birmaga.ru
добавить свой файл

1
А мне снился снег… и клоун

- Клялись ли вы говорить правду и только правду при даче показаний?

- Клялся.
Показания подсудимого Райкина М.И. по уголовному делу № 918476
Обсуждение суточной видеозаписи № 2678 четвертого января 1998 года.
«Владимира Бойко привезли на час раньше утренней беседы (в нашей больнице практиковался данный метод общения с пациентами). Не знаю, зачем я согласился на тот перевод. Директор знакомый… ну да ладно. Посадил его в своем кабинете около вешалки. Все документы были оформлены. Оставалось только наблюдать за его действиями. На вид он ни чем не отличался от остальных – тот же отстраненный вид, пустые глаза… в общем, все признаки. Бойко разглядывал куртки на вешалке. Но, да… это я точно помню: в один момент мне показалось, что в его глазах промелькнуло понимание всего происходящего».
Доктор Райкин М.И.: Здравствуйте, мои дорогие. У нас пополнение. Представляю вам Владимира Александровича Бойко.

Малькин: Ахахаххахах! Бойко!.. Бойко!!! Ахахах!
«Малькин упал со стула и начал со смехом кататься по полу, все время повторяя фамилию Владимира. Никакой реакции в глазах Бойко я не заметил. Остальные пациенты даже не взглянули на новичка. Санитары Валов и Курильев подняли Малькина и силой усадили на место. Тот через минуту успокоился и продолжил сидеть как раньше, глядя на свои ладони».
Д. Райкин: Поприветствуйте Владимира Александровича.
«Все (даже Малькин) сказали: «Привет». Никто на Бойко не посмотрел. Такое приветствие – заслуга Михаила Валова. Он учил ему пациентов долгое время. Крабина помахала рукой, смотря в окно. А Малькин снова залился смехом, но через некоторое время самостоятельно успокоился».
Д.: Спасибо, мои дорогие. Владимир, присаживайтесь.

«Я его усадил прямо перед собой. Бойко подошел к стулу, медленным движением попытался смахнуть несуществующую пыль и сел, положив руки на колени. Направление его взора постоянно менялось. Он медленно осматривал помещение, меня и пациентов. Взгляд его был пустым, поэтому я не придал такому осмотру никакого значения».

<..> [Некоторые моменты в записи можно опустить, т.к. они не имеют значения в деле № 918476]
Д.: Ну что ж, почти все ответили, как им спалось. Остался наш новый пациент.

Котин: Па-ци-ееент. Па-ци-еееееент. Па-ци…

Д.: Хватит, Константин.

Котин: …ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕНТ!
«Котин встал со стула и начал бегать по залу, смотря в потолок, размахивая руками и выкрикивая слово: «Пациент». Только через несколько минут нам удалось его усадить на свободный стул. Я не сразу заметил, что Бойко пересел на место Котина».
Д.: Владимир, почему вы пересели на место Константина? Это его место.

Бойко: Ты два раза повторил: «место».
«Я тогда не понял, о чем он говорит».
Д.: Что?

Бойко: Ты два раза повторил: «место».

Д.: Что вы имеете в виду?

Бойко: Что ты два раза повторил: «место».

Д.: Какое место?

Бойко: Ты сказал: «Владимир, почему вы пересели на место Котина? Это его место» - ты два раза повторил: «место».
«Его голос был монотонен, глаза двигались из стороны в сторону. Быстрее, чем раньше. Иногда на пару мгновений он останавливал взгляд на мне».
Д.: И какое это имеет значение?

Бойко: Тебе надо совершенствоваться.

Д.: Совершенствоваться?

Бойко: Прислушаться.
«Некоторым пациентам нравился наш разговор. Они смотрели с улыбками и… радостно-выпученными глазами то на меня, то на Бойко. Я тогда понял, что Бойко умен… был когда-то умен. Я решил закончить разговор о повторении слова «место». Решил перевести его в другое русло».
Д.: Владимир, вы ко мне обращаетесь на «ты», можно и я к вам буду так обращаться?

Бойко: Нет. Ты доктор. Ты обязан называть меня на «вы».

Д.: Хорошо, а почему вы обращаетесь ко мне на «ты»?

Бойко: Потому что я пациент.

Котин (шепотом): Па-ци-ееееент…

Д.: Это дает вам какие-то права?

Бойко: Да, я могу делать все, что мне заблагорассудится.

«Я тогда сразу понял, что Бойко принесет нам много хлопот. У меня возникали мысли, что он может быть симулянтом, но в тот момент сомнения в его болезни сразу отпали. Во-первых, взгляд, манера общения и перемещение с одного стула на другой. Во-вторых, слова о том, что ему можно делать все, что заблагорассудится. И, в-третьих… симулянт не стал бы привлекать к себе столько внимания в первый день».
Д.: Нет. Вы знаете, где находитесь?

Бойко: Да. В психушке.

Д.: Верно. Вы находитесь в психиатрической больнице. Разве в больнице ваши права свободны?

Бойко: Да. В психушке свободны. Слышите? Вы можете делать, все что захотите!
«Он взял за рукав халата рядом сидящего Булькина, крича ему в лицо: «Все что хочешь!» В глазах Бойко была радость. Безумная радость. Булькин испуганно на него посмотрел и громко заревел. Остальные пациенты всполошились. Котин снова начал бегать по залу. Крабина понесла свой стул к окну. Малькин приблизил ладони к лицу и начал повторять: «Я понял. Я понял. Я понял! Я ПОНЯЛ!» Бугов, сидящий слева от Бойко, смотрел на него и постоянно моргал. Некоторые смеялись. Остальные сидели как раньше. Перьева весело спросила у меня: «Правда? Можно делать все, что хочу?!» Я ответил ей: «Нет» - и принялся помогать санитарам утихомиривать больных. Бойко мы отвели в изолированную палату. Он не сопротивлялся. Только через полчаса удалось всех успокоить».
«Бойко мы не выпускали из одиночки два дня».
Обсуждение суточной видеозаписи № 2680 шестого января 1998 года.
«Бойко снова сидел передо мной на утренней беседе. На вид он был изможден, хотя кормили мы его как подобает, три раза в день».
Доктор Райкин М.И.: Здравствуйте, дорогие мои.
«На Бойко никто из пациентов не поглядел. Я обрадовался тогда, что они забыли его слова».
Д. Райкин: Поприветствуйте друг друга.
«Все, кроме Владимира, проговорили: «Привет». Только Малькин выделился».
Малькин: Бойко! Ахах! Привет. Бойко! Хахахах! Привет!

«Я заметил, как Валов с Курильевым, стоящие в сторонке, переглянулись. Я разделял их удивление. Пациент не только два раза сказал слово «привет», но и вспомнил фамилию новенького, появившегося на полчаса на утренней беседе два дня назад!»

Д.: Андрей Витальевич, что вы только что сказали?
«Малькин замолчал и принялся разглядывать свои ладони».
Д.: Андрей Витальевич?

Малькин: Я понял.

Д.: Что вы поняли?

Малькин: Я понял! Я понял, понял, понял! Я понял!
«Малькин встал и начал махать руками, нараспев повторяя одну и ту же фразу. Мы его быстро усадили».
Д.: Владимир, почему вы не поприветствовали своих друзей?

Бойко: Они мне не друзья.

Д.: Хорошо, почему вы не поприветствовали окружающих вас людей?

Бойко: Потому что они мне не друзья.

Д.: Вы считаете, что приветствовать окружающих людей не надо?

Бойко: Зачем мне приветствовать незнакомцев? Я не знаю ни тебя, ни этих людей.

Д.: Эти люди пока что вам незнакомы, вы правы. Но через несколько дней они будут вам как родные.

Бойко: Когда они мне станут как родные, я и начну их приветствовать.

Д.: Хорошо.
«Я проверил по документам, Бойко был литературным критиком, поэтому мне захотелось проверить, обратит ли Владимир снова внимание на «неидельность» моей речи».
Д.: Давайте каждый расскажет рассказ о том, какой сон у него был.

Бойко: Расскажет рассказ – масло масляное. Предложение можно в разы упростить. Давайте каждый расскажет, что ему снилось. Или: давайте каждый расскажет о своем сне.

Д.: Вы хороший критик, Владимир. Но это речь, а не роман или поэма. Говорить идеально никто не может.

Бойко: Но надо совершенствоваться.

Д.: Согласен.

Бойко: Ты меня не послушал.

Д.: Не послушал?

Бойко: Два дня назад. Я тебе еще тогда сказал, что надо совершенствоваться.

Д.: Я должен был стать за эти два дня более совершенным?

Бойко: Да. Хотя бы перестать употреблять бредовых словосочетаний типа: «Расскажет рассказ».

Д.: Про такие вещи вы мне не говорили. Вы мне объяснили про повторы, что не стоит в речи повторять слова.

Бойко: Да. Но ты снова повторился: «Повторы» и «повторять».

Д.: Даже однокоренные слова нельзя употреблять?

Бойко: Да. Если они стоят близко.

Д.: Понятно. Я буду совершенствоваться, Владимир.
«Бойко замолчал и остановил взгляд на моих ботинках (я это отметил на подсознательном уровне, меня учили определять направление взора пациентов)».
Д.: Ну так что, кто-нибудь расскажет о своем сне?

Крабова: Снег!

Д.: Снег идет уже два месяца, Ирина. Вы это только сейчас заметили?

Крабова: Снился снег!

Перьева: Нет! Это мне снился снег!

Крабова: Мне!

Перьева: Нет, мне!

Д.: Перестаньте, девушки.

Перьева: Мне, мне, мне, мне, мне!

Крабова: Девушки… Меня называют девушкой…

Преьева: Мне!

Крабова: Меня давно никто не называл девушкой…
«Крабова снова повернулась к окну с мечтательной улыбкой».
Д.: Хорошо, девушкам снился снег…

Перьева: Мне он снился!

Д.: Галине снился снег, а Ирина – девушка. Кому-нибудь еще снился… сон? Да, Владимир, я знаю, что это повтор, но я еще успею начать совершенствоваться. Ну так как? Снился?

Булькин: Мне снилось море.

Д.: И что ты делал на море?

Булькин: Не знаю, мне просто снилось море.

Д.: И как оно выглядело?

Булькин: Как море.

Д.: Хорошо. Еще кому-нибудь?

Малькин: Мне снился… как же его… а! Клоун!

Д.: Не удивительно, Андрей Витальевич. Как он выглядел?

Малькин: Как… клоун! Такой… большой нос… как клоун!

Д.: Ага, еще кому-нибудь что-нибудь снилось? Я совершенствуюсь, Владимир, не волнуйтесь.
«Все замолчали, если пациенты молчат, то разговаривать они самостоятельно не начнут, поэтому я снова вернулся к Бойко».
Д.: Владимир, а вам что-нибудь снилось?

Бойко: Это имеет значение?

Д.: Да.

Бойко: И какое же?

Д.: Ну… для наблюдений.


Бойко: За чем?

Д.: За… прогрессом умственной деятельности пациентов.

Котин: Па-ци-ент.

Бойко: И как ты узнаешь, что моя умственная деятельность прогрессировала за эти два дня, если я расскажу, что мне сегодня снилось?

Д.: Каждый рассказ о сне заносится в базу данных, а потом… через год или два мы видим изменения.

Бойко: И как вы занесете мой рассказ в базу данных?

Д.: В больнице установлена система видеозаписи. И в этом зале тоже есть несколько скрытых камер.

Бойко: То есть, если я сейчас начну здесь все крушить, то видео автоматически занесется в базу данных?

Д.: Да, в архив видеозаписей. Но не стоит ничего здесь крушить.

Бойко: Почему?

Д.: Потому что это ни к чему хорошему не приведет.

Бойко: А к чему это приведет?

Д.: К наказанию. Снова будете сидеть в изолированной палате.

Бойко: А если я хочу повеселиться?

Д.: Есть и другие способы хорошо повеселиться.

Бойко: В психушке? И какие способы?

Д.: Вон в том углу стоят шахматные столы, там же находится полка с книгами, если вы хотите почитать.

Бойко: Игра в шахматы с умалишенными и чтение устаревших книг – хорошие способы поразвлечься…

Д.: Вы себя умалишенным не считаете?

Бойко: А я себя должен считать умалишенным? Эй, толстяк, ты себя считаешь умалишенным?
«Владимир взял за рукав Булькина и спросил: «Ты умалишенный?» Тот заревел. Тогда он выкрикнул: «Кто-нибудь из здесь сидящих считает себя умалишенным?!» Все молчали».
Бойко: Тут все безумцы?!

Малькин: Я нормальный… нормальный клоун! Ахахахахаха!

Крабова: Я тоже нормальная девушка!

Перьева: И я нормальная!

Д.: Успокойтесь… успокойтесь…

Бойко: Вот видите! А они нас считают умалишенными!

«Все всполошились. Перьева спросила у меня: «Правда? Вы нас считаете умалишенными?» Бугов повторял: «Умалишенными, они нас считают умалишенными?» - и быстро моргал. Крабина: «Мне снился снег, я нормальная!» Малькин, смеясь, катался по полу. Котин начал прыгать по залу: «Я па-ци-ееент!» Мы снова увели Бойко в одиночку. На этот раз понадобилось больше времени, чтобы всех утихомирить».

«Выпустили мы его только через неделю».
Обсуждение суточной видеозаписи № 2687 тринадцатого января 1998 года.
«Он снова сидел передо мной. И снова выглядел изможденным. Больше, чем в прошлый раз. Но… я был уверен, что это маска».
Доктор Райкин М.И.: Здравствуйте, поприветствуйте друг друга.
«Все сказали: «Привет». Кроме Бойко. На него вообще никто не обратил внимание. Даже Малькин. Владимир сидел спокойно, глаза не шевелились, взгляд был направлен на мои ботинки».
Д. Райкин: Как всем спалось?
«Никто не отвечал. Пациенты просто не поняли вопроса, надо было перефразировать».
Д.: Кто-нибудь расскажет о своем сне?

Булькин: Мне снилось море.

Перьева: А мне снег!

Крабина: Мне… ничего.

Малькин: А мне снились девушки!

Крабина: Девушка… я девушка…

Д.: Девушки? Интересно…
«И тут Бойко поднял взгляд с моих ботинок. В его глазах я видел то печаль, то… презрение. Да. Презрение».
Бойко: А мне снились твои ботинки, Райкин.

Д.: Мои… ботинки?

Бойко: Они такие же фальшивые, как и ты.
«Он не отрывал от меня глаз. Казалось, даже не моргал».
Бойко: Сколько их не мажь кремом – они остаются поношенными.

Д.: Я их специально мажу кремом, чтобы они не…

Бойко: Да, ты понял мысль.

Д.: Нет, не понял.

Бойко: Скажи, тебе нужны все эти пациенты?

Котин: Па-ци…

Бойко: Заткнись!
«Котин тут же замолчал, поджав руки. Санитары уже было направились к Владимиру, но я им махнул рукой. Решил послушать, что он хотел сказать».
Бойко: Тебе нужны все эти пациенты?

Д.: Да, а как же?

Бойко: И зачем они тебе нужны?
«На несколько секунд этот вопрос меня ввел в ступор».
Д.: Я помогаю им.

Бойко: И чем ты им помогаешь?

Д.: Лекарства, забота.

Бойко: Да, сначала «лекарства», потом «забота». И как ты заботишься?

Д.: Разговариваю, и просто за ними смотрю.


Бойко: Хорошо, просто за ними смотришь, но ты не ответил, зачем они тебе нужны.

Д.: Я хочу помочь им.

Бойко: И как ты им поможешь? Ты их хочешь вылечить?

Д.: Да.

Бойко: Получилось кого-нибудь вылечить?

Д.: Э-э… Да.

Бойко: Имя?

Д.: Коровин Андрей Витальевич.
«Естественно, я солгал. Можете не проверять: такого пациента в нашей больнице и в помине не было».
Бойко: Когда?

Д.: К чему это, Владимир?

Бойко: Ты сам себе сейчас врешь.

Д.: Два месяца назад. В ноябре. Не мог и слова выговорить, после нашего лечения начал свободно разговаривать.

Бойко: Ты хотел когда-нибудь уйти с этой работы?

Д.: Да, бывали такие мысли. Редко, но бывали.

Бойко: И почему не ушел?

Д.: Потому что это моя больница. Я главный врач. Куда я уйду?

Бойко: А хотел перестать быть простым врачом? Перестать идти по скучной прямой утренних бесед и прочего бреда? Не хотел свернуть в более интересную сторону, где бы ты смог забыть о надоевших препаратах и взять все в свои руки?
«Тут я окончательно удостоверился в том, что он не умалишенный. Что Владимир – мыслящий человек. Не обязательно здраво, но мыслящий. В его глазах я видел ярость. Бойко не ждал ответа; он задал вопрос, который должен был побудить меня к действию. Хех… И этот вопрос меня побудил».
Д.: Подождите минуту. Мне надо позвонить.
«Бойко откинулся на спинку стула и улыбнулся. Нет, оскалился. И довольно пугающе».
«Я оставил санитаров присматривать за пациентами и вышел в коридор. Удостоверился в том, что он пуст, и позвонил директору психбольницы, из которой к нам перевели Бойко».
Запись телефонного разговора тринадцатого января с 11:16 по 11:18 утра.
[Начало разговора]

Доктор Самойлов К.Н.: Алло.

Доктор Райкин М.И.: Здравствуйте, Константин, я по поводу Бойко Владимира.

Самойлов: О, Михаил, приветствую. А что не так с Бойко?


Райкин: Он и у вас вел себя так же вызывающе?

Самойлов: Вызывающе? Что вы имеете в виду?

Райкин: Он все время настраивает моих пациентов на бунт. Нет, это слово не подходит… Не на бунт, а… Бойко пытается, так сказать, «вразумить» больных, объясняя им, что докторам на них наплевать. У вас было то же самое?

Самойлов: Нет, Бойко вел себя все время тихо. Всегда сидел в стороне от остальных пациентов.

Райкин: Быть такого не может… А его реакция на ошибки в…

[Конец разговора]
«Связь резко оборвалась. Я сразу попробовал перезвонить. Не вышло. Абонент недоступен. Ну и… решил я снова перевести Бойко в одиночку. Подошел к двери в зал, открыл и увидел такую картину: пациенты ходят по помещению и занимаются своими делами, стулья разбросаны, на полу, опираясь на локоть и прижав к глазу лед, лежит санитар Курильев, из его носа течет кровь, санитара Валова не видно.

Я подбежал к Курильеву и спросил, что случилось. Он сказал, что, как только я вышел, Бойко начал приставать к Булькину и они с Валовым решили его успокоить. Как только санитары подошли, Владимир молниеносно поднялся, взял стул и швырнул в Валова. А Курильеву сделал два удара по глазу и носу. Санитар отключился, пришел в себя на полу, пакет льда лежал на груди, связка ключей куда-то делась, а через полминуты в зал вошел я.

Мы пошли звать на помощь. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что никого из персонала не было на своих местах, в коридорах даже пациенты не ходили. Еще мы обнаружили, что главный вход заперт. А одна из нескольких связок ключей была перед обмороком только у Курильева. Хотя и у меня должен был быть ключ в кабинете, но и он тоже исчез.

Вскоре Бойко мы нашли, держа у горла Валова кухонный нож, он проговорил: «Быстро дайте мне есть!» Я поначалу не понял, что он хочет: «Успокойтесь, Бойко, что вам надо?» - «Дайте мне поесть!» - «Хорошо-хорошо, пойдемте».

Нас учили, как действовать в подобных ситуациях, поэтому, когда мы его отвели на кухню, то спокойно обезоружили. Он тогда отпустил Валова и принялся за еду. Ввести успокоительное Бойко не составило труда».

«И что нас потянуло после этого сделать операцию?.. Нет. Я все равно уверен, что это было самым верным решением. Хоть Бойко и оказался сотрудником внутренней разведки… Хм… Нет, это никак не меняет моего мнения. Не знаю, зачем его отправили к нам в больницу, он ничего не нашел, ничего нового не узнал, но наделал столько шуму…»
«После того, как Бойко был связан, мы с Валовым и Курильевым присели отдохнуть. Разговаривали о Бойко. И тут Валов вспомнил о старых инструментах, которые мы нашли в подвале больницы. Не знаю, откуда они там взялись, больница старая, там и не такое, думаю, можно найти… Инструменты для лоботомии. Разговор подошел к обсуждению, а не сделать ли Бойко эту операцию. Каждый сотрудник психиатрической больницы, думаю, мечтает о таком… Тем более, что я когда-то разбирался в нейрохирургии по книгам… Все согласились, что это лучший выход из ситуации».
«Мы отвезли Бойко в подвал на каталке, он на тот момент проснулся, поэтому брыкался, ругался, пытался что-то сказать о том, что мы не знаем, кто он на самом деле».
«Подсоединял присоски к голове Бойко санитар Курильев. Он же и нажал на кнопку электрошока. Бойко потерял сознание».
«Операцию проводил я. Невообразимое ощущ… Не думаю, что стоит описывать весь процесс».
«Вскоре после окончания операции, сверху донесся топот, и в подвал ворвалось с десяток ваших людей, нас повязали, сказали, что мы обвинены по статьям: «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» и «Незаконная медицинская деятельность». И вот, я здесь, вам даю показания. Дал. Это все».
Судебное разбирательство двадцать четвертого января 1998 года.
- Подсудимый, вы клянетесь говорить правду и только правду?

- Клянусь.
<..>
- Господин Райкин, вы знали до проведения операции, что Владимир Александрович – сотрудник госслужбы?

- Нет.

- Говорил ли вам Владимир о том, что он является сотрудником некой госслужбы?

- М-м… Нет.

- Клялись ли вы говорить правду и только правду при даче показаний?


- Клялся.

- Вы следовали своей клятве при даче показаний?

- Хм… Да, конечно.

- Господин судья, у нас есть опровержение показаний подсудимого. С вашего разрешения…
<..>
- В ухо потерпевшего был внедрен чип связи. Предлагаю всем присутствующим послушать записи.
Аудиосообщения Владимира Бойко, отправленные в ГРУ.
04.01.1998 11:21
Только я зашел внутрь, как меня перевели в одиночку. Навел им тут шуму. Ничего подозрительного пока не замечено.
04.01.1998 19:42
Кинули в камеру миску какой-то баланды. Половина расплескалась по полу. Отменное обращение с больными.
04.01.1998 19:50
Нет, есть я это не буду. Как такое вообще возможно есть без отвращения.
05.01.1998 08:56
Не выпускают.
05.01.1998 16:17
Передайте там привет моей любимой. Эй, Катька, я скоро вернусь, не волнуйся!
05.01.1998 19:38
Снова баланда. Кормят раз в день. Попробую съесть.
05.01.1998 19:45
Нет, не получается, меня тошнит даже от вида тарелки с этой жижей.
06.01.1998 11:32
Выпустили. Райкин сказал мне, что лишит еды, если я сделаю что-нибудь подобное той выходке. Снова немного пошумел. Заметил, что доктор любит смотреть на пациентов с раздражением и даже отвращением. Сегодня я атаковал своим методом критикана. Мне понравилось.
06.01.1998 19:30
Баланда… Баланда… Съел.
08.01.1998 16:44
Уже два дня не выпускают… Болит голова, попросил таблетку – отказали.
09.01.1998 19:56

Этот суп… Фу! Дайте мне жареной картошки! Да… Картошечки с колбаской… нет… с жареной курочкой…
10.01.1998 17:31
Когда они меня выпустят! Я видел клопа! Представляете?! По матрасу клоп пробежал! Антисанитария!
11.01.1998 19:46
Похоже, я привык к этому супу.
12.01.1998 20:19

Кто-то открыл окошко в двери и пристально смотрел на меня в течение минуты, а потом сказал, что меня завтра выпустят. Фух… Выпускают. Все, завтра последний день. Завтра я им устрою. Завтра я разыщу эту штуковину. Завтра все станет на свои места.

13.01.1998 06:12
У меня дурное предчувствие. Думаю, это от плохого питания. Проснулся пораньше, чтобы отправить жене и детишкам сообщение. Эй, любимые мои! М-м… Как же я вас… Как же… Поскорей бы оказаться рядом с вами…
13.01.1998 10:46
«Чего это ты у себя за ухом чешешь, а?» - «Ахах, ушко чешется, да?»
Похоже, они отключили запись.
«Ты кому это говоришь?!»
Своему воображаемому другу, не беспокойся.
«Что значит, не беспокойся?»
Это значит: заткнись, бугай.
«Э-э… А ну-ка!»
13.01.1998 11:03
Санитар Валов захвачен, пригрозил ему ножом, тот рассказал об инструментах. Они в подвале больницы. В связке, что я взял у Курильева, ключа от подвала нет. Жду Райкина и санитара. Все идет по плану. Хех, и быстро же вы вывели персонал.
13.01.1998 11:19

Быстро дай мне ключ!
«Успокойтесь, Бойко, что вам надо?»
Дай мне ключ от подвала!
«Ключ от подвала? Зачем же он вам?»
Я его зарежу, давай ключ сюда!
«Хорошо, вот… лови!»
13.01.1998 11:27
И ловко же он меня обхитрил, поганец… Когда я словил ключ, Валов вырвался из захвата и… трое против одного, даже мне не удалось справиться… Запускайте людей. Я связан, они о чем-то говорят в противоположном углу кухни.
13.01.1998 11:32
Куда вы меня везете?! Я сотрудник главного разведывательного управления Российской Федерации!
«О, как завернул».
При мне нет удостоверения, но сейчас сюда ворвется отряд ОМОНа, и вам будет несдобровать!
«Ага-ага. Отряд ОМОНа. Аххаха!» - «Ждем не дождемся твоего отряда».
Я не шучу! Эй… Что это такое?! Это и есть те инструменты?! Нет!
«Откуда он знает?» - «Да не задумывайся, ну что, к делу, коллеги».
Отлепите это от меня! Нееееееееет! Нет! НЕТ! Катя… Сашка! Ванечка!.. Нет, помогите, неее…
- Это последняя запись. Чип вышел из строя, так как подсудимые применили электрошок.
<..>
- Присяжные заседатели и судья удаляются из зала для принятия решения.
***

Бойко Владимир Александрович до сих пор лечится в психиатрической больнице им. Самойлова.

Его семье отправляется ежемесячное денежное пособие.

Его диагноз: синдром лобной доли.