birmaga.ru
добавить свой файл

1 2
В-14                                     Св. Иоанн Златоуст


 

 

Письма к Олимпиаде (т. III, кн. 2, стр. 565-649)

 

            Хочу излечить рану твоего уныния и распять мысли, ………. это облако скорби. Что, в самом деле, смущает твой дух, почему ты печалишься и скорбишь? Потому что сурова и мрачна эта буря, которой подверглись церкви? Потому что все превратила она в безлунную ночь и день ото дня все более усиливается причиняя тяжкие кораблекрушения? Потому что растет гибель вселенной? Знаю это и я и никто не будет прекословить этому.

 (т. III, кн. 2, стр. 555-556)

 

            Впрочем, хотя я и вижу все это, я все-таки не отчаиваюсь в надежде на лучшие обстоятельства, помятуя о Том Кормчем всего этого, Который не искусством одерживает верх над бурей, но одним мановением прекращает волнение моря. Если же Он делает это не с самого начала и не тотчас, то потому, что таков у Него обычай: не прекращать опасностей вначале, а тогда уже, когда они усилятся и дойдут до последних пределов, и когда большинство потеряет уже всякую надежду; тогда-то Он, наконец, совершает чудесное и неожиданное, проявляя и собственное Свое могущество и приучая к терпению подвергающихся опасностям.

(т. III, кн. 2, стр. 566)

 

            Таков у Бога обычай: не сначала (я повторю, что сказал выше) удалять бедствия, но когда они достигнут наибольшей высоты, когда усилятся, когда враждующие изольют почти всю свою злость, тогда, наконец, все сразу изменять в состояние тишина и производить неожиданные перемены.

(т. III, кн. 2, стр. 567)

 

            Когда услышишь, что одна из церквей пала, а другая колеблется, третья заливается свирепыми волнами, иная претерпела другие непоправимые бедствия, одна взяла волка вместо пастыря, другая морского разбойника вместо кормчего, третья – палача вместо врача, то хотя скорби, - потому что не должно переносить этого без боли, - но скорби так, чтобы печаль не переходила должных границ. В самом деле, если и в тех делах, в которых мы сами погрешаем и в которых имеем дать отчет, излишняя скорбь не необходима и не безопасна, а напротив даже очень пагубна и вредна, то еще более излишнее и напраснее и, сверх того, сатанинское и пагубное для души дело малодушествовать и сокрушаться о погрешностях других.


(т. III, кн. 2, стр. 574)

 

            Дьявол имеет обыкновение вовлекать неосторожных в обман, даже и при посредстве того, что часто приносит пользу, если это полезное получает не должное применение.

(т. III, кн. 2, стр. 575)

 

 

            Если Павел (в истории коринфского кровосмешения – 1Кор. 5 ч.8-11) не дозволяет предаваться излишней печали даже и в виду допущенного греха, и притом греха столь тяжкого, но спешит, торопится, делает все и заботиться, чтобы уничтожить бремя уныния, называя неумеренность сатанинскою, говоря, что она выгодна для дьявола и есть дело его злости и  бесчестных его намерений, то как же не признак крайнего безумия и сумашествия убиваться и скорбеть из-за того, в чем согрешили другие, и за что другие же должны дать отчет, - убиваться и скорбеть до такой степени, чтобы привлекать в свою душу неизреченный мрак, безпокойство, смущение, тревогу и невыразимую бурю?

(т. III, кн. 2, стр. 576)

 

            Не только наносимые телу удары, но и страдания души приносит  неизреченный выкуп, и душевное страдание даже больше, чем телесное, если поражаемые переносят с благодарностью.

(т. III, кн. 2, стр. 591)

 

            Подлинно, уныние  есть тяжкое мучение душ, некоторая неизреченная мука и наказание, горшее всякого наказания и мучения. И в самом деле, оно подобно смертоносному червю, касаясь не только плоти, но и самой души, оно – мол,  ………….. не только кости, но и разум, постоянный палач, не ребра распинающий, но разрушающий даже и силу души, непрерывная ночь, беспросветный мрак, буря, ураган, тайный жар, сожигающий сильнее всякого пламени, война без перемирия, болезнь, затемняющая многое из воспринимаемого зрением.  И солнце, и этот светлый воздух, кажется тяготят находящихся в таком состоянии, и самый полдень для них представляется подобным глубокой ночи. Вот почему и дивный пророк, указывая на это, говорил: " произведу закат солнца в полдень" (Амос. 8:9), не потому, что светило скрывается, и не потому, что прерывается обычный его бег, а потому, что душа, находящаяся в состоянии уныния, в самую светлую часть дня воображает себе ночь. Подлинно, не так велик мрак ночи, как велика ночь уныния, являющаяся не по закону природы, а наступающая с помрачением мыслей, - ночь как-то страшная  и невыносимая, с суровым видом, жесточайшая всякого тирана, не уступающая скоро никому, кто пытается бороться с ней, но часто удерживающая плененную душу крепче адаманта, когда последняя не обладает большою мудростью.


(т. III, кн. 2, стр. 593-594)

 

            Что хуже смерти? – Но уныние сильнее смерти. – Великий Илия из-за страха смерти стал беглецом, изгнанником и переселенцем, испугавшись только угрозы распутной и нечестивой женщины (3Цар. 19), - тот, кто  заключил небо и совершил столько чудес, не перенес страха пред ее словами, но ужас так потряс эту возвышавшуюся до небес душу, что он оставил разом и отечество, и такой народ, из-за которого раньше подвергнулся столь великим опасностям, и один только прошел сорокодневный путь, и переселился в пустыню, - и это сделал после того дерзновения, после такой свободы речи, после столь великого проявления мужества. Но после бегства и  удаления их из Палестины, не вынося тягости уныния (и действительно, он очень унывал; на это указал и писавший историю, говоря, что  пошел, чтобы спасти жизнь свою, 3Цар. 19:3), - послушай, что говорит в своей молитве: "довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих" (3Цар. 19:4). Так (смерть) – это страшилище, эту высшую степень наказания, эту главу зол, это возмездие за всякий грех, он просит как желанного и хочет получить в качестве милости. До такой степени уныние ужаснее смерти: чтобы избежать первого, он прибегает к последней.

(т. III, кн. 2, стр. 594-597)

 

 

            Здесь я хочу разрешить тебе один вопрос. – Если он думал, что смерть легче, то зачем он убежал, оставивши и отечество, и народ, чтобы не подвергнуться смерти? Почему он тогда избежал ея, а теперь ищет ея? Чтобы тебе знать и  отсюда в особенности, насколько уныние тягостнее смерти. Когда потряс его один только страх смерти, он естественно делал все, чтобы избежать ея. А после того как обнаружило свою природу уныние, истощая, убивая его своими зубами, сделавшись для него невыносимым, тогда, наконец, он счел, что самое тяжелое (т.е. смерть) легче его.

(т. III, кн. 2, стр. 597)

 

            Итак, что уныние тягостнее всех бедствий, что оно – вершина и глава несчастий, это достаточно доказало наше слово; поэтому остается сделать сравнение добродетелей и страданий, чтобы ты ясно поняла, что вознаграждения назначены не только за добродетели, но и за страдания и вознаграждения очень великие, и за страдания не меньше, чем за добродетели, а скорее иногда даже большие – за страдания. Введем, если угодно, великого борца терпения, блиставшего и тем и другим, адаманта, скалу, хотя бывшего в стране Авсидийской, но осветившего всю вселенную полнотою своей добродетели, и скажем как об его добродетелях, так и страданиях, чтобы тебе знать, чем он сильнее просиял. Итак, какие его добродетели? "Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему" (Иов 31:32). Почти всеми своими благами он владел для нуждающихся. Я бы, говорит, глазом слепых и ногою хромых. - "Отказывал ли я нуждающимся в их просьбе и томил ли глаза вдовы" (31:16). "……." (31:34). Будучи суровым для поступающих несправедливо, был ласков и кроток, и слаще самого меда как для всех остальных, так и для своих слуг, которые, являя великое доказательство любви, какою они его любили, говорили: "о, если бы мы от мяс его не насытились" (Иов 31:31)? – Итак, собравши это и больше этого, иди сюда вместе со мной к перечислению его страданий, и сравнив, посмотрим, когда он был более славным, - тогда ли, когда он проявлял те добродетели, или когда терпел скорби, доставлявшие ему большое уныние? – Когда он был более великим, - тогда ли, когда пользовался здоровьем тела для защиты обижаемых, сокрушая челюсти неправедных, исторгая из зубов их похищенное ими, и был пристанищем для угнетаемых, или – когда видел тело свое, этот щит для обижаемых, съедаемых червями и, сидя на навозной куче, сам скоблил его, взявши глиняный черепок?  "Кожа моя лопается и гноится", говорит он (Иов 7:5). Хотя то все были добродетели, а это все – страдание, однако  последние показали его более славным, чем первые, потому что они составляли самую трудную часть состояния, требовавшую для себя большего мужества, более энергичной души, более возвышенного разума и обладания большею любовью к Богу (чем добродетели). Вот почему, когда были только добродетели, дьявол, хотя и бесстыдно и совершенно разбойнически, но все же возражал: "разве даром богобоязнен Иов" (Иов 1:9)? А когда приключились и несчастия, то дьявол, закрывши свое лицо, обратился в бегство, не имея уже возможности прикрыться даже и тенью какого-либо бесстыдного противоречия, потому что это – вершина венца, это – высшая степень добродетели, это – ясное доказательство мужества, это – тщательнейшее напряжение мудрости. И сам этот блаженный Иов, объясняя, насколько сила уныния тягостнее смерти, называет последнего покоем.  Смерть мужу, говорит он, покой (Иов 3:13), и просит ее себе в качестве милости, чтобы только освободиться от уныния, говоря: "О, когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог! О, если бы благоволил Бог сокрушить меня, простер руку Свою и сразил меня! Это было бы еще отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго" (Иов. 6:8-10). До такой степени уныние тяжелее всего; а чем оно тяжелее, тем большими сопровождается оно и воздаяниями.

(т. III, кн. 2, стр. 598-600)

 

            А чтобы ты узнала и с другой стороны, сколь велика выгода от страданий, даже если бы кто-нибудь пострадал и не из-за Бога (и никто да не считает этого преувеличением), а все-таки страдал бы и переносил бы благородно и кротко, за все прославляя Бога, - обрати внимание на то, что сам он не знал, что терпел это из-за Бога, однако, за это награждался венцом, так как, и не зная причины несчастий, переносил их мужественно. И Лазарь, подвергнувшись недугу (это, конечно, ему случилось претерпеть не из-за Бога), так как всецело претерпел, показал стойкость и мужественно перенес отсутствие тех, кто прислуживал бы ему, перенес уныние, производимое язвами, голодом, презрением и жестокостью со стороны богача, - ты знаешь, сколь великие он получил венцы. Между тем, мы ничего не можем сказать об его добродетели, - ни того, что он жалел бедных, ни того, что помогал обиженным, и сделал что-нибудь хорошее в этом роде, а знаем только об его лежании при воротах богача, о болезни, языках собак, презрении к нему со стороны богача, что все относится к испытанию несчастей. И все-же хотя он и не совершил чего-либо благородного, он получил тот же самый удел, что и патриарх, совершивший столь много дел добродетели, получил только за то, что мужественно переносил уныние, производимое страданиями. После этого я желаю сказать и о другом, что хотя и кажется странным, однако истинно именно, если кто совершит весьма хорошее и благородное дело, но без труда, опасности и страданий, тот не получает какой-либо большой награды. "Каждый получит свою награду по своему труду" (1Кор. 3:8), не сообразно с величиною добродетельного поступка, а соответственно тяжести претерпенного им. Вот почему и Павел, хваляс, хвалится не только доброю деятельностью и совершением чего-либо благородного, но и перенесением несчастий. Произнесши слова: …………………………… (2Кор. 11:2-3), и стараясь путем сравнения показать свое превосходство над ними, он не сказал: столь многим и столь многим я проповедывал, но, пропустив, что совершил он добродетельного, исчисляет страдания, какие претерпел он (2Кор. 11:23-28).

(т. III, кн. 2, стр. 600-601)

 

            А чтобы ты и с другой стороны поняла, как прекрасно делать что-нибудь со страданиями и сколь далеко от этого исполнять то же самое без труда, прими к сведению следующее. Новохудоносор, царь вавилонский, владевший царскими скипетрами и диадемами, некогда возвестил слово благовестия, именно: после события в печи и известного чуда он принял на себя дело проповеди по вселенной, не только языком, но и письмами, и во все стороны земли писал так: "Навуходоносор царь всем народам, племенам и языкам, живущим  Знамения и чудеса, какие совершил надо мною Всевышний Бог, угодно мне возвестить вам.  Как велики знамения Его и как могущественны чудеса Его! Царство Его - царство вечное, и владычество Его - в роды и роды" (Дан. 3:98-100). И сделал постановление, что всякий народ, племя, язык, если скажет даже слово против Бога Сираха, Мисаха и Авденаго, погибнет, и дом его предан будет разграблению. И присоединяет: "ибо нет иного бога, который мог бы так спасать" (ст. 96). Видишь угрозу в письмах? Видишь страх? Видишь наставление? Видишь высокого вестника и письма, рассеянные по всей вселенной? Итак, что же, скажи мне? Получит ли он одну и ту же награду с апостолами за то, что таким образом возвестил о силе Бога, за то, что проявил такое великое усердие всюду возвестить слово? Не получит даже и самой незначительной части ея,  но меньшую последней в бесконечной степени. Однако, он совершил то же самое дело, что и они. Но так как здесь нет сопряженного с благовестием труда и страданий, то и воздаяние уменьшается. Один делал это, опираясь на власть и без опасения, а другие, совершая проповедь, встречали препятствия, были гонимы, подвергались мучению, бичеваниям, бедствиям, были низвергаемы, бросаемы в море, изнуряемы голодом, ежедневно умирали, терзаясь душою своей, болея с каждым из больных, воспламеняясь с каждым из соблазняющихся: вот за эти труды, и в особенности за  уныние, и были им назначены очень большие награды. "Каждый", говорится,"получит свою награду по своему труду" (1Кор. 3:8): не перестану повторять этого. Вот почему человеколюбивый Бог, несмотря на то, что Павел часто молил освободить его от страданий и уныния, и скорби, и опасностей, не исполнил его желания. "Трижды молил я Господа о том", говорит Павел (2Кор. 12:8), и не имел успеха в просьбе. В самом деле, за что он должен был получить величайшие награды? За то, что проповедовал без труда, проводя спокойную и радостную жизнь? За то, что раскрывал рот и, сидя дома, приводил в движение язык? Но это было бы легко и первому встречному, и человеку очень ленивому, и ведущему жизнь изнеженную и распущенную. А теперь вполне несомненно получит воздаяния и венцы за раны, за разные виды смерти, за бегство по земле и по морю, за самое уныние, за слезы, за скорби ("я три года", говорится, "день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас", - Деян. 20:31).

(т. III, кн. 2, стр. 602-603)

 

            Для стажания славы, Олимпиада, нет ничего равного терпению, проявляющемуся при болезнях. Подлинно, эта добродетель царица благ по преимуществу и вершина венцов; и подобно тому как оно царствует над остальными добродетелями, так точно и в нем самом в особенности этот вид блистательнее прочих. Сказанное, быть может, неясно; поэтому поясню его. Итак, что же такое я говорю? Ни потеря имущества, даже если бы кто-нибудь лишился всего, что имел, ни лишение чести, ни изгнание из отечества и отведение в чужую страну, ни мучение трудом и работою; ни жизнь в темнице, ни пребывание в узах, ни порицание, бранные речи и насмешки, - не сочти, в самом деле, мужественного перенесения всего этого даже и за (самый) малый вид терпения. – Даже и самая вершина того, что считается печальным, - смерть, до такой степени страшная и ужасная, не так тяжела, как телесный недуг. Показывает это величайший борец терпения, который, после того как впал в телесную болезнь, считал смерь освобождением от теснивших его несчастий, и когда терпел все другие напасти, не чувствовал, хотя и получал удары один за другим и последний из них смертельный. – Видя бурю, разразившуюся в один миг над полями, над домом, над животными, над детьми, - он не поддавался унынию и почти не замечал происшедшего, разве лишь настолько, насколько он был человек и отец. Но когда он был предан болезни и язвам, тогда стал искать и смерти, тогда начал и плакать и сетовать, чтобы ты поняла, что это всего тяжелее и представляет  высочайший вид терпения. Не бесчувственно это и самому злому демону. Вот почему, когда он, употреблял все те средства, увидел, что борец остается невозмутимым и спокойным, то устремился к этому величайшему состоянию, говоря, что все остальное выносимо, лишится ли кто дитяти, или имущества, или чего-нибудь другого (потому что это обозначается словами: кожу за кожу, - Иов. 2:4), а смертельный удар тот, когда кто получит в удел страдания телесные. Вот почему, когда он был побежден после этой борьбы, он не мог и голоса поднять, хотя прежде спорил крайне бесстыдно. Здесь же, говорю, и он уже не нашел возможным выдумать чего-нибудь бесстыдного, но удалился с закрытым от стыда лицом.

(т. III, кн. 2, стр. 613-615)

 

            Итак, не подумай, что тебе предлежит малое состязание, - нет, подлежит более высокое, чем все то, что ты претерпела, разумею состязание по поводу болезни тела. Так и Лазарю этого было достаточно для спасения (Лук. 16); и в недра того, кто открывал дом для приходящих, кто, по повелению Божию, постоянно был переселенцем, и кто заклал родного сына, единородного, данного в глубокой старости, отошел тот, кто не сделал ничего подобного; так как он легко перенес бедность и болезнь, и отсутствие покровителей. Для тех, кто благородно переносит что-нибудь, это, действительно, столь великое благо, что Бог, если найдет кого согрешившим весьма тяжко, освободит от тяжелого бремени грехов, а если найдет украшенного добродетелями и праведного, то и для того делается прибавка немалою, но даже и очень великого дерзновения пред Ним. Так страдание плоти служит и блестящим венцом для праведного, сияющим гораздо светлее солнца, и величайшей очистительной жертвой для согрешивших. Вот почему обесчестившего отцовский брак и осквернившего его ложе Павел предает на погибель плоти, очищая его этим способом. Что происшедшее действительно служило очищением от столь великого позора, послушай, что говорит апостол: "чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа" (1Кор. 5:5). И обвиняя других в ином ужаснейшем грехе, именно недостойно вкушающих Св.Троицы и тех неизреченных тайн и сказав, что таковой "виновен будет против Тела и Крови Господней" (1Кор. 11:27), смотри, как, говорит он, и они очищаются от этого тяжелого греха; он говорит так: "от того многие из вас немощны и больны и немало умирает" (ст. 30). Показывая, затем, что дело у них не ограничится этим наказанием, а что буде некоторая выгода от этого – освобождение от дачи отчетов за этот грех, он прибавил: "если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы.  Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром" (ст. 31-32). А что и люди, совершившие великие добродетели, получают отсюда большую пользу, это ясно как из жизни Иова, который по этой причине засиял сильнее, так и из жизни Тимофея, который будучи столь прекрасным и получив столь великое служение, и вместе с Павлом облетая вселенную, страдал недугом не два или три дня, не десять, не двадцать, не сто, а непрерывно в течение многих дней, когда тело у него изнемогло в очень сильной степени. Указывая на это, Павел говорил: "пей не [одну] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов" (1Тим. 5:23). И тот, кто воскрешал мертвых, не исцелил его немощи, но оставил его в горниле болезни, чтобы и отсюда для него собралось величайшее богатство дерзновения. Чего сам он вкусил от Господа и чему был наставлен от Него, тому он учил и ученика, потому что если сам и не впадал в болезнь, то искушения однако мучили его не меньше болезни и приносили плоти большое страдание. "Дано мне", говорит он, "жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня" (2Кор. 12:7), разумея удары, оковы, узы, темницы; то, что его часто водили, терзали и мучили бичами палачи. Вот почему он, не вынося страданий, приключающихся благодаря этому с телом, говорил: "трижды молил я Господа о том" (под трижды разумея здесь: часто), чтобы освободиться от этого пакостника (ст. 8). Потом, когда не получал просимого, он понял пользу этого, успокоился и радовался по поводу происходящего. Так и ты, хотя и остаешься дома и пригвождена к постели, не думай, что ведешь праздную жизнь, потому что, имея постоянного и вместе с тобою живущего палача – эту чрезмерную болезнь, ты терпишь страдания, более тяжкие, чем те, когда кого влачат, терзают и мучат палачи, и кто когда терпит самые крайние бедствия.


(т. III, кн. 2, стр. 615-617)

 

            И не только по Божеству велись, но и по плоти; как по Божеству – Бог великий, и Господь великий, и царь великий, так с другой стороны – великий священник и великий пророк.

(Беседа на Вознесение Господа нашего Иисуса Христа;  т. III, кн. 2,  стр. (827-846)845)

 

            Девство – столь великое дело и требует такого великого труда, что Христос, сойдя с неба для того, чтобы сделать людей ангелами и здесь насадить вышний образ жизни, не решился даже и при такой цели предписать его и возвести на степень закона, и несмотря на то, что дал закон и умирать (что могло бы быть тяжелее этого?), постоянно распинать себя и благодетельствовать врачам, девства тем не менее не узаконил, а предоставил на добровольный выбор слушателей, сказав: "кто может вместить, да вместит" (Мф. 19:12).

(Письма к Олимпиаде,  т. IY, кн. 2,  стр. 581)

 

            Из слова в день памяти мучеников; также о том, что Христос называется Пастырем и Агнцем; и о Завесе; и о жертве умилостивления.

( т. III, кн. 2,  стр. 896-908)

 

            Все что произошло во времена ветхозаветного богопочитания, в конце концов возводится к Спасителю, будет ли то пророчество, или священство, или царское достоинство, или храм, или жертвенный алтарь, или Завеса, или Ковчег, или очистилище, или манна, или жезл, или стамна, или что иное, - все имеет отношение к Нему.

            Бог издревле пзволил сынам иудовым совершать жертвенное Ему служение не потому, что Он удовлетворялся жертвами, но потому, что желал отвлечь иудеев от языческих суеверий. С того времени направляя их туда, куда Сам хочет, налагает на Себя то, чего меньше всего желал бы. Так как ум иудейский еще не мог предпринять духовной деятельности, но был порабощен языческим привычкам и чувствовал влечение к жертвенникам и жертвам, то Бог, взяв идольские празднества, изменяет их сообразно с духом благочестия и, таким образом, терпит то, чего не желал бы. И, как добрый отец, после того, как увидит, что сын его занимается шалостями, увлекает его с площади, дома же позволяет ему делать все, чего он хочет, и таким путем охраняет его благопристойность, отнимая у его забав черту бесстыдства, - точно так и Бог, желая при посредстве такого рода праздничных собраний исправить иудеев в сторону благочестия, позволил им приносить жертвы, дает им и жертвенный алтарь, позволяет приносить в жертву и овец, и козла, и вола, и делает все, что доставляло им радость. Бога это не услаждало. А что это произошло в целях домостроительства, послушай, как Тот, Кто чрез посредство Моисея позволил совершение жертвоприношений и повелел, чтобы были различные виды жертвы, устами пророков лишает всякого значения то, что происходило лишь в силу снисхождения Его, показывая, что, как младенцам, Он позволил им это в качестве "молока", но не дал в виде "твердой пищи". Он говорит устами Давида: ""Слушай, народ Мой, Я буду говорить; Израиль! Я буду свидетельствовать против тебя: Я Бог, твой Бог. Не за жертвы твои Я буду укорять тебя; всесожжения твои всегда предо Мною; не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих" (Пс. 49:7-9). А чтобы кто-нибудь не подумал, что Он не приемлет потому, что гнушается этими жертвами, Господь далее поясняет сущность дела: она в том, что Бог не имеет нужды в таких жертвоприношениях, а не в том, что они вообще совершаются, отвергает их, но в виду того, что призывает иудеев к лучшей и духовной жертве. Итак, Он с самого начала позволил совершать жертвоприношения, не потому,что они нравились Ему, но с тою целью, чтобы так начавших исправить в сторону благочестия. Делая уступку произволению иудеев, Он, как мудрый и великий, самым дозволением жертвоприношений предуготовлял образ будущих вещей, чтобы жертва, сама по себе и бесполезная, однако, оказалась полезною, как таковой образ. Обрати внимание на дело, потому что мысль глубока. Жертвы не были угодны Богу, как совершавшиеся не по желанию Его, а лишь по Его снисхождению. Совершавшимся жертвоприношениям Он придал образ, соответствовавший будущему домостроительству Христову, для того, чтобы, если сами по себе они не достойны принятия, то сделались бы благоприятными, по крайней мере, в силу выражаемого ими образа. Всеми жертвоприношениями Он выражает образ Христов и ………… будущие события. Будет ли то приносимая в жертву овца, она – образ Спасителя; будет ли то вол, он – образ Господа; будет ли телец, или телица, или что-либо иное из того, что обыкновенно приносится в жертву, будет ли то голубь и горлица, все имело отношение к Спасителю. По этой причине был и храм, чтобы был предуготовлен образ Господня храма. По этой причине – овца, поэтому – иерей, поэтому – завеса. А чтобы не впасть в некоторое многословие, я советую тебе обратиться к истолкователю того, что выше сказано, к Павлу, который не позволяет тебе ничего мыслить безотносительно ко Христу, но все относит к Нему. Что же? Желая изложить евреям различие таинств: что обозначала трапеза, что – жертвенный алтарь, что – завеса, что – храм, что – священник, он относит все вообще ко Христу и показывает, что скиния – вся эта жизнь. Но первая скиния – образ ветхого Завета, а святая святых – образ Нового Завета (Евр. гл 8,9). Прошу, обрати тщательное внимание на дело. Храм был вообще один, но разделялся на те или иные части: на святое и на святая святых. Храм – образ Господня тела; и послушай, что говорит Господь: "разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" (Иоан. 2:19). Итак, подобно тому как в том храме одно было видимо всем, а другое – только одному первосвященнику, точно также и в домостроительстве Спасителя божество и сила Божества, будучи сокровенными, действовали явно. Ты имеешь образ храма. Отыщи мне находящуюся в средине завесу, отделяющую святое от святого святых, какая это завеса; в свою очередь, завеса – образ тела. Как завеса разделяла то пространство по средине, и отделяла доступное внешнему наблюдению от внутренних таинств, так и тело Господа было завесою Божества, не позволяя смертным очам пристально взирать на лик Бессмертного. Это – не мое слово, но послушай, что говорит Павел: "итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым,  который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою,  да приступаем" (Евр. 10:19-22). Обрати особенное свое внимание. И плоть Свою Господь назвал храмом, и завесу – образом плоти. Далее, за завесу входил архирей только однажды в течение года. Не оставил без внимания Павел и этого, но берет и это в качестве образа Спасителя и говорит: "ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное], но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие" (Евр. 9:24). Ты видишь архирея, обрати внимание и на образ. В свою очередь, приносилась в жертву овца, и она была образом Спасителя: "как овца, веден был Он на заклание" (Ис. 53:7). Приносились в жертву телец, вол и все остальное, при чем архирей брал своим пальцем несколько крови приносимых в жертву животных, входил во святая святых и семь раз кропил прямо очистилищу (Лев. 16:15). И самое очистилище было образом Спасителя, равно как и кровь, которою архирей кропил, была тем же, чтобы и Поклоняемый, и дар, приносимый Ему, были одним и тем же. Тела тех животных, кровь которых приносилась во святое, сожигалась вне стана, пепел их освящал людей, и останки умерщвленных животных освящали оскверненных лиц. Итак, смотри. Живые не освящали, а превращенные в пепел и  и принесенные в жертву приносили оскверненным людям освящение; и одни и те же животные сожигались вне стана, а приносились внутри. Поэтому апостол говорит: "так как тела животных, которых кровь для [очищения] греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана" (Евр. 13:11). Указал образ, истолковывает истину и говорит: "то и Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат" (ст. 12). И что присоединяет к этому? "Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание" (ст. 13). Ты имеешь образ, посмотри и на истину. Снова подвергни исследованию кровь и очистилище. Кровь кропилась, очистилище принимало ее и происходило очищение. Что такое – очистилище? Опять послушай, что говорит Павел в послании к Римлянам: "потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде" (ст.23-25). И кровь Его, и очистилище Его. Все это сказано мною потому, что Спаситель Бог и Единородный Сын Божий сделался всем ради нас, а не ради Себя. Иное совершалось ради нас, а иное было выражением поклонения. Ему ради Него Самого по Его божеству. "Иное" и "иное", не теперь разделенное, но соединенное домостроительством, а разделяемое мыслью.


            Итак, когда услышишь или об архирее, или пасторе или овце, или храме, или завесе, или очистилище, или крови кропления, или о чем-либо таковом, во всем познавай домостроительство, бывшее ради тебя.

( т. III, кн. 2,  стр. 898-901 - Spuria)

 

            На слова: "уразумейте Посланника ( ………. = апостола)  и Первосвященника (………. = архирея) исповедания нашего, Иисуса Христа" (Евр. 3:1).

( т. III, кн. 3,  стр. 994-1000)

 

            Слыша имя: апостол, они (еретики) разумеют под апостолом Бога – Слово, читая название: архирей, они воображают, что архирей есть Божество. Странное заблуждение! Кто, читая название: "апостол", не понимает тотчас, что оно служит обозначениям человека? Кто, слыша слово: "архирей", может думать, что под "архиреем" разумеется существо Божества? Если архирей Божество, то кто Тот, Которому совершается служение архиреем? Если Бог есть приносящий, то нет того, кому совершается приношение, так как что есть большее Божества, чтобы оно, как низшее, могло делать приношение высшему?

( т. III, кн. 3,  стр. 995)

 

            Он принес за род человеческий "жертву тела".

( т. III, кн. 3,  стр. 999)

 

            Из предисловия к толкованиям св.Иоанна Златоуста на книгу пророка Иеремии.

            Из пророчества одно духовное (от Духа), другое – дьявольское, среднее между ними – естественное (…………).

( т. III, кн. 3,  стр. 1138)

 

            Какая польза от предсказания, делаемого для блага души, если предсказанное в точности исполнится, не допуская никакой перемены с нашей стороны? Бог, предсказывая, указывает и способ избавиться от бедствий, если мы хочем покаяться. В этом и состоит польза пророчества.

( т. XII, кн. 3,  стр. 1138)

 

            Если вменяются нам в оставление грехов и искушение, и болезнь, и немощь, и измождение плоти, которые мы терпим непроизвольно и не сами по себе причиняем, тем более (вменяются) подвиги, совершаемые нами добровольно и с усердием.


(Беседа на притчу о должнике; т.III, кн. 1, стр.10)

 

            Не будем смущаться и падать духом, когда постигают нас искушения. Если художник золотых вещей знает, сколько времени нужно держать золото в печи и когда вынимать его оттуда, и не допускает оставаться ему в огне до того, чтобы оно испортилось и перегорело, - тем более знает это Бог, и когда Он видит, что мы сделались более чистыми, то избавляет от искушений, чтобы от избытка бедствий мы не преткнулись и пали. Не будем  же роптать и малодушествовать, если случится что-нибудь неожиданное, но представим Знающему это с точностью очищать нашу душу, доколе Он хочет, потому что Он делает это с пользою и ко благу искушаемых.

(Беседа о расслабленном; т.III, кн. 1, стр.36)

 

            Они (иудеи) говорили: "кровь Его на нас и на детях наших" (Мф. 27:25), а Христос не так поступил, но, умоляя Отца, говорил: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лк. 23:34).  Если бы кровь Его была на них и на детях их, то из числа детей их не были бы апостолы, также не уверовали бы вдруг три тысячи и пять тысяч. Видишь ли, как они были жестоки и бесчеловечны к своим детям и отрекались от самой природы, а Бог был человеколюбивее всех отцев и любвеобильнее матерей? Кровь Его была на них и на детях их, но не на всех детях, а только на тех, которые подражали нечестию и беззаконию отцов, и только те, которые были сынами их не преемству природы, а по произвольному безумию, подверглись бедствиям?

(Не безопасно молчать о сказанном в церкви; т. III, кн. 1, стр. 99)

 

            Заметь еще благость и человеколюбие Божие и с другой стороны. Он не тотчас навел на них наказание и бедствия, но спустя сорок и более лет после креста Сам Спаситель был распят при Тиверии, а город их взят при Веспасиане и Тите.  Почему же Он медлил столько времени? Он хотел дать им время для покаяния, чтобы они оставили свои грехи и загладили преступления. Но так как они, и получив время для покаяния, остались ………, то Он, наконец, навел на них наказание и бедствия, и разрушив город, изгнал и распял их по всей вселенной, впрочем показав и в этом свое человеколюбие. Он распял их для того, чтобы они видели, как распятому ими Христу поклоняются по всей вселенной, чтобы, видя поклонение, воздаваемое Ему от всех (людей), и познав Его силу, они сознали чрезмерность собственного нечестия и сознав обратились к истине. Так самое изгнание было для них назиданием и наказание вразумлением, потому что если бы они остались на земле иудейской, то не убедились бы в истинности пророков. А что говорили пророки? "проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе" (Пс. 2:8). Поэтому иудеям надлежало достигнуть пределов земли, чтобы увидеть собственными глазами, что Христос обладает и пределами земли. Также другой пророк говорит: "и Ему будут поклоняться, каждый со своего места" (Соф. 2:11). Поэтому надлежало им растечься по всем местам земли, чтобы увидеть собственными глазами, что каждый поклоняется Ему с места своего. И еще другой сказал: "земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море"  (Авв. 2:14). Поэтому надлежало им разойтись по всей земле, чтобы увидеть ее исполненною видения Господня, и моря, т.е. эти духовные церкви, исполненными благочестия. Для этого Бог рассеял их по всей земле, потому что, если бы они остались в Иудее, то не узнали бы этого. Он хочет, чтобы они сами собственными глазами удостоверились и в истинности пророков и в Его силе, чтобы они, если вразумятся, были приведены чрез это к истине, а если останутся в нечестии, то не имели бы никакого оправдания в страшный день суда.


            Для того Он и рассеял их по всей вселенной, чтобы и мы получили отсюда некоторую пользу, т.е. видя исполнение тех пророчеств о рассеянии их и о взятии Иерусалима, которые предсказал Даниил, когда он упоминал о мерзости запустения (Дан. 9:27), и Малахия, когда он говорил, что "лучше кто-нибудь из вас запер бы двери" (Мал. 1:10), и Давид, и Исайя, и многие другие пророки, чтобы мы, видя прогневавших Господа так наказанными, лишенными отечественной свободы и всех собственных законов и отеческих преданий, познали Его силу, предсказавшую и исполнившую это.

(Не безопасно молчать о сказанном в церкви; т. III, кн. 1, стр. 99-100)

 

            Когда Павел говорит: "а учить жене не позволяю" (1Тим. 2:12), то разумеет учение с амвона, беседу в общем собрании, свойственную священникам; а частным образом увещевать и советовать он не запретил, потому что, если бы последнее было запрещено, то он не похвалил бы Прискиллу за то, что она делала это.

(На слова: Целуйте Прискиллу и Акиллу (Рим. 16:3); т. III, кн. 1, стр. 186)

 

            Вера не принимает заключений, не потому что они безрассудны, но потому что она превосходит всякое размышление.

(На св.Пятидесятницу; т. XII, кн. 1, стр. 445)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



следующая страница >>