birmaga.ru
добавить свой файл

1
Kогда мы были молодыми и еще не знали, что живем во времена застоя и стагнации, была на свете прекрасная Пицунда, куда можно было на ничтожные деньги уехать, поставить палатку в тртьем ущелье и наслаждаться миром, морем и общением со странными людьми, прекрасными людьми, интересными и всякими людьми.

Бывали там Гриша с Матильдой, он-заслуженый изобретатель, а она,-слегка помешаная на коммунизме бабулька с передвижным музеем трудовой и боевой славы в обычной авоське.

Представьте себе картину: 7 ноября 69года утром они появились из-за поворота в 4е ущелье. Издали было непонятно, что происходит. Он залезал на любое возвышение и что-то выкрикивал. Она маршировала и кричала УРА!!!!Потом они менялись…

Когда подошли поближе, стало ясно, что они изображают демонстрацию трудящихся на Красной площади в Москве. Мы предложили им чаю, предложение наше они отклонили и стали настаивать на осмотре экспозиции своего передвижного музея. Мы отказались, за что были порицаемы и всяко называемы.

Они еще мелькали там лет несколько, потом, видать, постарели и мелькать перестали.
Бывала там несколько октябрей бывшая балерина Ташкентского театра оперы и балета. Вставала до рассвета, занималась йогой и страшно нас, молодых, корила, что спим долго и не заряжаемся праной первых лучей солнца. Кто-то принес ей из деревни железную койку, сверху койка была обтянута марлей и наша графиня спала на берегу в некоем подобии хрустального гробика.

Однажды случилось лунное затмение. Практически полное. На следующий день только и разговоров было. А она-не верю, говорит, никакого не было затмения, раз в местной газете об этом ни слова…
Или вот однажды попался нам сотрудник Института космических исследований Академии Наук СССР. Много интересного рассказал о летающих тарелках, тогда это была такая злободневная тема, а еще рассказал он такую историю:

“Происхождения я, ребята, рабоче-крестьянского. Школу закончил с медалью, приехал в Москву в МГУ, после окончания попал на интересную работу и потихоньку стал чувствовать себя москвичом.

Однажды познакомился я с красивой дамой, может, чуток постарше меня. Слово заслово позвала она меня к себе, выпили, потанцевали для приличия и легли…И так мне с ней хорошо, и ей, вижу, сладко и чувствую,- вот-вот приплывем…И тут она мне на ухо нежно так шепчет: ВОЗЬМИ КЛИТОР. Я рукой по тумбочке пошарил и “НЕТУ” говорю. Она “ЧЕГО НЕТУ?” “Ну, клитора нету!”


Она вышла из себя, а я из нее. Оттолкнула меня, ругается…С перепугу кончил…”Деревня”, кричит,” в Академии работаешь, а где клитор не знаешь! “

Вот, ребята, учите матчасть! ”, закончил он эту поучительную историю.
Какие-то легкомысленые воспоминания лезут в голову....
Или вот еще-сидим мы после завтрака, смотрим на море, кто сосет беломорину, кто так сидит...Девушки вяжут.

Из моря метров за 20 от берега торчит палка. Наискосок этак торчит. Девушки спрашивают:

“Ленечка, как ты думаешь, это что за палка там торчит?”

Рыжий, слегка заикаясь:

“Это, девушки, фаллический символ.”

Девушки, оживившись:

“Как, Ленечка, почему?”

Рыжий, с непонятной грустью:

“Да, это он. И в языках некоторых народов мира он так и называется-БУЙ.”
В том же 69м, в ноябре, когда дни были короткими и ласковыми, а ночи холодны и долги, мы были одни в нашем 3м ушелье. Летом там, видать, было полно людей, они прикармливали собак, а к зиме они отощали и смотрели на нас жалобными собачьими глазами...Когда я разводил костер, собаки подползали поближе, и нам было не так одиноко.

А еще летом народ вырубал топором из бревен истуканов, их немного обжигали на костре, я насобирал их штук 10 и тоже расположил вокруг костра. Вот так и сидели мы в хорошей компании...

В последний наш вечер собаки куда-то исчезли. Дул резкий ветер, погода явно портилась.

Утром, когда мы с рюкзаками поднимались по хребту, мы увидали нечто- голова большого вепря валялась на тропе, а из горловины тела торчала задняя половина собаки, которая выедала вепря изнутри. Остальные собаки ждали своей очереди полакомиться. Надолго внутрь залезть не получалось, дышать надо...

Непременным ритуалом пребывания в Пицунде было посещение армянской деревни Агараки. С целью закупки чего выпить. И закусить. Ходьбы туда было больше часа сначала по прохладному ущелью, потом по заросшим дубами хребтам.


Пришед же в деревню следовало не торопиться закупить чачу и вино, а попробовать сначала этого продукта у разных хозяев и хозяек.

Мы обычно бывали в Пицунде в октябре, а это время сбора винограда (РТВЕЛИ, панимаешь!) и гона чачи.

Вот идем мы по деревенской улице, и видим за забором райскую картину,- сидит хозяин и с тоской наблюдает, как капает живительная влага...Хозяйка бдит, чтобы он не напился.

А тут мы,-“ хозяин, чачу не продадите? “

“Продам,” обрадовано отвечает он.

“Попробовать бы надо...”

“Заходите, пробуйте!”

Законы гостеприимства священны. Жена с каменным лицом выставляет закусь, обычно туршу, это соленая острая стручковая фасоль, и трехлитровую банку первача.

За неспешной беседой,-кто да откуда,- банка пустеет, наступает пауза, мы переглядываемся

“Отличная чача, хозяин, но надо бы попробовать и у других…”

“Конечно, попробуйте! Заходите еще!”

Часам к трем пополудни мы уже готовы купить свои три литра чачи и канистру вина. Нас особенно предупреждают, что вино молодое, маджар, не следует мешать его с чачей.

Однажды наши девушки не вняли этому совету и напробовались. Хорошо напробовались. Так, что мы не успели увести их из деревни до того, как они потеряли контроль и сели писать посреди пыльной деревенской улицы. Из-за заборов на нас смотрели и показывали пальцем...

Когда на следующий год мы пошли по чачу, хозайка стала нам рассказывать о каких-то горожанах, которые вот так себя вели, а потом присмотрелась и говорит

“Ой, да это же вы были!”
Бывало, после посещения Агараков наутро голова раскалывалась на части...плохо ей с похмелья! А похмелиться нечем...

Вот сижу я на бревне у моря, держу голову двумя руками, клянусь себе никогда больше...Подходит Женечка, плохо тебе, говорит? Ой, плохо!

“А давай я сниму тебе головную боль!”

Поводил он руками у меня над головой, и вдруг солнце стало ласковым, море голубым, головка не раскалывается и аппетит возродился...жизнь стала прекрасной!


Ну а вечером пришли абхазы-охотники, принесли чачи и наутро все снова плохо.

Ой, плохо!

А Женечка тут-как-тут.

Давай, мол, полечу!

Нет, кричу, изыди, сатана, этак я опять напьюсь, пусть уж лучше я помучаюсь, но-никогда больше..
Песни и разговоры у костра... Ленечка Рыжий с его волшебным голосом и гитарой...

А Миша Котляров с его пересказами американских фильмов! Он умел так рассказать фильм, что потом было полное ощущение, что ты его смотрел. Я потом, уже в Америке, убедился, в Пицунде этот фильм был лучше!
Еще вспоминается, как в самом конце октября, когда есть уже было почти нечего, а идти в магазин никому не хотелось, кто-то принес весть, что с обрыва упал маленький поросенок и что, если его сразу освежевать, он еще вполне годится в пищу. Все оживились, распределили, кому что делать, мне досталось идти его подбирать, а девушки в количестве трех вызвались идти в Агараки за живительной влагой.

Принес я этого поросенка, Рыжий его разделал, все готово для пиршества, а девушек все нет. Стало темнеть, уже и стемнело,-в октябре это быстро,- мясо мучается, народ алчет, нет ни вина, ни девушек наших, а тут еще выяснилось, что фонарика у них нет...

Надо идти искать.

После примерно часа поисков впереди мелькнул огонек. Нам показалось, что кто-то идет навстречу со свечкой в руках. Мы ломанулись на свет, покатились куда-то с обрыва, полезли на крутой склон и увидели наших леди вокруг костерка из нескольких дубовых листиков. Живы и здоровы, просто не успели засветло.

При них 10-литровая канистра красного вина, слегка початая. Примерно на половине канистры небольшая течь, девушки пытались заткнуть ее пальцем, но и отпивали потихоньку тоже, дабы добро не пропадало.

На обратном пути нести канистру пришлось мне. Я в меру сил старался ношу облегчить, но пить из горлА как-то нерезультативно, в смысле,- делаешь несколько больших глотков, а уровень не изменился....


Когда мы пришли на берег, земля вращалась, все ускоряясь. Я понял, что если не найду ось, меня унесет.

Мне попался воткнутый в песок шест, я схватился за него и упал в беспамятстве и блаженстве.

Поросенка, таким образом, я не ел.

Наутро всех тошнило, может мясо было несвежим, и пошел дождик, и так стало всем тошно, что решили уехать. И уехали.

Наша Пицунда закончилась для меня в 90м. Ночью пришли пьяные абхазы, устроили погром, побросали в море несколько палаток и напугали детей. Кричали, что это их земля.

Все уже спали, соображали туго, однако через время организовались и погнали их вон. Я, помню, выхватил из песка толстую жердь и ударил кого-то по голове. Голова выдержала, абхазы бежали.

Все потом долго обсуждали и ахали, и боялись спать идти, но они больше не появились.

И сразу эта гостеприимная земля стала колючей, и все. Говорят, народ туда ездил и после, ну вот пусть они и делятся воспоминаниями.