birmaga.ru
добавить свой файл

1
Я возьму их, голубчиков, когда они обычные, и предъявлю им дело рук оборотня.


Посмотрим, выдержит ли их чувствительность этой картины.

Уверен, что виновный сломается.

Проводим следственный эксперимент.

Эта опасная затея вызывает законное беспокойство парижских жителей.

Опытные инженеры выражают сомнение в том, что такая высокая и относительно тонкая постройка, возведенная на основании втрое меньшем ее вышины, способна устоять под напором ветра.

Противники обменялись рукопожатиями.

Прошлую ночь больной провел спокойно.

Сознание вполне сохраняется.

Дешев, удовлетворяет всем правилам гигиены, может помещаться в любой жилой комнате.

Для дач отдаются в прокат.

Потом просто сидел и уныло смотрел в окно.

Под его личным присмотром в прозекторскую внесли дополнительные столы, так что получилось их общим счетом тринадцать.

Двое могильщиков, сторож и городовые приволокли из ледника на носилках три опознанных трупа и десять безымянных, среди которых была и малолетняя бродяжка.

Следователь несколько раз велел перекладывать тела то так, то этак - добивался максимального зрительного эффекта.

Брюхо ей пошире распахни!

Ну и что, что смерзлось, а ты заступом, заступом!

Вот теперь хорошо.

Она шла меж двух жандармов, расправив плечи и подняв голову.

Лицо повивальной бабки было искажено от ненависти.

Лицо возбужденное, пылающее - ну чисто театральный антрепренер перед премьерой.

Тюльпанов вяло поднялся, вышел в анатомический театр.

В середине обширной комнаты было пустое пространство, с трех сторон окруженное столами.

На каждом - прикрытый брезентом труп.

Лицо у эксперта было скучливое, даже сонное.

Вид у ассистента был пришибленный - очевидно не привык тихий человек к подобному столпотворению в этом царстве безмолвия.

Пахло дезинфектантом, но сквозь резкий химический запах настойчиво потягивало сладковатым смрадом разложения.


Сбоку на отдельном столике лежала стопка бумажных пакетов.

По моей команде эти семеро возьмутся правой рукой за одно покрывало, левой рукой за другое, и сдернут.

Скоро сами увидите.

И носом, носом их, мерзавцев, туда, в самую кашу.

Уверен, что у преступника нервы не выдержат.

Стенич сразу уставился на страшные брезентовые саваны и вжал голову в плечи.

Анисия и прочих, кажется, даже не заметил.

Анисий мучительно покраснел.

Купец встал подле столика с бумажными пакетами, оперся на него рукой и принялся с любопытством вертеть головой.

Тот сдержанно кивнул.

Следственным инстанциям доподлинно известно, что эти преступления совершены одним из вас троих.

Я сейчас покажу вам кое-что интересное и загляну в душу каждому.

Я опытный сыскной волк, меня не проведешь.

До сих пор убийца видел дело своих рук только ночью, находясь во власти безумия.

А теперь полюбуйтесь, как это выглядит при свете дня.

Он махнул рукой, и саваны словно сами собой сползли на пол.

Линьков, правда, немножко подпортил эффект - дернул слишком резко, и брезент зацепился за голову покойницы.

Мертвая голова деревянно стукнулась о поверхность стола.

Зрелище и в самом деле было хоть куда.

Анисий пожалел, что вовремя не отвернулся, а теперь уж было поздно.

Он прижался спиной к стене, три раза глубоко вдохнул и выдохнул - вроде отпустило.

Ижицын на трупы не смотрел.

И снова, и снова.

Линьков стоял, зажмурив глаза, и шевелил губами - видно, молился.

У могильщиков рожи были скучающие - эти навидались на своей грубой службе всякого.

На подозреваемых смотри, приказал он себе.

Можно поручиться, что холодного.

Да только притворяется миллионщик, что все ему нипочем - взял зачем-то со столика бумажный пакет, прижимает к груди.


Незаурядная особа, просто не знаешь, на что такая способна и чего от нее можно ожидать.

Вон как глазами-то высверкивает.

Особенная пикантность в том, что женщина, да?

Браво, далеко пойдете!

Знала я, на какие преступления способна ваша свора, но это уже за всеми мыслимыми пределами!

Как я сразу не поняла!

Чем их меньше, тем для вас проще!

Одним камнем двух зайцев, да?

Неоригинально, зато действенно!

Она ненавидяще расхохоталась, запрокинув голову.

Стальное пенсне слетело, заболталось на шнурке.

Оскорбления власти не допущу!

Городовые нерешительно двинулись к акушерке, взяли за плечи, но, кажется, не очень знали, как приступить к затыканию рта приличной дамы.

Она вскинула руку, наставив палец прямо в лицо важнейшему следователю, и тут вдруг грянул выстрел.

Раздался заливистый, безудержный хохот.

Бурылин махал руками и тряс бородой, не в силах справиться с приступом безудержного веселья.

Ах вон что.

За что вы меня терзаете?

Господи, за что-о-о-о?

Тут твое царство, да?

Твое царство, твой шабаш!

Восседаешь на троне, правишь бал!

Плутон, царь смерти!

А это подданные твои!

А ты, ты чего достоин оказался?

Что ты так гордишься-то?

Посмотри на себя!

Вы посмотрите на него, на трупоеда!

Ну и парочка!

Рот эксперта выгнулся презрительным коромыслом.

Грумов же неуверенно улыбнулся.

Ну вас всех к черту, господа.

Анисий повернулся и вышел.

Уф, до чего же хорош свежий воздух.

Есть что рассказать и есть в чем повиниться.

Уныло побрел обратно.

На улице с криком носилась ребятня.

По меньшей мере трое мальчуганов, самых отчаянных, были чернявенькие, с раскосыми глазенками.

Если так дальше пойдет, то лет через десять вся округа япончатами переполнится.


Увидел, что окна флигеля светятся, обрадовался, припустил через двор бегом.

Она сидела напротив, подперев щеку.

Чаю не пила и пирожных не ела.

Допустим, если даже сам значения не придаешь, так можно бы и о чувствах ближнего подумать.

А то что же это получается.

Он мне дважды предложение делал, честь по чести.

Я сама не захотела.

Анисий так и обмер.

Потому что красивы очень.

Телесная красота, она непрочная.

Оспа какая или ожог, и нет ее.

Платье обгорело, волосы.

На щеке волдырь, брови-ресницы пообсыпались.

Куда как нехорош стал.

А могло и вовсе лицо сгореть.

Только настоящая красота не в лице.

Сила ему дана большая, а большая сила - великое искушение.

Вон уж второй час пополуночи, а его все нет.

Тюльпанов шел обратно, думал об услышанном.

Недурна собой была гулящая, очень даже недурна.

Скверно потом, совестно.

Не ровен час, налетишь на какого-нибудь душегуба полоумного с ножиком.

Однако разбитная девица нисколько не растрогалась.

Мы под присмотром - дролечка приглядывает.

И точно, на той стороне улицы, в тени виднелся силуэт.

Вы или берите барышню, или идите себе куда шли.

Неча трудовой девушке время отымать.

Уши от вас з-заложило.

В записке было сказано, что вы попробуете зайти с противоположного конца.

Фандорин покосился на помощника с явным неодобрением.

Я п-предположил, что женщины легкого поведения, к которым наш фигурант, кажется, испытывает особенную ненависть, могут знать то, чего не знаем мы.

Допустим, видели кого-то подозрительного, что-то слышали, о чем-то д-догадываются.

Вот и решил провести разведку.

С полицейским или с чиновником эта публика откровенничать не станет, поэтому я выбрал наиболее подходящий камуфляж.


Там даже кровь пролилась, но до убийства не дошло.

Что рассказывает ваша свидетельница?

Лицо человека было в тени, и она запомнила только голос.

Говорит, мягкий, тихий, вежливый.

Будто к-кошка мурлычет.

Но, говорит, не барин и не хитрованец, что-то п-промежуточное.

Во-вторых, характерный голос.

В-третьих, из среднего сословия.

И голос подозрительный.

Нет, женщину окончательно исключать нельзя.

Где он к ней подошел?

Или нечто похожее.

А что это?

Вину за убийства члены организации сваливали на местные преступные сообщества и учиняли над ними расправу.

Что ж, не так глупо предположила наша повивальная б-бабка.

Кто предупрежден, тот вооружен.

Улики, если есть, будут уничтожены.

У каждого маньяка непременно имеется что-нибудь вроде коллекции, дорогие сердцу сувениры.

Кто клочок одежды с трупа прихватит, кто что-нибудь похуже.

Один баварский душегуб, зарезавший шесть женщин, коллекционировал пупки - испытывал роковую слабость к этой невинной части тела.

Засушенные пупки и стали г-главной уликой.

Бедные мясники с полудня сидят в кутузке.

Он подержит их до завтра без воды, без сна.

А с утра возьмется за них всерьез.

Держу пари, что сегодня ночью еще кое-кто останется без сна.

А заодно и без д-должности.

Сколько мне помнится, он проживает на казенной квартире в доме судебного ведомства.

Красно-бурый, длинный, выстроенный на британский лад - с отдельным входом в каждую квартиру.

Постучали в каморку к швейцару.

Он выглянул заспанный, полуодетый.

Поднялись втроем по ступенькам к нужной двери.

Привратник позвонил в колокольчик, сдернул картуз и перекрестился.

Потом вдруг слегка толкнул ее, и она бесшумно подалась.

Один ветер в голове!


Неровен час грабители какие или воры.

Квартира будто вымерла.

Было слышно, как, отбивая четверть, звякнули часы.

Луч пошарил по стенам, пробежал по полу, остановился.

Световой круг выхватил из темноты неестественно белое лицо молодой женщины с раскрытыми, неподвижными глазами.

Бросились в гостиную, из гостиной в кабинет, а за ним обнаружилась и спальня.

Не правдоподобно выпученные глаза делали надворного советника похожим на жабу.

Желтый луч метнулся туда-сюда, коротко осветил какие-то темные кучи вокруг подушки и отпрянул в сторону.

Пахло гнилью и нечистотой.

Луч вернулся к страшному лицу.

Электрический круг сжался, стал ярче и теперь освещал только верх головы мертвеца.

На лбу чернел отпечаток поцелуя.

Трудно представить себе существо более безобразное, чем этот судейский.

И мне удалось сделать его красивым!

Это награда за прыть и рвение.

И еще за то, что своим нелепым спектаклем он заставил мое сердце заныть от жажды.

Он пробудил жажду - он ее и утолил.

Я больше не сержусь на него, он прощен.

Спирт из флаконов вылит, теперь все мои реликвии сгниют.

Но ничего не поделаешь.

Держать их стало опасно.

Полиция кружит надо мной подобно стае воронья.

Некрасивая служба - вынюхивать, выслеживать.

И занимаются ею на редкость некрасивые люди.

Нет, это, пожалуй, несправедливо.

Один, хоть и уродлив собой, но, кажется, не совсем пропащий.

По-своему даже симпатичный.

У него тяжелая жизнь.

Надо бы помочь юноше.

Сделать еще одно доброе дело.

Государь крайне обеспокоен страшными, неслыханными злодеяниями, свершающимися в первопрестольной.

Особенное неудовольствие его императорского величества вызвала попытка московской администрации утаить от высочайшего внимания череду убийств, которая, как ныне выясняется, длится уже много недель.


А леденящие кровь обстоятельства этого злодейства бросают вызов самим основам законопорядка.

Господа, чаша моего терпения переполнена.

Слова падали веско, медленно, пугающе.

Говоривший обвел тяжелым взглядом лица присутствующих - напряженные у москвичей и строгие у петербуржцев.

Прославленный борец с революционной бесовщиной был желт и отечен лицом, нездоровая кожа под холодными, проницательными глазами свисала безжизненными складками, но голос был будто выкован из стали - непреклонный, властный.

Так вот, ваше сиятельство, указ остался неподписан.

Граф сделал красноречивую паузу, и в кабинете стало совсем тихо.

Чтобы обер-полицеймейстера и окружного прокурора прогоняли с должности без ведома и санкции московского генерал-губернатора!

Такого еще не бывало.

Крушение исполина не могло не отразиться на судьбе и карьере многих из присутствовавших, и потому разница в выражении лиц московских и петербуржских чинов стала еще заметнее.

Министр прищурился, пытаясь вникнуть в подоплеку этого на первый взгляд простодушного вопроса.

Я буду с всеподданнейшим докладом у его величества послезавтра, перед пасхальным обедом.

Губернатор удовлетворенно кивнул.

Вас, поди ведь, и самого по головке не погладят?

Подкрученные седоватые усы министра чуть шевельнулись в иронической улыбке.

Князь вздохнул, приосанился, достал табакерку, сунул в нос понюшку.

На лицах москвичей появилась робкая надежда.

Чиновник, который его вел, убит.

Он близок к поимке преступника и в самое скорое время доведет дело до конца.

Князь величественно обернулся к сидевшему у стены коллежскому советнику, и лишь острый взор чиновника для особых поручений был способен прочесть в выпученных водянистых глазах высокого начальства отчаяние и мольбу.

Как раз в воскресенье думаю закончить.

Каковы ваши версии, выводы, предполагаемые меры?


Если же такого приказания не будет, предпочту сохранить конфиденциальность.

Имею основания полагать, что на данном этапе расследования расширение числа посвященных в детали может стать губительным для операции.

Вы, кажется, забыли, с кем имеете дело!

Золотые эполеты петербуржцев заколыхались от негодования.

Золотые плечи москвичей пугливо поникли.

А я служу по канцелярии московского генерал-губернатора и вашим подчиненным ни по одной из вышеперечисленных линий не являюсь.

Князь пытливо посмотрел на подчиненного и видно решил, что семь бед - один ответ.

А пока не угодно ли московского завтрака откушать?

У меня уж и стол накрыт.

В воскресенье, ровно в двенадцать тридцать, на рапорте в высочайшем присутствии обо всем будет доложено.

В том числе и об этом.

Большой человек направился к выходу.

Проходя, ожег дерзкого коллежского советника испепеляющим взглядом.

Мстителен и долгопамятен.

Со свету сживет, найдет оказию.

И я защитить не смогу.

А что до мстительности графа, то не извольте беспокоиться.

Вы видели цвет его лица?

Долгая память ему не понадобится.

Вы уж расстарайтесь, голубчик.

У нас с вами нет версии.

Мешать коллежскому советнику и его ассистенту было строжайше запрещено.

Всем инстанциям было велено оказывать коллежскому советнику полнейшее содействие.

Д-дверной колокольчик соединен с колокольчиком в комнате прислуги.

Однако, судя по всему, до своего ложа покойный ее не допускал, спали они поврозь.

Была убита здесь же, в прихожей, ударом узкого, острого клинка в сердце.

Затем убийца, тихо ступая, проследовал через гостиную и кабинет в спальню хозяина.

Тот спал, свет был погашен - это видно по свече на прикроватном столике.

Похоже, что преступник обошелся без света, что само по себе п-примечательно, ибо в спальне, как мы с вами помним, было совсем темно.


Вы меня сами учили, что при реконструировании картины преступления фантазировать не следует.

На к-крышке секретера слой пыли, а на нем - следы множественных точечных прикосновений подушечками пальцев.

Я проверил отпечатки.

Подробности потрошения я опускаю.

Результат этой п-процедуры вы видели.

Анисий, передернувшись, кивнул.

Очевидно, он обладает редкостным даром отлично видеть в темноте.

В общем, не торопился.

Теперь вопросы и выводы.

Начну с вопросов.

Почему горничная открыла ночному гостю дверь?

Этого мы не знаем, но ответов возможно несколько.

Если знакомый, то чей - горничной или хозяина?

Ответа у нас нет.

Возможно, позвонивший просто сказал, что принес срочную депешу.

Почему ее труп не тронут?

Еще того интересней - почему убит мужчина, впервые за все время?

Убита просто потому, что нужно было избавиться от свидетеля.

Чиновника активного, жесткого, ни перед чем не останавливающегося.

Он теперь не просто маньяк, пришедший в умопомешательство из-за какой-то б-болезненной фантазии.

Теперь он готов убивать и по новым, прежде чуждым ему соображениям - то ли из страха перед разоблачением, то ли из-за уверенности в собственной б-безнаказанности.

Таких дел натворит!

А у вас, господа поимщики, я гляжу, и зацепки-то никакой нет.

Без дела враз скукожится, зачахнет.

Старик шмыгнул носом, вытер большущим розовым платком слезу.

Но шеф с выводами еще не закончил, наоборот, только-только к самому важному подбирается - а тут этот встревает.

Теперь совершенно очевидно, что это человек, осведомленный о ходе расследования.

Это было первое активное действие следователя, и возмездие последовало незамедлительно.

Что сие означает?

Либо же воспалил его патологическое воображение.


Трое подозреваемых со вчерашнего дня находятся под наблюдением, но наблюдение не есть заключение под стражу.

Надо проверить, не мог ли кто-то из них минувшей ночью незаметно ускользнуть от ока агентов.

Сколько человек было в морге?

Пожалуй, с дюжину наберется или чуть больше, если всех считать.

Ваши впечатления о каждом.

Вот ваша задача на сегодня, ею и займитесь.

Сказал, больно секретное и ответственное расследование - особый глаз нужен.

Только лучше бы не заходил - бирюк проворчал что-то неприветливое, да уткнулся в бумаги.

Грумова на месте не было.

Ничего хохлу объяснять не стал, да тот и не лез с вопросами - простой человек, а с понятием, с деликатностью.

Составил об обоих собственное суждение.

Пора домой - писать список для шефа.

Заканчивал пространный документ, когда уже стемнело.

Перечитал, мысленно представляя каждого и прикидывая - годится в маньяки или нет.

По виду - мухи не обидит, но уж больно странен в виде городового.

Болезненная мечтательность, уязвленное самолюбие, подавляемая чувственность - все может быть.

Зарезать-то он зарежет, но где ж его корявым лапищам со скальпелем справиться?

Анисий еще раз взглянул на список, ахнул.

На лбу выступила испарина, в горле пересохло.

Да как же раньше-то не сообразил!

Будто пелена какая глаза застелила.

Ведь все сходится!

Как был, без шапки, без шинели, кинулся к шефу.

И времени терять нельзя!

Так, может, оно и к лучшему?

Догадался, значит, засуетился.

Пятница на исходе, один день всего остается!

Потом можно будет проверить, когда он там у них отходит, ночной поезд.

А дальше все складывалось само собой.

Сбила проклятая путаница со стилями.

Дура слушала не отрываясь, с приоткрытым ртом.


Много ли понимала - кто ее разберет.

А еще год назад ничего бы не поняла, заклевала бы носом да уснула.

Минут через пять после того, как он сломя голову умчался, в дверь постучали.

Открыла, увидела - нет, не он.

Вот, хочу вас обрадовать.

Агенты уехали, он сидел один в маленькой гостиной скромной тюльпановской квартирки, оцепенело смотрел на кляксы крови, пятнавшей веселые цветастые обои, и все не мог унять дрожи.

В голове было гулко и пусто.

Маса и обнаружил побоище.

Сопя, втащил свернутый ковер, застелил страшный, пятнистый пол.

Потом принялся яростно обдирать кровавые обои.

Это правильно, отрешенно подумал коллежский советник, только вряд ли поможет.

Ведь глубокая ночь уже, а мальчишка и прошлую ночь глаз не сомкнул.

Маса говорит - забегал без шапки, очень спешил.

Ничего не передал и записки не оставил.

Неважно, чем позднее объявится, тем лучше.

Ни догадок, ни версий, ни планов.

День напряженной работы мало что дал.

Поди-ка проверь, спал он или шатался по городу со скальпелем.

Не дом, а решето.

Сегодня вечером трое подозреваемых имели полную свободу действий!

Кроме вас некому.

Вездесущ, всюду успевает, во всякую лазейку проникнет.

Сатана меняет лики, примеряет любую личину, вплоть до ангельской.

Мозг, привычный к построению логических конструкций и освободившийся из-под контроля оцепеневшего духа, в миг услужливо выстроил цепочку.

По вечерам, когда все убийства происходили, находилась в церкви.

В милосердной общине обучается медицинскому делу, и уже много что знает и умеет.

Их там и анатомии учат.

Сама по себе чуднбя, не похожая на других женщин.

Иной раз смотрит так, что сердце замирает, а о чем думает в такие минуты - неведомо.

Только завтрашний день.


Так и тянулось время.

Коллежский советник ерошил волосы, иногда принимался ходить по комнате, дважды умылся холодной водой.

Попробовал медитировать, но тут же бросил - какой там!

Ангелина стояла у стены, обхватив себя за локти, смотрела своими огромными серыми глазами печально и требовательно.

Маса тоже безмолвствовал.

Сидел на полу, сложив ноги калачиком, его круглое лицо было неподвижно, толстые веки полуприкрыты.

Я решил сюда - вдруг, думаю, вы до сих пор на месте убийства.

Он не просто медик, а патологоанатом, то есть вырезание человеческих внутренностей является для него обычным и повседневным делом.

Постоянное общение с трупами могло вызвать у него неодолимое отвращение ко всему человеческому роду, либо же, наоборот, извращенное поклонение физиологическому устройству организма.

Захаров осведомлен о ходе расследования, и более того, из всех причастных к расследованию он единственный имеет медицинские навыки.

Я лучше про давешнее.

Резонно было ожидать, что он забеспокоится и чем-то себя выдаст.

Славный был день, один из самых приятных в моей жизни.

Но это к делу не относится.

Приехал туда на извозчике в десятом часу вечера, уже темно было.

Вокруг ни души, за оградой могилы, и ни одного фонаря.

Залаяла собака, там цепной кобель у часовни, но я быстро перебежал через двор и прижался к стене.

Пес полаял-полаял и перестал.

Я поставил ящик - окно было высокое - и осторожно заглянул внутрь.

А сам он сидел ко мне спиной, что-то писал, рвал и бросал клочки на пол.

Я долго там ждал, не меньше часа, а он все писал и рвал, писал и рвал.

Я еще думал, как бы посмотреть, что он там пишет.

Думал, может, арестовать его?

Но ордера нет, и вдруг он там ерунду пишет, какие-нибудь счета подводит.

Его долго не было.

Чем-то он там загромыхал в коридоре, потом тихо стало.

Я заколебался, не залезть ли - взглянуть на бумаги, взволновался и оттого утратил бдительность.

Меня сзади в спину ударило горячим, и я еще лбом ткнулся в подоконник.

А потом, когда оборачивался, еще обожгло в бок и в руку.

Попал в мягкое.

Видно, заметил меня.

Как он от меня тенью шарахнулся, от моих ударов-то, я хотел его догнать, но пробежал совсем немножко и упал.

Встал, снова упал.

Зря стрелял, они, поди, только напугались.

Свистеть надо было.

Я не сообразил, не в себе был.

Потом плохо помню.

Полз на четвереньках, падал.

За оградой лег отдохнуть и, кажется, заснул.

Хотя я во всем теплом был, нарочно под шинель вязанку надел.

Смотрю - уж заполночь.

Только тут про свисток вспомнил.

Скоро пришли, не разглядел, кто.

Мне пока доктор укол не сделал, я как в тумане был.

А сейчас вот лучше.

А вечер начинался так славно.

Идиотка в смерти вышла чудо как хороша - просто заглядение.

После этого шедевра декораторского искусства тратить время и вдохновение на горничную было бессмысленно, и я оставил ее как есть.

И вот какой бедой все закончилось.

Доброго юношу погубило его некрасивое ремесло - вынюхивать, выслеживать.

Он сам явился за собственной смертью.

Моей вины здесь нет.

Жалко было мальчика, и из-за этого вышла неаккуратность.

Но он наверняка сильно мучился перед смертью.

Эта мысль не дает мне покоя.

Группа была вызвана на место ночного происшествия по телефону, получила строжайшее указание ничего не предпринимать до приезда его высокоблагородия господина коллежского советника, и теперь неукоснительно выполняла инструкцию - ничего не предпринимала и ежилась в постылых объятьях непогожего апрельского утра.


Легла длинной мордой на раскисшую землю, скорбно двигала белесыми бровями и разок-другой даже тихонько повыла, уловив всеобщее настроение.

Лялин, опытный сыскник и вообще человек бывалый, по складу натуры к капризам природы относился с презрением и затянувшимся ожиданием не тяготился.

Тут езды-то пять минут, а у коллежского советника, надо полагать, кони не чета полицейским клячам.

Кучер - словно генерал, весь в золотых позументах, а коляска сияет мокрым черным лаком и долгоруковскими гербами на дверцах.

Видно, будет дожидаться.

Лицо у прибывшего начальника было бледным, глаза горели ярче обычного, но иных признаков перенесенных потрясений и бессонных ночей цепкий лялинский взор не приметил.

Напротив, ему даже показалось, что чиновник особых поручений двигается не в пример бодрее и энергичнее обычного.

Изрядный жизненный опыт подсказал, что лучше не нюнить, а сразу перейти к делу.

Служителей опросили, но никто из них со вчерашнего вечера доктора не видел.

Вон они, ждут.

Фандорин мельком взглянул туда, где подле здания морга переминались с ноги на ногу несколько человек.

Что и неудивительно при столь печальных обстоятельствах.

Коллежский советник легко взбежал на крыльцо захаровского флигеля, потянул дверь.

Не подалась - заперта на ключ.

Даже при поспешном бегстве не забыл дверь запереть.

Этакий глупых следов и зацепок не оставит.

Фандорин, не оборачиваясь, щелкнул пальцами, и старший агент понял без слов.

Достал из кармана набор отмычек, минутку повертел туда-сюда нужной длины крючочком, дверь и открылась.

В коридоре был половик - вон прямоугольное пятно на полу.

Это что, кабинет?

Все бумаги собрать.

Обращать сугубое внимание на клочки и обрывки.

Лялин огляделся по сторонам и никаких обрывков не заметил.

В кабинете наблюдался совершеннейший порядок.


Агент снова подивился крепости нервов беглого доктора.

Как чистенько все прибрал, будто готовился гостей принимать.

Какие уж тут клочки.

Но в это время коллежский советник нагнулся и поднял из-под стула мятый кусочек бумаги.

Ветки там были обломаны, земля утоптана.

Лялин вздохнул, перекрестился и приступил к простукиванию стен в спальне.

Обыск дал мало интересного.

Что-то записал в блокнот, но вслух ничего не сказал.

Револьвер был заряжен, причем совсем недавно - на барабане и рукоятке просматривались следы свежей смазки.

Забыл, что ли?

Или нарочно оставил?

Нюхастые собаки нервные, у них все на настроении.

Живет за пределами кладбища, к работе полицейского морга касательства не имеет.

Вчера ушел в половине шестого, а пришел утром, за четверть часа до вашего прибытия.

Тоже недавно прибыл из дома.

С опущенной головой - сторож.

Остальные двое - рабочие.

Могилы роют, ограду чинят, мусор выносят и прочее.

Сторож и рабочие живут здесь же, при кладбище и могли что-то слышать.

Но подробного допроса мы не производили, не было велено.

Со служителями коллежский советник беседовал сам.

Кульков спал пьяный и от шума не проснулся.

Слышавшие стрельбу сказали, что выходить наружу забоялись - мало ли кто шалит по ночному времени, да и криков о помощи вроде не слыхать было.

По его словам, вскорости после пальбы громко хлопнула дверь и кто-то быстро прошел к воротам.

Да и погано я сплю по ночам.

Думы разные в голову лезут.

До самого светочка все ворочался.

Кажите, пан генерал, неужто хлопчик тый молоденький и вправду преставился?

Такой востроглазенький був, и к простым людынам ласков.

С кладбища никому не отлучаться.

Ну и ну, словно подменили человека.


Я и ушел.

Даже не попрощались - он в кабинете у себя заперся.

Лялин подошел к коллежскому советнику, деликатно покашлял.

Не угодно ли посмотреть?

Довольно обидно было наблюдать такое неуважение к служебному рвению.

Сыскать и честь по чести доложить.

Иначе сами знаете.