birmaga.ru
добавить свой файл

1

Из истории зрелищного сервиса в Санкт-Петербурге

С.Н.Полторак

Зрелищный сервис – предоставление возможности созерцать событие, явление, наблюдать праздничное действо, обряд, ритуал, которые привлекают внимание, заставляют вглядываться, вслушиваться, сопереживать, а в случае театрального, циркового или иного представления, спортивного выступления – это, как правило, предоставление платных услуг соответствующего профиля.

Тема истории зрелищного сервиса в Санкт-Петербурге – неисчерпаема.

Справедливо утверждение о том, что истоки этой темы непосредственно связаны с началом истории нашего города. Вероятно, первые зрелища в Петербурге проходили на Троицкой площади. Это были не только выступления скоморохов, но, увы, и такие зрелища, как публичные казни «лихих людей», т.е. преступников. Тогда подобные зрелища привлекали к себе огромные толпы народа.

Петр I был во многом законодателем и организатором зрелищного сервиса. При этом он делал акцент на его дифференциацию. Для простого люда устраивались масштабные зрелища. Учитывая петербургскую специфику и пристрастия царя, многие из них организовывались на Неве. Весной, едва река вскрывалась от льда, из Петропавловской крепости раздавались три пушечных выстрела, после чего Петр Великий первым переезжал Неву. Как вспоминал современник, в тот момент «за ним подвигалась целая флотилия судов, разукрашенных флагами, и после целый день происходило катание по Неве, во время которого каждый вельможа стремился отличиться красотою и легкостью своей яхты»1. Естественно, такие зрелища проходили при скоплении огромного числа петербуржцев и были совершенно бесплатными.

Сестра царя – царевна Наталья Алексеевна – увлекалась театром. Именно она уговорила Петра I устроить театр в Петербурге. По ее инициативе были собраны 10 актеров и 16 музыкантов из числа подъячих и перевезены из Москвы в новую столицу. Туда же были доставлены декорации и костюмы. Царевна даже сочинила лично для того театра, называвшегося русским, несколько пьес. Остальные пьесы сочиняли сами актеры, хотя не имели для этого специальной подготовки. По этой причине некоторые пьесы разыгрывались по 7 вечеров подряд, чем-то напоминая современные телесериалы. Сохранились воспоминания о том, что «во время антрактов все [актеры. – С. П.] томились на сцене, ссорились, бранились и даже дрались. Но публика была невзыскательна и представления [ей] очень нравились»2. Тот театр располагался в частном доме на Никольской улице, что находились на Петровском острове.


Директором театра был назначен немец Фиршт, переехавший для работы в театре из Москвы. В 1716 году он съездил в Германию и привез оттуда профессиональную труппу из 12 актеров. Они составили основу нового, немецкого, театра, который вскоре стал очень популярен. Русский театр, не выдержав конкуренции, вскоре закрылся.

Петр I очень любил немецкий театр, часто бывал в нем, благо тот находился неподалеку от дворца – у Зеленого (позже – Полицейского) моста. Но его любовь к театру проявлялась по-особому. Сидя в первом ряду, государь часто вмешивался в представления: делал замечания актерам, высказывал несогласие с содержанием пьес, а порой, увлекшись, даже выходил на сцену. Но однажды немецкая труппа «отомстила» царю. Накануне очередного спектакля ему сообщили, что в театре готовится небывалое представление. В городе была проведена предварительная успешная рекламная кампания, поэтому зал в вечер спектакля была забит битком. Присутствовал и государь. Однако в момент начала первого действия над сценой был опущен огромный транспарант с надписью «Первое апреля!» Петр не обиделся и уехал домой, весело смеясь3.

Массовость большинства зрелищных мероприятий часто была одним из главных условий их проведения. Правда, иногда зрелищный сервис в Петербурге был столь изобретателен, что одновременно мог охватывать два совершенно противоположных социальных слоя людей. Например, в годы правления Анны Иоанновны на Дворцовой площади ежегодно разыгрывалось действо, вошедшее в историю как «быкодрание». На площади перед дворцом устанавливались два постамента (один – выше, второй – несколько ниже), на которых устанавливались два жареных быка. У того, что был установлен на высоком постаменте, рога окрашивались золотой краской, а у второго – серебряной. По общей команде на площадь впускались толпы народа, которые устремлялись к быкам. Те счастливчики, которым удавалось добыть в качестве трофея бычью голову, получали крупный денежный приз: 25 рублей за голову с золотыми рогами и 20 рублей – за голову с серебряными. Эта народная забава всегда приводила к нескольким десяткам увечий, а порой и к человеческим жертвам, что никогда не было препятствием ни для устроителей действа, ни для его участников. В процессе «забавы» государыня императрица и многочисленные придворные имели удовольствие «быть над схваткой», наблюдая за человеческой бойней из окон дворца. Некоторым участникам доставался кусок жареного мяса, а большинство довольствовались ушибами, ссадинами и переломами.


Одним из любимейших народных зрелищ был цирк. Цирковые артисты – фокусники, дрессировщики, акробаты, гимнасты – появились в Петербурге уже в XVIII веке. Для их выступлений долгие годы возводились лишь временные постройки. Посещали город и «конные искусники» – наездники из Англии, Голландии, Германии, Италии. В начале XIX века в Петербурге появились первые деревянные цирковые здания, владельцами которых были иностранные бизнесмены Ж. Турниер, П. Кюзан, Ж. Лежар, К. Гинне и др. Эти цирки приносили хорошие доходы, но их деятельность совершенствовалась крайне медленно. Только в 1877 году на месте, где располагалось деревянное здание Симеоновского цирка, по инициативе главы цирковой семьи Г. Чинизелли по проекту архитектора В. А. Кенеля было построено первое в России каменное здание цирка с 13-метровым манежем и сферическим куполом4. В этом здании сейчас размещается Санкт-Петербургский государственный цирк.

На рубеже XIX–ХХ веков невероятно популярной в Петербурге, как, впрочем, и во всей Европе, стала французская борьба. Позже она стала называться классической, а теперь – греко-римской борьбой. Цирки Чинизелли и «Модерн» начали проводить регулярные коммерческие борцовские чемпионаты мира, на которые съезжались выдающиеся атлеты из разных стран. Имена россиян Ивана Поддубного, Ивана Заикина, Николая Вахтурова, Григория Кащеева, Георга Луриха, Георга Гаккеншмидта, ставших в разное время чемпионами мира, были постоянно на устах петербуржцев.

Организаторы зрелищного сервиса, естественно, не могли не воспользоваться ситуацией, чтобы на этом не заработать. Ежедневные аншлаги на выступлениях борцов приносили огромные доходы, особенно тогда, когда к таким выступлениям добавлялся элемент интриги. Вот как это описывал один из очевидцев: «Широкое распространение получили так называемые трюки с масками, когда на арене появлялся человек в маске и объявлял:

– Я, черная (синяя, красная…) маска, вызываю на схватку всех борцов чемпионата. Маску сниму, если меня положат на лопатки!


– Это Лурих! Нет, это Иван Заикин!

– Ничего подобного – Вахтуров! – волнуется публика.

За вечер иногда возникало от двух до четырех таких “романтических героев”, а само соревнование превращалось в спектакль»5.

Как правило, организатором их спортивных зрелищ был знаменитый гиревик и борец, создатель Петербургской школы тяжелой атлетики, выдающийся, как сказали бы мы сейчас, менеджер своего времени И. В. Лебедев, которого все спортсмены любовно звали «дядей Ваней»6.

Еще более распространенным и массовым зрелищем были кулачные бои. Зимой, например, они проводились на льду Невы, где несколько сотен человек шли друг на друга «стенка на стенку». Это были не милые и удалые частные единоборства, а очень часто жестокие побоища с применением холодного оружия. Фольклор времен Первой мировой войны сохранил колорит своего времени:

«Стыла, стыла – не застыла

Петроградская Нева…

Нож воткнули, повернули –

Покатилась голова»7.

Эти строки – не отражение реальной действительности. Это – петербургская (петроградская) частушка, так называемая «заводка», которую не столько пели, сколько выкрикивали перед тем, как сойтись «стенка на стенку» бойцы одной из сторон для того, чтобы не столько запугать противника, сколько для самовнушения, преодоления собственного страха. Ее выкрикивание – своеобразный аутотренинг, который воспринимался зеваками, как впечатляющее зрелище – прелюдия к самому кулачному бою.

Надо признать, что накануне кулачного боя, который в Санкт-Петербурге обязательно санкционировался властями, полицейские органы письменно определяли место, день и время проведения кулачного боя. Более того, с главных участников предстоящего боя, которых называли атаманами, брались письменные обязательства: они обязались строго следить за тем, чтобы члены их «команд» не использовали в ходе столкновения никаких посторонних предметов. В случае несоблюдения этого правила могли последовать строгие санкции в отношении и атамана, и всей «команды». Команды подбирались обычно по территориальному принципу, но случалось и так, что друг против друга выступали выходцы из разных регионов России: псковичи против ярославцев, новгородцы против архангелогородцев и т.д. У бойцов, приехавших на работу и на жительство в Петербург из других мест, были свои, уже вполне сложившиеся стили ведения кулачного боя. У псковичей он назывался «скобарь», у новгородцев «собака», у вологодцев «веселый».


По понятным причинам у каждой стороны были свои болельщики – земляки или соседи.

Критерии победы оговаривались заранее: биться «до первой крови», до падения, до вытеснения противника с обозначенной территории или до демонстрации «явного преимущества».

Это массовое зрелище, будучи внешне очень впечатляющим, было абсолютно беззатратными как со стороны участников, так и со стороны зрителей. Более того, почти всегда находились меценаты (обычно – купцы), готовые выставить победителю несколько ведер водки. Победители всегда угощали ею побежденных, что способствовало «восстановлению мира», а иногда инициировало и новые, уже не санкционированные потасовки.

Совсем для других социальных слоев предназначалось такое зрелище как скачки. Самые значительные и впечатляющие проходили на ипподроме неподалеку от Красного Села. В память о том месте и существует сейчас известная платформа «Скачки».

В XIX веке и начале ХХ века поезд останавливался там только в день скачек. Неподалеку была установлена Императорская беседка и по ее бокам четыре галереи. День и время проведения скачек устанавливались лично императором. Разумеется, основными зрителями были придворные и господа офицеры.

Скачки проводились по трем разрядам. Первый – четырехверстная скачка с препятствиями, призы победителям которой учреждали лично государь и члены императорской фамилии. В той скачке могли участвовать только строевые офицеры и адъютанты всей гвардейской и полевой конной артиллерии и всех казачьих и иррегулярных войск. Лошади – любой породы и любого возраста, но обязательно рожденные в России.

Скачка второго разряда проводилась на три версты с препятствиями, а призы обеспечивались военным министерством.

Третий разряд – это скачки на две версты без препятствий. Призы закупались на средства, собранные «по добровольной подписке» между офицерами.

В день скачек на ипподроме собирался весь петербургский бомонд. Дамы высшего света демонстрировали друг другу новые парижские туалеты, мужчины, пользуясь случаем, решали «государственные» дела. Рядом с ипподромом открывались временные палатки, где продавались холодные закуски, напитки, в том числе и пиво.


Особенностью Красносельских скачек было то, что там не было татализатора: не позволяло командование гарнизона8.

Удивительным зрелищем были в Петербурге так называемые карусели – конные состязания военных, напоминавшие рыцарские турниры средневековья.

Первая карусель состоялась в Петербурге в 1766 году. Она проходила на площади перед Зимним дворцом, для чего по проекту А. Ринальди был построен огромный деревянный амфитеатр на несколько тысяч зрителей, допускавшихся только по билетам.

Участники карусели были одеты в костюмы разных народов и делились на четыре группы всадников, получивших название Славянская, Индийская, Римская и Турецкая. Двумя последними управляли Григорий и Алексей Орловы. В ходе карусели дамы, которых везли золоченые колесницы, на полном ходу метали дротики в расставленные цели, а кавалеры на скаку отрубали головы куклам, изображавшим мавров. «Санкт-Петербургские ведомости» в те дни писали: «Зрители увидели переливающуюся гору богатств и изобилия в драгоценных каменьях и всякого рода кавалерских и конных золотых и серебряных уборах. Одеяние кавалеров богато блистало драгоценными каменьями, но на дамских уборах сокровища явились неисчетные, словом, публика увидела бриллиантов и других родов каменьев на цену многих миллионов»9. Среди кавалеров за участие в карусели первый приз и лавровую ветвь получил граф Григорий Орлов, а среди дам победительницей стала графиня Н. П. Чернышова (в замужестве – княгиня Голицина), вошедшая со временем благодаря А. С. Пушкину в историю как «пиковая дама»10.

В дальнейшем карусели приводились на Царицином Лугу (Марсово Поле) и были популярны на протяжении не только XVIII, но и XIX века.

Зрелищный сервис, как явление очень разностороннее, проявлялся и во многих других формах. В частности, к его формированию имеет прямое отношение такое некогда знаменитое заведение как «Красный кабачок», находившийся на седьмой версте Петергофской дороги. Теперь неподалеку от того места, рядом с пр. Стачек, стоит на пьедестале танк Т-34. Кабачок получил свое название от протекавшей неподалеку речки Красненькой. В нем бывали Петр I, Екатерина II, Александр I, Николай I, А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов11, упомянувший его в поэме «Монго». О его популярности говорят строки М. И. Пыляева, отмечавшего, что в Красном кабачке «происходили настоящие оргии», что зимой туда катили сотни саней, а летом приезжали на каретах «с музыкой и песенниками»12. Именно в том кабачке впервые в Петербурге появились цыганские хоры13, приобретшие спустя время ошеломляющую популярность.


Но несравненно большее значение как с точки зрения развития культуры в целом, так и с точки зрения развития зрелищного сервиса имели музыкальные вечера, проводившиеся в здании Павловского вокзала с 1838 по 1912 годы. Правление Царскосельской железной дороги регулярно устраивало балы в залах Павловского вокзала. Коммерческая выгода от проезда петербуржцев в Павловск и обратно на балы и концерты сочеталась с организацией выступлений талантливых музыкантов со всей Европы. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» 19 января 1839 года отмечала: «Надобно отдать полную справедливость правлению Царскосельской железной дороги, пекущейся об удовольствиях петербургской публики, как скоро это наслаждение влечет за собой умножение числа проезжающих по железной дороге»14. Сбылось пророчество начальника Царскосельской железной дороги Франца фон Герстнера, писавшего еще в начале 1835 года о том, что Павловский вокзал «летом и зимой будет служить сборным местом для столичных жителей; игры и танцы, подкрепление сил на свежем воздухе и в роскошной столовой привлекут туда всякого»15. На протяжении 75 сезонов в вокзале выступали сотни знаменитостей. Только Иоганн Штраус дирижировал в Павловске в 1856–1865, 1869 и 1872 годах16! И хотя транспортные, филармонические, дополнительные услуги (еда, напитки) приобретались разрозненно, не были скомплектованы в единый пакет, все же эти поездки в Павловск имели все характерные черты комплексной социально-культурной услуги.

Зрелищный сервис всегда идет в ногу со временем. Так, в начале ХХ века, Петербург захлестнула страсть к синематографу. Увы, поначалу обширнейший и социально очень разной публике предлагали только зарубежные ленты. Первый отечественный фильм был снят и вышел на экраны ровно 100 лет назад – в 1908 году. То была картина «Понизовая вольница» (реж. Вл.Ромашов), посвященная Степану Разину. В 1909 году было снято уже 23 российских фильма, а к 1917 году их общее число достигло уже 500. Петербург покрылся сетью стационарных иллюзионов, в которых, как писал один из журналистов того времени, рядом сидели «студенты и жандармы, писатели и проститутки, офицеры и курсистки, всякого рода интеллигенты в очках, с бородкой и рабочие, приказчики, торговцы, дамы света, модистки, чиновники – словом, все»17.


Зрительный сервис – явление не всегда очевидное. Иногда бывает сложно привести грань между ним и другими сферами духовной жизни человека. Пример тому – проповедническая деятельность священнослужителей. На рубеже XIX–ХХ веков их проповеди стали в Петербурге чрезвычайно популярны. Эта популярность граничила с модой. В частности, послушать проповеди отца Ф. Орнатского, отца Стефановского или отца Г. Петрова приходило множество людей. Священник Артиллерийского училища отец Григорий Петров читал проповеди, обращенные к интеллигенции, в залах этого военного учебного заведения, а проповеди для простого народа он произносил в манеже Мраморного дворца, где помещалось значительно больше людей. Один из современников досадовал, что на его проповеди приходили, «как к театру»18.

В 1901 году в Измайловском саду открылась оперетта, равной которой никогда не было19. Сад переименовали в сад «Буфф», построили на его территории каменный театр, ресторан с кабинетами, разбили громадные цветники. Помимо оперетты в саду «Буфф» устраивались концерты, в которых участвовали даже знаменитые А. Д. Вяльцева и Варя Панина.

Несмотря на очень высокие цены, в театр сада «Буфф» всегда было трудно попасть – аншлаг был постоянным. Секретов успеха было несколько, в том числе и то, что организатор нового сада – предприимчивый ярославец Тумпаков – использовал многие новинки того времени, в том числе – заливал сад электрическим светом, разноцветными электрическими лампочками, которые производили на посетителей ошеломляющий эффект.

Оценивая различные «проекты», ставшие наиболее заметными образцами зрелищного сервиса, несложно заметить, что причина их успеха состояла в том, что они удачно соответствовали запросам, менталитету петербуржцев. Динамика ментальности была обусловлена в том числе динамикой социальной и культурной жизни города.

Зрелищный сервис непрерывно совершенствовался, стараясь соединить воедино коммерческие интересы предпринимателей и духовные запросы горожан.


ПРИМЕЧАНИЯ

1 Зарин, А. Е. Царские развлечения и забавы за 300 лет/ А.Е.Зарин. - Л.: Изд-во междунар. фонда ист. науки, 1991. - С. 124.

2 Там же. - С. 101.

3 Там же. - С. 101–102.

4 Дмитриева, Е. В. Санкт-Петербург. Культура и быт. Пособие по истории города/ Е.В.Дмитриева. - СПб.: Корона принт, 2005. - С. 324–325.

5 Андреева, Т. Спорт наших дедов. Страницы истории российского спорта в фотографиях конца XIX – начала ХХ века/ Т.Андреева, М.Гусева. - СПб.: Лики России, 2002. - С. 130.

6 Там же. - С. 130–131.

7 Русский кулачный бой. История, этнография, техника. - СПб.:[б/и], 1993. - С. 120.

8 Перевезенцева, Н. По Балтийской железной дороге от Петербурга до Гатчины/ Н.Перевезенцева. - СПб.: Остров, 2004. - С. 66–68.

9 Цит. по: Глинка, Н.И. «Строгий, стройный вид»/ Н.И.Глинка. - М.: ЭКСМО, 1992. - С. 139–140.

10 Захарова, О. Светские церемониалы в России XVIII – начала ХХ в/ О.Захарова. - М.: Центрополиграф, 2003. - С. 106–109.

11 Санкт-Петербург. Энцикл. - СПб.; М.: РОССПЭН, 2004. - С. 411.

12 Пыляев, М.И. Старый Петербург/ М.И.Пыляев. - М.: СВАРОГ и К, 2000. - С. 386.

13 Глезеров,С.Е. Исторические районы Санкт-Петербурга/ С.Е.Глезеров. - СПб.: Глагол, 2004. - С. 64.

14 Цит. по: Первые железные дороги России. - Минск: Харвест, 2002. -С. 51.

15 Цит. по: Финдейзен, Н.Ф. Павловский музыкальный вокзал. Исторический очерк (1832–1912)/ Н.Ф.Финдейзен. - СПб.: Коло, 2005. - С. 17.

16 Там же. - С. 51.

17 Волков, С. История культуры Санкт-Петербурга с основания до наших дней/ С.Волков. - М.: ЭКСМО, 2007. - С. 159.

18 Муравьева, И.А. Век модерна/ И.А.Муравьева. - СПб.: Изд-во «Пушкинского фонда», 2004. - С. 191.

19 Засосов, Д. А. Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов. Записки очевидцев/ Д.А.Засосов, В.И.Пызин. - СПб.: Лениздат, 1999. - С. 142.