birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 22 23
Роузи Кукла



С милой рай и в шалаше




Современный роман


Жизнь женщины - всего лишь миг, чтобы успеть:

на свете появиться, округлиться, ему понравиться, влюбиться, не спать ночей и перед ним открыться, насладится первым, семью создать, родить, вскормить, детей взлелеять, самой переродиться и снова …. понравиться, открыться, насладиться, захлебнуться в любимом теле…., и все это за время, что пролетело вспышками за миг из жизни женщины…

Жизнь мужчины - чтобы оставить след:

у матери – от своего рождения, у отца – от гордости за продолженья рода, у друзей - за верность, у врагов – за честь, у любимых - за преданность, у детей - за то, что их отец и дом построил, сад посадил и вырастил детей, за жизнь, соединенную с любимой….

Роузи Кукла


Кисмет


Внезапно проснувшись, встрепенулась, не успеваю пока ничего понять, как с треском и грохотом что-то рушится на подволок сверху каюты в полной темноте.

- Крр-ах!

Следом крик откуда-то из-за двери переборки:

-Пояса! Срочно! - Но плохо слышно из-за шума и грохота.

Ничего не понимаю, колотится сердце, видимо, почувствовало опасность, пытаюсь встать, сильно качает, заваливает тело, цепляюсь, следом такой удар воды сверху по палубе с гулом, с рокотом от массы нескольких десятков тонн, что корпус судна буквально проваливается под ногами, уходя вниз дерганными по сторонам толчками. Я шагнула, но оттого, что вода обрушилась сверху, придавила, задавила своей массой яхту, я проваливаюсь вместе с палубой куда-то туда, в бездну… Страшно…

Все движения словно автоматически, потому еще, что все время жду ответных действий корпуса нашей «Индепенденс». Ну же! Давай, вылезай, вытягивай, освобождайся, черт побери! Спасай же нас, ведь ты же независимость – раз «Индепенденс»!

Тут же рядом истошный крик Милки …..

- А…а…а! То…не…ммм!

- Замолчи, дура! – Срывающийся крик Вальдемара за дверью. – Пояс! Пояс одевай! Живо!


-А…а….а!

- Не ори! Где пояс, нашла? – Кричу почему-то сама, а может оттого, чтобы себя подбодрить. Ведь страшно же, просто жуть!

Протянула руку и ухватила за руку Милку, но она тут же вырвалась.

-Не трогай! Все равно нам конец! - Орет фальцетом.

Все это происходит в полной темноте при страшных ударах волн в борта, по палубе сверху, в тесной каюте, которая словно допотопная карета трясется, толкается, вихляет из стороны в сторону и скачет толчками то вверх, то вниз, переваливаясь на стороны.

В то же мгновение корпус яхты встает набок, нос вместе с нашей каютой задирается и меня швыряет в сторону Милки, лечу, ударяюсь, на меня что-то рушится больно. Бьет что-то по голове… В последнее мгновение под ногами вижу вспышку света от фонарика и что-то в крике, чего не разобрать, не расслышать от грохота…. Все! Следом отключаюсь. И только в голове мелькнуло: это точно уже конец…

Теперь не внезапно, а тяжело и с трудом, с ощущениями дикой боли в теле пытаюсь открыть глаза, но сперва ощущаю холод, что упираюсь на что-то твердое, что все плавает в воде, в том числе и я. Наконец, через силу открываю глаза….

Ничего не понимаю. Свет! Яркий, бьющий, режущий и следом холод, шум перекатывающейся воды, затем меня заваливает на бок вместе с водой, и следом перекатывает, заливает мокрым холодом до онемения конечностей. Ну, слава богу, раз холодно и я это чувствую, то значит еще жива…

-Кха! Кха! – Пытаясь приподняться, откашливаюсь с болью, так как чувствую себя измятой, раздавленной, к тому же внезапно острой болью в голове…

-Ах! – На мгновение закрываю глаза, но тут же меня валит в другую сторону волной, что катится по каюте полузатопленной «Индепенденс».

- Коля! Коля, ты где? – Кажется, что кричу, а на самом-то деле еле слышно шепчу. К тому же голова все время чугунная и гудит, а в ушах шум, вата какая-то. Сквозь заплывшие веки пытаюсь увидеть, оглядеться вокруг, и тут же тисками жалость сжимает горло. То, что я вижу, не могу осознать: напротив, за разломанной до самого основания перегородкой, качаются вместе с яхтой остатки чего-то, что можно с натяжкой назвать перегородкой нашей двухместной каюты. Я сижу и смотрю из носа вглубь лодки, вижу какие-то лохматые остатки кабины кокпита и палубы над головой, а потолка-то нет вообще, только огромная дыра. В дальнем конце и напротив лодки завал из всего того что раньше было обшивкой, мебелью, такелажем. Все это переломано и закручено обрывками тросов, паруса.


С трудом приподнимаю голову и вижу как над головой, так и качается вместе с нами небо и облака. Что это? А где же палуба, где каюта наша общая? Что вообще все это? Что за бред! Нет! Сейчас закрою глаза, а потом открою и…

- Рая? Жива? – Слышу сверху и рядом хриплый, простуженный голос Милки.

- Ты где? – Говорю чуть слышно.- Помоги мне встать…

Холодные и костлявые руки больно подхватывают, но как только я пыталась присесть, подтянуться, то сразу же тело пронзает боль.

- Подожди…Что-то не так со мной… Позови Колю…

Руки ослабли, и следом слышу, как Милка всхлипывая, бормочет.

- Не позову.. не помогут,… нет их… А…а….а!!!

- Что ты болтаешь! Дура! А ну-ка крикни. Ну же? Ты что, не слышишь, я к тебе обращаюсь,… Крикни, позови… - В ответ тишина и только шум волн, воды, что перекатывается подо мной, да всхлипы Милки…

- Ты почему не зовешь их?

- Кого? – Слышу, как она истерично.

- Как это кого? Колю, Вальдемара своего….

- А..а…а!!! – Снова завыла Милка.

- Ну что ты воешь? Успокойся… Наверняка они что-то чинят там, наверху…

- Каком верху? – Срываясь на истерику, кричит. – Нет никакого верха! Ты вверх посмотри! Ничего нет! Ты поняла! И наших мужиков тоже… - А…а…а!!! – Воет противно…

-Да нет же! Они где-то, они…

-Нет их! Нет!!! – Орет истерично. – Все! Все! Нам п…ц! Ты поняла, сука? Ты, сука, никак не поймешь, что их нет, а следом мы…. А…а…а!!!

- А ну, перестань выть! Скажи толком, ты смотрела, искала? Может, они ранены, ты их должна была вытащить, перевязать…

-Кого б…..? Кого я должна была! Тебя? – Снова с криком, за спиной. Я уже сижу в воде и мне дико холодно, но еще оттого, что до меня начинает доходить смысл ее криков…

-Это что же? Мы остались, а они… Может они на спасательном плоту? Ты смотрела, искала их на…?

Удар в спину ее ногой пришелся так неожиданно, что у меня даже клацнули зубы. Следом просто посыпались удары в спину, в голову. Больно!


-Да ты что? Прекрати! Больно! Остановись! Что ты делаешь? Я же сказала….

Превозмогая боль, пытаюсь подняться, выйти из контакта от этих дурных, резких ударов ее босой ноги, но у меня ничего не получается. Мне больно не только от ее ударов, а даже шевеления самого тела и потому я ей:

-Все! Все! Больно!!! Прекрати!!! Прекрати я сказала!!! Милка, остановись.

-Это все ты, ты!!! – Орет прямо над ухом. – Это ты меня уговаривала, а я не хотела, я чувствовала, я…. На тебе! На! – Больно бьет в спину и голову. – Я убью тебя, сука!!!

- Отпусти…..- Хриплю. Потому что она уже обхватила рукой за шею и тянет к себе, душит….- Ты одна останешься, ты….

Внезапно руки ее ослабевают и следом вой…. А…а…а!!! Мама! Ма .. мо..чкаа..а!!!

И на меня, опрокидывая всякое присутствие духа, тяжелой волной осознание от того, что их, наших мальчиков, моего Коленьки, Колюни, Николаши нет, я сама… Пытаюсь удержаться и гоню мысли прочь, все равно они путаются, обжигают своей неизбежностью и…

- Помоги мне, Милочка. Прошу тебя, мне холодно.

Потом она снова ухватила своими холодными и костлявыми руками, больно стиснула под мышками и следом тянет меня вверх…

-Ну же! Еще, еще!!! Толкнись хоть ногой, Райка! Помоги мне…

Первое что вижу, это ее. Она забилась с ногами, вся поцарапанная с ссадинами на лице, руках и ногах, а по телу синяки, волосы спутаны, и следа не осталось от былой красоты. К тому же она в какой-то грязной тряпке, обмотанной вокруг тела. Руки грязные и пахнут маслом машинным.

-Ты где это так?

-А ты? Что у тебя? Давай сначала с тобой разберемся… Так, у тебя на башке рана глубокая и глаз заплыл. Голова не болит? Что еще?

-Что-то с ребрами. Так стреляет, когда я пытаюсь пошевелиться. Может сломаны?

Она осторожно задирает на мне мокрую насквозь ночную рубашку.

-Да… Похоже, ты сильно поранилась. Тебя надо перевязать….

-Что там у меня? Сильно? Перелом?


-Не знаю… Ушиб, наверное… Ты попробуй слегка приподняться и сесть.

-Помоги.

Потом вдвоем, и наконец-то я, сгибаясь в три погибели, усаживаюсь, приваливаясь к борту.

-Так, что у нас? Ты смотрела…

-Да все я пролазила. Ничего!

-Что? Прямо ничего, ничего? И даже никаких следов?

-Никаких…

- А может…

-Пошла ты на ….! Не веришь, сама полезай и ищи… - Сказала и отвернулась.

Потом она снова ко мне оборачивается с заплаканными глазами и с упреком.

-Ты Кольку своего не очень-то любила!

-Это еще почему? Я его и сейчас люблю!

-Что? Что ты сказала? Как это сейчас?

-А вот так это! Пока нет никаких фактов, я буду искать, ждать! Понятно? Может их унесло? Ведь спасательного плота нет! И потом ты говоришь, что и следов даже нет их. А раз нет следов, то я думаю они где-то. Может так же как мы, только где-то на плоту. А там, знаешь, есть какая-то аварийная рация. Так что они сначала сами, а потом уже нас найдут. Вот как! А ты воешь…

-Ничего я не вою. Ты правда так считаешь? Ты думаешь, что у них есть шанс? Они спаслись?

-Я не думаю, а просто уверена. Вот как! Так что давай и мы о себе побеспокоимся. Так, что там осталось? Нам бы попить, пожевать чего-то. Тащи, что найдешь сюда….

Она, бесцеремонно толкаясь, сползает на палубу через меня и с матюгами, вспоминая чью-то мать, бредет в воде навстречу завалу, поминутно цепляясь руками за что-то, так как яхту или то, что от нее осталось, сильно качает и переваливает с бока на бок. Раз качает, значит, мы все еще на плаву, к тому же воды в яхте немного, примерно по колено. Это я вижу по мере того, как Милка гребет ногами к завалу, перехватываясь руками. Шум перекатывающейся воды, шум моря уже не тревожит, а успокаивает. К тому же и голова на какое-то время, и ребра не так сильно болят, а тряпки, что натянула, набросала на себя, постепенно согревают. Я словно в тумане вижу, как Милка начинает что-то разгребать, поминутно оглядываясь на меня, и то, что у нее в руках мне показывает. Мол, брать, не брать? Я уже в каком-то забытьи и с трудом нахожу в себе силы, чтобы ей или кивнуть головой, или покачать в стороны, мол, надо - не надо.


Очнулась оттого, что меня бесцеремонно расталкивает Милка:

-Не спи! Слышишь, мне страшно…

Открыла глаза, а ведь она права. Вокруг темно: над головой, заваливаясь то влево-вправо, мерцает звездами темный небосвод. И нас по-прежнему мотает, в борта грозно ударяют волны, и все время шумит вода, перекатываясь в лодке. Что-то стучит, с шелестом, скрежетом тревожно перекатывается сверху по остаткам палубы и мне тоже страшно, особенно от того, что я наконец-то понимаю, что мы с ней остаемся одни. Одни в море, в середине полуразрушенной яхты, да что там! Какой там яхты? Лодки с крутыми бортами и словно вырванной над головами палубой, сломанной мачтой, переломанными перегородками и хламом, что завалил корму, который плавает под ногами.

Ничего не понимаю, отчего же все это произошло? И потом, необъяснимым образом пропали наши мужчины. Так что же все-таки произошло? Как вообще такое могло случиться с нами? Я не могу сосредоточиться и рассуждать, так как мне мешает Милка.

Она, стараясь прижаться ближе, лезет ко мне под тряпки, приговаривая, как маленькая девчонка - жалуясь и чуть ли не воя, поскуливая:

- Раечка, мне страшно… Мы потонем? Потонем, как наши мальчики? Мне холодно, прижми, обними меня…Раечка милая, Раечка накрой, мне холодно, мне страшно…. Ой, мамочки, а…а…а!



следующая страница >>