birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3 4
Сергей Аристархович Семенов


Кровь Земли

Сергей Семенов

Кровь Земли




Фантастический рассказ С. А. СЕМЕНОВА

Иллюстрации Н. А. УШИНА

I.
Инженер Игорин нетерпеливо и с тревогой глядел на часы. С каждым прыжком секундной стрелки его сердце билось чаще и сильнее, дыхание становилось глубже. Еще только один час – и он будет сидеть внутри металлического «Плутона». Только час – и мощная машина со скрежетом вопьется и поползет в недра земли. От этой мысли к его голове приливала кровь, глаза застилались туманом. Нервный, настораживающий трепет пробегал по телу, мучительно томил в ожидании заманчивого и пугающего момента.

Талантливый изобретатель, механик самоучка Захаров, при энергичном содействии члена Геологического комитета профессора Тураева, создал подземную самодвижущуюся машину.

Уже месяц, как сооружение «Плутона» закончено. А сегодня, в семь часов вечера, он должен отправиться в путь.

Игорин совсем недавно окончил Институт и, в качестве ассистента профессора Тураева, должен был, вместе с ним и Захаровым, принять участие в подземной экспедиции. Как ни велико было его волнение, однако, все же оно не объяснялось целиком только необычайным характером путешествия. Здесь было и другое. Не только о постройке машины, но и о самой экспедиции знали очень немногие. Это была тайна Геологического комитета, на средства которого и строился «Плутон».

По своей конструкции подземная машина могла послужить ужаснейшим военным средством в руках милитаристических государств. Боязнь именно такого применения изобретения Захарова и руководила мудрой осторожностью Геологического комитета.


Одна из задач подземной экспедиции носила разведочный характер. Геологический комитет поручил профессору Тураеву обследовать всю область залегания тяжелых металлов на территории Северного Урала. Но, помимо практических целей, на обязанности экспедиции лежали и более серьезные задачи. Предстояло окончательно разрешить глубочайший научный вопрос о внутренней структуре Земли. В последнее время этот вопрос стоял особенно остро. Несмотря на то, что старое учение о сплошной огненно жидкой массе внутри Земли было отвергнуто, однако и новая теория уже успела устареть. Взгляды защитников твердометаллического строения земного ядра далеко не пользовались общим признанием. Целый ряд тифонических и вулканических процессов не объяснялся новой теорией. Все эти процессы говорили о какой то непрерывной и чрезвычайно сложной деятельности внутри нашей планеты.

У профессора Тураева на этот счет имелись собственные соображения. Но об них ученый молчал. Были ли они слишком парадоксальны или, быть может, недостаточно обоснованы – сказать трудно. Ясно было только одно: – геолог надеялся проверить их, предпринимая эту экспедицию. Он горячо и неустанно торопил постройку «Плутона».

Часовая стрелка подползала к половине седьмого. Игорев нервно оделся, вышел из дома и сел в автомобиль. Через десять минут мотор остановился на большой ровной опушке, среди высокого соснового леса. У огромного досчатого гаража, с железными решетками, прильнув чудовищным телом к земле, лежал «Плутон». Около что то хлопотал механик Захаров. Профессор уже находился внутри.

Внешним видом «Плутон» походил на несколько удлиненное гигантское яйцо, в пять саженей продольного и в две сажени поперечного диаметров. Передняя часть его тела на полторы сажени покрывалась винтовым цилиндром, с глубоким двухфутовым нарезом. Кроме нареза, передние края цилиндра были снабжены острой зубчаткой. На ходу «Плутон» должен был врезаться в землю всем своим колоссальным корпусом, с помощью именно этого винтового цилиндра, приводимого во вращение изнутри двумя сверхсильными моторами.


Снаружи и под винтовым цилиндром корпус одевала сплошная огнеупорная броня. Под броней была еще толстая нетеплопроводная стенка. И только за нею находился металлический остов «Плутона». На «спине» и по «бокам» «Плутона» располагалось по одному иллюминатору, с приспособленными к ним сильными рефлекторами. Один из боковых иллюминаторов заменял люк, через который можно было проникнуть в каюту, а затем и в машинное отделение. «Нос» же этого подземного корабли был вооружен подвижным резцом, в форме утолщенного к основанию зуба пилы. Резец одновременно служил и рулем.

Бронированный корпус машины был построен из исключительно твердого и неплавкого материала, рассчитанного на давление в миллион атмосфер. Обыкновенные твердые материалы, как иридий, платина, хром, не выдержали бы страшной температуры и давления в глубинах Земли.

Резец руль и винтовой цилиндр с зубчаткой состояли из «скормунда». Этот состав был получен в последнее время во Франции химическим путем. Твердость «скормунда» превосходила во много раз твердость алмаза. Тройные стекла иллюминаторов обладали такими же стойкими и непроницаемыми свойствами.
Под землею «Плутон» мог развивать большую скорость. Оба мотора обладали мощностью в триста тысяч лошадиных сил. Честь изобретения этих моторов принадлежала исключительно механику Захарову. Горючим же веществом сложил открытый профессором Тураевым металлоид «Вулкан», заключающий в себе бездну энергии.

Однако, несмотря на титаническую силу моторов, несмотря на несокрушимую крепость всего корпуса, уйти глубоко в землю «Плутон» все же не мог бы. Он с успехом буравил бы мягкий грунт, уплотняя за собой отбрасываемую винтом рыхлую почву. Но уплотнить раздробленные в порошок горные породы было невозможно. Объем размолотого гранита был бы, все таки, больше объема целого гранита. «Плутон» неизбежно застрял бы там, как в тисках.


Гениальный механик победоносно вывел свое изобретение из этого затруднения. Во время движения «Плутон» не столько буравил землю, сколько «пожирал» ее, в буквальном смысле этого слова. Помимо резца руля, в передней части машины находилось так называемое «жерло» или пасть «Плутона». Земли немного откидывалось нарезом винтового цилиндра назад. Главная масса попадала в раскаленное «жерло», моментально плавилась там и, пробегая в виде жидкого стекла по сети расположенных внутри стен труб, извергалась из задней части корпуса. Этот «физиологический» процесс протекал с большой быстротой. При этом значительный процент почвы перегорал совершенно. Благодаря большой плотности, стекловидная масса лишь на одну треть заливала вырытый туннель и остывала в форме ровного пола.

Температура раскаленного жерла зависела от степени напряжения моторов. Чем сильнее пускались двигатели, тем больше раскалялись стенки жерла. Они нагревались по трубкам горящими газами того же самого «Вулкана», который питал и моторы. На полном ходу моторов температура жерла достигала шести тысяч градусов. При такой жаре почва уже не плавилась, а сразу превращалась в пары.

Машинное отделение «Плутона» помещалось впереди, т. е. под винтовым цилиндром, а каюта – позади. Каюта была снабжена всем необходимым для целей подземной экспедиции. Кроме разных измерительных приборов, инструментов, был взят даже запас пищи. Путешественники рассчитывали под землею пробыть долго. Аппараты, вырабатывающие кислород для дыхания, и поглотители углекислоты дополняли снаряжение каюты..

Когда инженер проник через люк в каюту, профессор Тураев стоял у бокового иллюминатора, с хронометром в руках. Его моложавое, бритое лицо выражало полное удовлетворение. Веселые, светлые глаза обернулись и ласково стрельнули в инженера.

– А!.. Вы уже здесь! Хорошо! Потрудитесь занять свое место, – скомандовал он притворно строгим топом. – Через пять минут моторы будут пущены в ход, и от «Плутона» на земле останется только один след.


А через два три часа юдоль земной поверхности от нас будет так же далека, как теперь звездное небо.

Профессор довольно погладил свой бритый подбородок и вскинул прищуренные глаза на иллюминатор в потолке. Сквозь толстые тройные стекла виднелось облачное вечереющее небо. Серый, пасмурный день быстро уходил.

В каюте появилась кряжистая фигура Захарова. Не останавливаясь, механик прошел в машинное отделение. Скоро оттуда донесся приглушенный шум разогреваемых моторов. Профессор поднял хронометр. И когда стрелка остановилась на семи, он дал механику знак, а сам взялся за штурвал.

Пущенные Захаровым моторы загудели. «Плутон» дрогнул и рванулся вперед. В боковых иллюминаторах поплыла зеленая поляна, замелькали стройные стволы сосен. Потом все исчезло. В каюте воцарился мрак.

Если бы в этот момент снаружи были наблюдатели, они увидели бы необычайное зрелище. Оторвавшись от гаража, «Плутон» одним напором пробороздил через всю опушку огромную канаву. Разинув огненную пасть, ворвался в лес. Как бритвой срезал несколько вековых сосен и, кидая облака дыма, столбы земли, пропал из глаз.


«Плутон» пробороздил огромную канаву, ворвался в лес и как бритвой срезал несколько вековых сосен…


II.
Не выпуская штурвала, профессор Тураев включил электрический свет и посмотрел на манометр, определяющий давление напластований.

– Вот как!.. Тысяча атмосфер! – удивленно воскликнул он. – Почвенный слой уже сопротивляется с силою в тысячу атмосфер. Это значит: мы пробежали два километра и закопались на двести метров вглубь.

– Павел Андреевич! Мы двигаемся к югу, – сказал Игорин, на обязанности которого лежало следить за компасом и рядом других приборов. – Значит «Плутон» удаляется из области залегания тяжелых металлов? А ведь по заданию Геологического комитета…


– Тяжелые металлы могут подождать, а с ними и Геологический комитет, которому они так понадобились, – упрямо перервал профессор молодого инженера.

Вдруг каюта вздрогнула от страшного толчка. Захаров растянулся на полу. Но профессор не упал. Он крепко держался за штурвал. «Плутон» дрожа замедлил ход, словно его впереди ожидала непреодолимая преграда.

– Гранит! – крикнул ученый. – Мы попали в область сплошного гранита!..

Стенки «Плутона» были абсолютно непроницаемы для звуков. И, тем не менее, все трое слышали какое то пронизывающее, жгучее пение. Это проносился по проложенным в стенках трубам расплавленный гранит. Все предметы и каюте впитывали в себя это пение и, вибрируя на разные лады, отзывались. А что было снаружи?.. Надо было думать, что адское шипение внутри жерла, скрежет резца и неистовый стон винтового цилиндра разбегались и далеко плыли даже по массиву безбрежного гранита.
«Плутон» шел со скоростью только пятидесяти метров в минуту. Манометр показывал давление в четырнадцать тысяч атмосфер, а термометр – две тысячи триста пятьдесят градусов жары в жерле по Фаренгейту. Но в каюту жара не проникала. С самого отъезда ртуть оставалась на двадцати по Реомюру.

С каждой минутой давление увеличивалось, а ход «Плутона» уменьшался.

– Должно быть плотность гранита возрастает, – заметил Захаров. – Не повысить ли скорость, Павел Андреевич? Что то уж по черепашьему мы ползем. «Плутон» скоро совсем застрянет. – Механику не терпелось. Изобретатель, во что бы то ни стало, хотел испытать сокрушительную мощь своих двигателей. В какие сферы углублялся «Плутон» и для чего? – такие вопросы мало волновали Захарова. Словно машинный дух, он был целиком поглощен работой своего создания.

– Да, пожалуй, это не будет лишним, – согласился после некоторого раздумья профессор Тураев. – В противном случае, нам сегодня не удастся проникнуть через гранитный слой, поближе к загадкам земного организма.


Лишь только Захаров взялся за регулятор, как «Плутон» внезапно остановился. Давление сразу упало до нуля. Температура тоже стала быстро понижаться.

Геолог с недоумением поглядел на манометр.

– Стоп!.. Остановить моторы!.. – приказал он. – Здесь что то неладно. Надо сделать вылазку и посмотреть, куда мы попали.

Облачившись с головы до ног в жаронепроницаемые костюмы, снабженные резервуарами кислорода для дыхания, все трое вышли из «Плутона». Профессор Тураев засветил рефлектором вокруг. Обширный туннель, который просверлил «Плутон», был почти пуст. Стекловидной массы оказалось очень мало, да и та уже успела остыть.

– Да тут словно и не жарко – подумал Захаров и, обняв руками шлем ученого, громко прокричал:

– Ну и прожорлив наш «Плутон»! Неужели он все это проглотил?… Или гранитная порода такая?..

– Углероду много, углероду!.. Перегорает все!.. – слабо отозвался геолог и полез на «спину» «Плутона» к винтовому цилиндру. Затем поднял рефлектор и протянул вперед. Яркий, длинный луч утонул в какой то темной, ужасающей пустоте. Впереди была беспредельная черная бездна. На целую треть тела «Плутон» висел над бездной.

При взгляде на нее у геолога зашумело в висках. Съежившись, в немом страхе, он отполз обратно. Он понял, почему остановился «Плутон».

– Ну, как, Павел Андреевич?.. На что мы наткнулись? – крикнул Захаров снизу. Из под шлема ученого прозвучал непонятный глухой звук. Механик и инженер поднялись к нему.

При одиноком, теряющемся во мраке луче рефлектора, все трое безмолвно замерли над пропастью. Теперь всем было ясно, на что наткнулся «Плутон». Было также ясно, что «Плутон» не мог двинуться и назад. Винтовой цилиндр даже краешком не задевал гранита. Он целиком торчал в пустоте.


Профессор, однако, скоро овладел собою. Не говоря ни слова, он отправился в каюту и в несколько минут изготовил три ракеты. Обернул их в жаронепроницаемую оболочку и возвратился.

– Посмотрим, как велико это пустое пространство? – подумал геолог, и, с сухим треском, первая ракета взвилась вверх. Длинной золотой иглой она проколола тьму, потом высоко высоко запылала желто зеленым огнем и распалась. Вторая ракета, описав траекторию, брызнула чуть заметными искрами вдали и потухла.

– Ага!.. Наткнулась!.. Теперь заглянем вниз, – и третья ракета нырнула вглубь. Но, не пролетев и ста метров, ракета вспыхнула морем бледно фиолетового пламени. Путешественников с силой швырнуло далеко в туннель. Но пламя тут же погасло. Воспламенился и сгорел на дне какой то тяжелый газ.
Первым очнулся Захаров. Профессор и Игорин еще лежали неподвижно. Механик осторожно подполз к «Плутон» и осветил рефлектором. Машина всем корпусом находилась в туннеле. Ее сдвинуло давление газа. Игорин тоже встал на ноги и приблизился к профессору Тураеву. Геолог все еще лежал без чувств. Его бережно внесли в каюту, сняли жаронепроницаемый костюм. Пока инженер приводил его в чувство, Захаров пустил моторы и дал «Плутону» задний ход.

– Куда?… Куда? Что вы с «Плутоном» делаете»? – вдруг очнулся ученый, впиваясь в приборы и мигом обозревая положение вещей. – Это совсем необязательно! – С этими словами геолог, как ни в чем не бывало, вскочил на ноги и схватился за штурвал. Через секунду «Плутон» врезался в западную стенку туннеля и засверлил вперед, под углом в шестьдесят градусов от прежнего пути.

– Павел Андреевич, – заговорил Игорин, – чем объяснить эту пустоту на такой большой глубине? Какого она происхождения?

Профессор не отвечал. Он внимательно следил за какой то сложной, только ему одному понятной картограммой на стене.


– Конечно, естественного! – сказал Захаров. – Мало ли всяких пещер, гротов находили под землей. А эта – только размером больше.

– Гм! Естественного! – недовольно промычал инженер. – Это в сплошном граните, да еще при давлении в четырнадцать тысяч атмосфер?… Объяснение довольно таки наивное и к тому же противоречит самым элементарным законам физики.

Механик обидчиво помолчал. Слова инженера незаслуженно укололи его.

– Другого объяснения я не вижу, – после небольшой паузы заговорил он. – Уж не считаете ли вы, чего доброго, эту пустоту искусственной? – Костистое лицо Захарова готово было искривиться, как от невероятного парадокса, в улыбку. Но сильный толчок его опрокинул на диван. Из иллюминаторов в каюту брызнул ослепляющей яркости свет, точно «Плутон» ворвался в недра самого Солнца. И едва все трое уцепились, кто за что попало, как «Плутон» снова прыгнул и завертелся волчком среди какой то бешеной стихии. Непрестанно содрогаясь от жесточайших ударов, каюта несколько раз обернулась вверх дном. Профессора отбросило от штурвала. Он кубарем прокатился по каюте, ловя руками. Попал под диван и там крепко застрял. Игорин и Захаров держались за один из приборов на стене. Они почти висели в воздухе.

Пять минут «Плутон» кидало, как пылинку в огненном, пенящемся водовороте. Потом подхватило и с непостижимой скоростью понесло куда то к центру Земли.



Профессор прокатился по каюте, попал под диван и там крепко застрял. Игорин в Захаров почти висели в воздухе.

Ослепленные исследователи все еще цеплялись, ожидая новых эквилибристических фокусов «Плутона». Но машина уже неслась по совершенно прямой линии, со скоростью трех тысяч километров в час.


– Мы погибли!.. «Плутон» внутри расплавленной Земли! – едва выговорил Игорин, закрывая руками слезящиеся от нестерпимого света глаза.

Иллюминаторы вспыхивали всеми цветами радуги. Каюта пылала то желтым, то зеленым и синим огнем, то вдруг окрашивалась ярко багровым и резко переходила в фиолетовый, то загоралась и долго алели бледно красным, то сменялась светом неописуемой белизны.

Еще немного и гибель от смертоносных лучей была бы неизбежной. Но профессор во время предупредил опасность. В три прыжка он задвинул иллюминаторы красным стеклом и стал у штурвала.

– Мы попали в магматический поток, – сказал он, когда инженер и механик оправились. – Внутренность Земли наполнена не сплошной огненно жидкой массой, а лишь изрезана непрерывными каналами, как наше тело артериями. Опасности беспомощно блуждать в океане атмосферы нет…

– Но, ведь, управлять «Плутоном» нельзя, Павел Андреевич! – возразил все еще бледный Игорин. – Мы можем вечно носиться по кровеносной системе Земли.

– При первом крутом повороте мы застрянем. А этого нам только и надо, – спокойно сказал геолог.

– А если канал широк, если все каналы таковы?.. Как же мы тогда застрянем? – с ноткой отчаяния в голосе сказал инженер.

– Ну тогда уж будем носиться!.. Что нибудь из двух!.. – профессор раздраженно пожал плечами.

– Как бактерия в человечьей крови! – беспечно добавил Захаров, не разделявший опасений своего коллеги. Спокойный вид геолога и таинственная картограмма на стене внушительно повлияли на него.

И ученый оказался прав. Скоро «Плутон» затрясся, как смертельно раненый зверь, и стал от ужасного удара. Затем, собрался с силами, приналег и медленно пополз в твердый грунт. Будь раскаленная магма менее плотной и упругой, его двойная оболочка и броня не могли бы устоять. «Плутон» лопнул бы, как тыква, с размаха брошенная на камень. От сотрясения в каюте много предметов сорвалось с винтов. Половина измерительных приборов была разбита. Но пассажиры каким то чудом уцелели.


Профессор бледный, потрясенный ударом тела о стену, с трудом поднялся на ноги и снова занял место у штурвала.

– Сейчас мы находимся на глубине около десяти тысяч метров под землей, – медленно, но твердо проговорил он, – на глубине, где сеть магматических потоков имеет наименьшую частоту. По моему расчету, здесь каналы раскинуты не менее, как через каждые двести – двести пятьдесят километров. На сегодня возможность такого нового сюрприза исключена.

– А в следующий раз мы вновь натолкнемся на такую возможность? – с горечью в голосе сказал Игорин.

– За следующий раз вы может быть спокойны. – невозмутимо ответил ученый. Если мы запасемся специальными приборами, предупреждающими о близости магмы, то это даст нам возможность, лавируя среди каналов, опуститься на любую глубину… – А это что такое?!. – и профессор изумленно поглядел на иллюминаторы. Они по прежнему пламенели красным светом.

– Это магма за нами гонится по пятам! – догадался Захаров. – Она преследует нас!..

– Теперь нам от нее не уйти, – с тревогой на лице сказал Игорин. – Куда бы «Плутон» ни проникал, она всюду будет двигаться за нами. Единственный выход – выбраться на поверхность Земля.

– И наградить ни в чем неповинных жителей вулканом!.. – Голос ученого резко повысился. – Прекрасный совет!.. Ценой людских бедствий освободиться от временных неудобств!

– Но это рано или поздно должно произойти!.. Это неизбежно!. – заволновался инженер. – Никаких исследований мы производить не можем. Так или иначе, а возвращаться на земную поверхность мы же будем. И потом, мы, ведь, можем выбрать пустынную местность, где вулкан никому вреда не причинит…

– А каким образом мы отыщем эту пустынную местность?… Разве вы позабыли?.. – геолог указал рукою на осколки разбитых приборов.


– Что же нам тогда делать? – Игорин безнадежно поник головой.

– Осмотрительно продолжать путь. Еще не все потеряно. Магма может найти выход в какой нибудь пустоте и мы преспокойно выберемся наверх.

– Смотрите! – крикнул Захаров. – «Плутон» уходит от магмы…

И действительно. Ярко красное предохранительное стекло иллюминаторов стало быстро темнеть. И скоро оно совсем превратилось в черное. Снаружи зиял мрак.

– Вот видите!.. Тревоги ваши оказались напрасными, – весело улыбнулся геолог. – Сила напора из центра, очевидно, ослабла и магма осталась позади. Теперь «Плутону» остается только пробуравить как можно более длинный извилистый путь, на случай новой погони магмы. Это совсем не лишняя предосторожность!.. Температура гранитного тоннеля не так уж высока… Прежде, чем выйти на поверхность, магма в нем успеет остыть и отвердеть. – В заключение своих бодрящих слов ученый уверенно поднял голову и крепко зажал руками штурвал.



следующая страница >>