birmaga.ru
добавить свой файл

1
Я слышу скольжение тени. Иней на шее от дыхания. Он подобрался слишком близко – большие проблемы с согласованием. Куча вопросов возникает: героиня слышит иней на шее? Иней на шее подобрался слишком близко? Ну ты поняла, в общем.

Его отражение в моем зеркале, рыло плещется в моей чашке, корчится в глянце кафельной плитки. Я слышу урчание его голодного брюха. Длинный палец с ужасающим когтем входит в мой затылок мягко и глубоко, не встречая сопротивления. Сера разливается по моим мыслям, поглощает, чавкает. Мне хорошо. Это не займет много времени. Одна земная жизнь, кусок гнилого мяса – хороший отрывок. Эффект присутствия, физиология, сера библейская. Легко усваиваемый чуть напуганным мозгом коктейль.
От запаха зябнет мое лицо – зачем пояснение «мое»?
Ты же помнишь, что такое голод? Это кирпич в желудке: углы, грани, вес. Соседка пытается накормить колбасой котенка. От запаха зябнет лицо, какой странный эффект, тру щеки."Ты бледная" - "Много работы". Мы обе "по вызову": я - варю инвалидам супы, мою окна, перебираю перины, все, что угодно, тридцать рублей в час. У нее другие клиенты, другие часы и в других местах кирпичи – тут про кирпичи очень хорошо обыграно. Чисто физически ощущения, грубоватые сравнения. Создают атмосферу болезненно-бытовую. Плюс главный персонаж раскрывается через оценку, которую дает второстепенному. Запятая после «все» не нужна – у тебя же тут ритм непрерывного внутреннего монолог.
Ты хранил меня: улицы я не хлебнула так, как могла бы, но "крыша"-таки нужна девочке. Был выбор - панель или это – очень коряво. Предлагаю варианты: «но девочке нужна «крыша»» и «был выбор – на панель или туда».
А они ведь ловят по выражению глаз – «а ведь они ловят по выражению глаз» – как более разговорный и ритмичный вариант
Я зомби, мне все логичным кажется, а нормальный чел уже в построении фразы слышит безумие. Смешно: тогда секта еще америкосами управлялась – во-первых, слова «чел» и «америкос» явно не вяжутся с интеллигентной и эрудированной манерой героини, во-вторых, секта вся такая могучая и страшная, а ты ее в пассивный залог ставишь.

и голос завышался к концу фразы - невооруженным ухом понятно кто мы и откуда – «интонация взлетала к концу фразу - и дураку понятно, кто мы и откуда»

Пиздец. В дешевейших ужастиках такие сцены – после краткого «пиздец» просится «сцена из дешевого ужастика». И по построению – тоже
Вне зависимости от пола и возраста: студенты, люди с высшими образованиями, со степенями, мужики воевавшие. ВСЕ. Мы вообще как-то все легко плакали. Прямо расшатанные парадонтозом зубы - тронь - и до крови сразу – капс совершенно ни к чему. Ибо есть простейший способ выделить слово синтаксически: «студенты, люди с высшими образованиями, со степенями, мужики воевавшие - все». Во втором предложении «все» надо выкидывать. А сравнение в последнем предложении классное.
Сестры-лидеры, заботясь об овечке Твоей приглашали меня ночевать одна за другой. Взгляд изменился, меня надо было обрабатывать заново. Я все чаще пыталась улизнуть, все чаще обманывала, ведь оставаться без присмотра сестер надолго было запрещено правилами. Каждый день начинаться и заканчиваться должен был "тихим временем" - совместным чтением Библии, занятиям по специальным книжкам, и все мысли в течение дня должны были принадлежать Тебе – логика повествования нарушена. Вот так лучше «Сестры-лидеры, заботясь об овечке Твоей, приглашали меня ночевать – одна за другой. Меня надо было обрабатывать заново. Взгляд изменился, я все чаще пыталась улизнуть, все чаще обманывала, ведь оставаться без присмотра сестер надолго было запрещено правилами». Плюс жуткое засилье инфинитивов.
Я перестала спать совсем, сердце все стучало, как от бега, руки тряслись, глотала барбитураты, пришибленность дико мешала работе. Нет, просто мешала: я шла навстречу трамваю - думала по тротуару иду, какая-то тетка выдернула, наорала, что я наркоманка, а ведь я даже не слышала, как он звенел – и здесь сумбур полнейший. «Я совсем перестала спать, глотала барбитураты; сердце стучало, как во время бега, пришибленность мешала работе. И не только ей: я шла навстречу трамваю» и т.д.

Это не я, а жена моя, Ева. И Авеля тоже не я. И Тридцать слишком тяжелых монет я случайно нашел на дороге – хвалю-хвалю

Рожденная на смерть приветствует Тебя! – и здесь могу только похвалить
Ты взорвал безисходность, наделал вселенных. И создал рожденных на смерть. Но смотри на меня: мне трудно дышать. Не терновых ли шипов полны мои легкие? Не эта ли боль венчала Тебя ? Попытка отчаянья смыслом наполнить минуты? Мне замысел не ясен, а Тебе? И если по образу Твоему, не Твоя ли тоска проступает сквозь поры мои. Черное мумие безысходности. Бессмысленный путь в наказание. Есть ли здесь что-то, ради чего стоит остаться? Есть ли там что-то, что не способно пугать? – пустой отрывок. Совершенно. Все, что здесь есть толкового – это метафора про легкие, полные терновых шипов. «Безысходность» пишется так. Патетика, стоны и никакого движения.
От Баха растения лучше цветут, и коровы брызжут молоком. А от того, что слушаю я – лететь со скалы и биться о камни – «Под Баха растения быстрее (или ярче) цветут». А образ хороший.
Горсть червей на ладони, небесный мотив в голове. Другое ты у меня, небо. Слава идущим, слава нашедшим-ушедшим. Буддам, Ламам, Магометам, Христам. Снимаю шляпу перед отказавшимися, отрекшимися, победившими Страсти. Земные. Можно, я подберу? Вам не надо? Встану в лужу, буду плакать в пробегающие облака под ногами. Не скуплюсь я на слезы для неба, не должно быть в обиде оно. Мне чужих путей не надо, а моим никто не пойдет. Сына жаль. Мне счастья хотелось. Земного. А что ТАМ, я не думала – хороший отрывок, только «страсти» вполне можно с маленькой буквы, «там» без капса и «Встану в лужу, буду плакать в пробегающие под ногами облака»
Черви в ладонях моих, прекрасная музыка в душе. Шутки пятиконечны, дороги разобраны.

Горсть червей на ладони, небесный мотив в голове.

Щекотно червям на ладони, сердце ангелам подпевает – смотри какая штука: у тебя тройной намеренный повтор, причем с 1 на 2 – почти слово в слово повторяешь, а в 3 внезапно эволюционирует. Тут уж либо все три одинаковы (что странно, ибо хватит и просто рефрена), либо на протяжении всех трех должно эволюционировать, либо эволюционирует на протяжении двух, либо вообще выкинуть к чертовой матери третье употребление.

Люби быдло. Люби палача. Маньяку, сожравшему дочь, отдай вторую. Люби толпу. Люби грязь и слякоть, колкий ветер в лицо, язвы до костей. Вшей не дави, люби: твари божии.

Радуйся. Ликуй. Стоя в церкви в сотый, в тысячный, в десятитысячный раз. Что не надо тащить барана в жертвенный костер. Бог-Отец сам с собой расплатился сыном. За нас. За наши грехи. За то, что мир слишком хорош для нас, а мы им пользуемся. Бессовестные.

Наслаждайся. Не сексом, не пищей, не закатом, не жизнью.

Нежизнью, нежизнью, нежизнью наслаждайся. Усмиряй. Обуздывай. Отсекай.
Вот. нарезала Тебе звезд. Пятиконечных, как любишь. Огонь горит. Ты для меня жарче сделаешь? Прости – концовка очень хорошая.
В целом – умопомрачительное кол-во мусора. Отрезок, начинающийся с «» и заканчивающийся на «» - совершенной пустой антиморализм с никудышными выводами. Я думал, в миниатюре будет некий путь, который проходит человеческая вера – боль, тупое поклонение, озарение, понимание, отторжение, а потом – снова боль. Героиня выбрала мучительное знание – неудивительно, ведь русский человек не умеет жить с горем – он умеет только ждать его. И терпеть это ожидание.

Из всех заглавных букв в миниатюре оправданы только три: ИВЛ. Весь капс подлежит сожжению, все Он, Она, Страсти, Жертва – тоже. Слова надо выделять текстовыми методами.

И как же задолбали меня все эти «А помнишь?». По 3-4 раза за абзац. Не знаю, как Богу, а мне надоело уже на первой странице натыкаться на эту фразу.

Короче – есть фрагментарные находки. Надо либо выкинуть весь мусор и сделать хорошую миниатюру. Либо писать рассказ, а это – брать как эпизод. С другой основой, разумеется.

P.S. Некоторые места в тексте выглядели так, словно были написаны на ходу. Как в письме или сообщении. А остальное – будто дорисовано художественно. Это ведь реальная история, так?