birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3 4
Сара Риз Бреннан «Весной, до нашей встречи»


Наследие Линбернов — 0.25
5ulxhppcon0.jpg
Оригинальное название: The Spring Before I Met You

By Sarah Rees Brennan

Сара Риз Бреннан «Весной, до нашей встречи»

Серия: Наследие Линбернов — 0.25

Перевод: Ана sadako999 Овсянникова

Редактура: Виктория vikaz Салосина

Вычитка: Елена Брежнева

Обложка: Катерина Маренич

Предисловие от Холли Блэк.
Я была наделена особым правом прочтения этого рассказа еще несколько месяцев назад и наслаждалась им также, как и «Невысказанным», первой книгой прекрасно написанной современной готической трилогии Сары Риз Бреннан. Манера написания Сары невероятна, потому что она способна придумать такие остроумные, задорные сцены, где в одно мгновение ты улыбаешься, а потом внезапно одним предложением она умудряется разбить тебе сердце.

Этот рассказ представляет нам одного из главных героев «Невысказанного» — Джареда Линберна. То, что мы видим его со стороны, как сломленного, опасного, замкнутого подростка, позволяет нам предвосхитить то, что будет находиться внутри этого героя, когда мы заглянем в его мысли — что мы и сделаем, ведь он «выдуманный друг» главной героини.

Мне понравился контраст между одиночеством Джареда на суровых улицах Хантерс Пойнт, в Сан-Франциско, и в маленьком, странном английском городке, куда он направляется, и девушкой, которую ему предстоит встретить. Но больше всего в этом рассказе мне понравился сам Джаред, герой — образец противоречия, которого подталкивают к таким крайним формам отчаяния и ярости, что он действительно способен на что угодно, но при этом ему не чужды и бескрайняя любезность, доброта и чувство юмора.

* * *
В школе есть определенный тип детей, которых можно описать только как сумасшедших, непослушных и опасных для обучения, и Джаред Мур — их предводитель. Мариэль видела его только на расстоянии, одетого в кожаную куртку и бродящего вокруг с хмурым выражением лица. Сама она всегда старалась держаться от него подальше. Когда Мариэль попросили поговорить с Джаредом Муром, она почувствовала необходимость указать:

— Вы знаете, я, по правде говоря, не психолог.

Она им и не была. Настоящий школьный психолог уволился в начале года, ссылаясь на «проблемы со здоровьем». Что было наполовину правдой, если «алкоголизм» можно назвать «здоровьем», и временами Мариэль не могла ее винить.

Старшая школа Хантерс Пойнт, расположенная в Сан-Франциско, не была той школой, да и находилась не в том районе, который бы Мариэль выбрала для работы, но ей пришлось принять имеющийся вариант. Она преподавала искусство в Хантерс Пойнт неполный рабочий день, и однажды в классе появился расстроенный ученик, с которым ей пришлось поговорить.

После этого случая директор вызвал ее к себе в кабинет и пробормотал нечто туманное о том, что Мариэль хорошо справляется с детьми, близка с ними по возрасту, а других подходящих кандидатур нет, поэтому, не могла бы она рассмотреть вариант неофициального замещения должности психолога на этот учебный год.

Для школы ее оплата практически ничего не стоила, а Мариэль этого хватало, чтобы оплатить ренту квартиры. По большей части ей нравилось слушать детей; те из них, кто приходил по собственной воле, нуждались в друге, и ей нравилось быть таковым. Тринадцатилетний Висент Каррера пришел к ней, потому что его дразнили, и Мариэль поговорила с другими мальчиками, улучшив ситуацию, хотя и не сделала их друзьями. Пятнадцатилетняя Синди Сент Клер приходила к ней, в большинстве случаев, чтобы поплакать и выпить колы, но Мариэль поговорила с остальными учителями насчет того, что Синди приходится справляться с классной работой и собственным ребенком. Это несколько облегчило бремя, поэтому Синди смогла продолжить обучение в школе.


Разрешать разногласия в детских жизнях — не работа мечты, как об этом думала Мариэль, учась в педагогическом колледже, но это занятие было значимым в том смысле, что она могла держаться за него, когда усталая возвращалась домой в свою плохонькую квартирку с соседкой, которая подписывала все свои яйца. Она чувствовала, что выбрала правильный жизненный путь, что у нее есть надежное место, на котором она сможет состояться и строить свою дальнейшую жизнь.

Но были и другие дети.

С самого начала, прежде, чем она на самом деле с ним встретилась, Мариэль подумала, что не сможет помочь Джареду Муру.

Оказалось, что она была права.
* * *
— Ученик, у которого есть мотоцикл? — сказала она, находясь в учительской.

Мариэль так сильно натыкала салат на пластиковую вилку, что прорвала его ею и ткнула в пластиковый контейнер.

— Он же классический пример КЭДУДШ.

— Он один стоит троих «Как Этот Дурень Умудряется Держаться В Школе?».

Мариэль пришла в ужас, когда впервые услышала это выражение в Хантерс Пойнт, но месяц спустя и сама начала его использовать.

Более взрослые мальчики всегда были худшим вариантом. Между семнадцатью и двадцатью тремя годами была не такая уж большая разница, так что в некоторых учениках появлялась грубая развязность, невысказанная необходимость в разъяснении того, что они больше и сильнее ее. Они делали недвусмысленные намеки и оскорбляли ее, при этом и то, и другое было направлено на то, чтобы увидеть учительницу немного напуганной.

Мариэль не часто сталкивалась с Джаредом Муром, который, что было совершенно ясно, не относился к артистичному типу людей. Он был одним из самых крупных учеников. Мариэль не ждала с нетерпением того времени, когда окажется в ловушке в крошечном кабинете школьного психолога с шестью футами проблемного подростка. Такие мальчики физически вырастали быстрее, чем психологически и эмоционально: детская озлобленность обладала большой силой и, как результат, причиненный вред ударял по окружающим намного сильнее, чем дети бы того хотели.


— Хотя то, что он проблемный, объяснимо, — сказала Сьюзан, единственная из учителей, разница в возрасте с которой у Мариэль не превышала десяти лет. — Его отец умер в начале года.

Против ее желания в груди Мариэль проснулось сочувствие, то же самое сердечное желание помочь, которое она испытывала в случае с Синди.

Оно умерло в следующее мгновение, когда Сьюзан задумчиво произнесла:

— Ходят слухи, что Джаред сам его убил.

— Уверена, тебя отправили в кабинет директора для убийства, — произнесла Мариэль. — По меньшей мере.

Мариэль знала, что некоторые учащиеся Хантерс Пойнт были связаны с преступностью. Ее бы не удивили угнанный автомобиль, нож или любые наркотики. Но идея об убийстве была слишком значимой, такой ужасной, что казалась смехотворной. Но все же, такой мрачный шепоток, приклеившийся к ребенку…

В нем должно было что-то быть, что-то не то. В конце-то концов, они заставили его прийти к ней. Идея не принадлежала самому Джареду.

Мысль о встрече с ним давила на Мариэль все сильнее и сильнее, отчего с утра она рявкнула на свою соседку по квартире и с трудом шла на каждый урок. Мама Мариэль сказала бы: «Над тобой пролетел ворон»,— когда чувствовала, что с ней должно произойти нечто плохое. Ворон летал над Мариэль весь день, паря беспричинным страхом, как тень.

К тому времени, когда она вынужденно пришла к кабинету школьного психолога, Мариэль почувствовала облегчение: неважно насколько плохой была ситуация, неважно насколько трудным был Джаред, скоро все это закончится. Насколько большой сволочью может быть ребенок? Насколько он может быть пугающим?

Она открыла дверь из ДСП1, которая была такой тонкой, что сквозь нее проходящим мимо был слышен плач, и та скрипнула. Свет уже был включен, а на стуле, стоящем перед ее столом, ссутулился мальчик. Он согнулся под странным углом и опустился так низко, что ему не могло быть удобно, но положение его длинного, подтянутого тела казалось непринужденным. Большая часть того, что она в нем видела, представляла собой потертую кожу и опущенные плечи. Он читал книгу.


Услышав звук открываемой двери, он быстро оглянулся и спрятал ее под курткой.

— Что ты читаешь? — спросила Мариэль, тон ее голоса был приятным и обыденным.

Начинать нужно с легкостью.

— «Три мушкетера», — сказал мальчик. Его голос был грубым и взрослым.

— О, — произнесла Мариэль. — Задано на урок?

— Ага, — медленно сказал Джаред, словно разглашал государственную тайну. — Пока она продвигается у меня достаточно тяжело. Слишком много длинных слов, понимаете о чем я? Но я надеюсь, что ситуация улучшится, когда появятся мушкетеры.

— Мушкетеры? — спросила Мариэль.

Она не читала роман, но была точно уверена, что они упоминались в повествовании с самого начала.

— Ага, — снова сказал Джаред, но на этот раз он говорил быстрее, словно был уверен в обсуждаемой теме. — Я очень даже уверен, что это оружие, не так ли? Мушкетеры? Звучит как название оружия. Я вроде как надеюсь, что они взорвут книженцию.

— Правда?

— Любая литература становится лучше, если в ней есть взрывы, — произнес Джаред. — Основное правило жизни.

Мариэль не знала, как на это ответить. Минуту она потратила на то, чтобы сесть за стол и поправить некоторые документы, словно они будут полезны и уместны в данной дискуссии.

Вблизи Джаред Мур был еще крупнее, чем она думала: высокий, он принадлежал к тем парням, которые, что было очевидно, много тренируются. Хотя он не старался казаться больше, чем есть на самом деле. Она не думала, что он пытается ее запугать. Мариэль сталкивалась с тщательно продуманными показными проявлениями безразличия, предназначенными для того, чтобы она почувствовала себя маленькой, но этот случай был иным. Джаред смотрел сквозь нее с практически полностью отсутствующим интересом, но его взгляд был не пустым, а всматривающимся вдаль.

Глаза мальчика были странными, очень бледными, холодными, серыми, и, казалось, что их глубина продолжается на многие гнетущие мили. Мариэль поймала себя на том, что пытается подавить дрожь. Она вспомнила слова Сьюзан о том, что Джаред был по-настоящему проблемным подростком.


Взглянув в эти глаза, несложно было в это поверить.

Она предположила, что он симпатичный мальчик, но это не то, что ты сразу замечаешь: сначала видишь холодные, ясные глаза и шрам.

Белый шрам остался от пореза на левой стороне лица и тянулся от напряженной челюсти до высоких скул. Линия была настолько яркой, что остальная часть заостренного лица из-за этого выглядела скрытной и зловещей.

Он всего лишь ребенок, напомнила себе Мариэль. Она обязана ему помочь. Ей придется попытаться.

— Есть что-нибудь, о чем бы ты хотел поговорить? — спросила она и с усилием ему улыбнулась. — Раз уж мы здесь.

— Нет, — ответил Джаред, и его голос стал заботливым, подражая ей. — Есть что-нибудь, о чем бы Вы хотели поговорить?

Повисла тишина.

— Отлично поговорили, — произнес Джаред. — Думаете, я могу идти?

— Вообще-то не думаю, — ответила Мариэль.

Он не ушел, хотя отчасти этого она от него и ожидала и не смогла бы его остановить. Но все, что она смогла из него выжать, это односложные ответы, такие как:

— Как дела с уроками?

— Нормально.

— Кажется, некоторые твои оценки и правда снижаются.

— Ладно, тогда не нормально.

— Как ты себя чувствуешь в этом отношении?

— Нормально.

Глаза мальчика тревожили ее больше, чем должны были бы; он смотрел на нее, откинув назад свою светло-русую голову, словно она была игрой, в которую он играл, но это не доставляло ему удовольствия.

До окончания отведенного им времени не возникло никаких сюрпризов, и Мариэль встала одновременно с ним. Многие мальчики сознательно шагали в ее пространство, но она не ожидала этого от Джареда.

Не ожидала она и того, что произошло: он отодвинулся от стула в одно плавное движение, прочь от нее и двери, оставив между ними осторожную дистанцию, словно она была в каком-то роде угрозой.
* * *

— У кого ученики читают «Трех мушкетеров»? — спросила на следующий день Мариэль, готовя себя кофе.


За этим последовала всеобщая озадаченность, пока не стало понятно, что ни у кого, а мальчик просто издевался над Мариэль.

— Я видела, что он иногда читает, — сказала Дейдра Монаган, учительница английского языка. — Жаль, что это не влияет на его ужаснейшее поведение в школе.

Мариэль была несколько смущена, но продолжала раздумывать об этом, пока вела свой урок. Мальчик намеренно пытался казаться грубым, но случившееся свидетельствовало о наличии у него воображения и чувства юмора, что делало его более понятным, юным, и казалось, что она может ему помочь.

Она просмотрела его личное дело — не только журнал оценок, но и записи из средней школы, замечания настоящих, квалифицированных школьных психологов. Он встречался со многими из них.

Его отец умер прямо перед началом учебного года в результате, как было написано, несчастного случая. В личном деле Джареда Мура было много указаний о драках, что не было новостью для Мариэль, но было и кое-что, ее удивившее.

Вероятно, этот мальчик был полон сюрпризов.

Мариэль снова попросила его прийти к ней.

Она не была убеждена, что он покажется, но он пришел, без стука открыв дверь.

— Вызывали, мисс Делгадо?

— Да, — сказала Мариэль. — Входи, садись.

Джаред так и сделал. Он приближался осторожно, а когда оказался на стуле, снова начал пристально смотреть в ее направлении, но не совсем на нее. Она поняла, что гораздо проще испытывать к нему сочувствие, когда она не смотрит ему прямо в глаза.

Но она приняла решение; она придумала, что сказать, прежде, чем он появился.

— Так, что ты сегодня читаешь, салага? — спросила Мариэль.

Джаред моргнул, словно обдумывал вопрос, а затем вытащил из-под своей коричневой кожаной куртки старое издание «Айвенго»2.

— Взрывы есть? — сказала Мариэль.

— Все еще надеюсь, — ответил ей Джаред. — Я — большой оптимист.

Он наградил ее крошечной улыбкой, скорее даже ухмылкой: один уголок его губ едва приподнялся. Мариэль это устроило; она привыкла одерживать маленькие победы, когда пыталась выиграть расположение ребенка.


— Слышала, ты много читаешь.

— У нас с мамой нет телевизора.

— Какие у вас с мамой отношения?

— Нормальные, — сказал Джаред, снова возвращаясь к своим скучным односложным ответам.

Его отстраненный взгляд углубился, а серые глаза стали еще холоднее и казались далекими, как небо. У Мариэль возникло такое чувство, что скоро она сама себя убедит, что находится не здесь.

Казалось, что снова вызвать у него удивление, — ее лучший шанс.

— Когда ты был ребенком, у тебя был воображаемый друг.

Джаред выпрямился.

— Вы спрашиваете, какие у нас с ней отношения?

Его голос стал более резким; впервые Мариэль почувствовала, что на нее направлен слабый намек на угрозу.

Но также она заметила, что Джаред сказал «с ней» и использовал в предложении настоящее время.

— Возможно, — сказала Мариэль. — У меня никогда не было воображаемого друга, но знаю, что у многих людей они есть. Каково это? Только, пожалуйста, не отвечай, что нормально.

— Ладно, — упрямо сказал Джаред, и Мариэль подумала, что это все, что она получит.

Возникла пауза, и, как-то неопределимо, Джаред стал выглядеть немного более довольным, что-то в выражении его лица смягчилось.

— Она не слишком докучает, — сказал он, его голос был практически дразнящим, но не таким, словно он дразнил Мариэль. — Думаю, что придержу ее пока при себе.



следующая страница >>