birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3 4
 


              МНОГИЕ ИЗ НАС ДУМАЛИ, ЧТО МЫ ОСОБЕННЫЕ

         Мне АА не поможет. Я слишком далеко зашел. Это подходит для других людей, а я - президент Ассоциации родителей и учителей. Я слишком стар. Я слишком молод. Недостаточно религиозен. Я гомосексуалист. Или еврей. Я человек интеллектуального труда. Я священнослужитель. Слишком умный. Или слишком необразованный.
       Утверждая так, любой человек думает, что в его конкретном случае АА не поможет ему по одной из вышеуказанных причин. Возможно, что вы один из таких людей.
       Мы, члены АА, верим в то, что алкоголизм - это болезнь, которая не считается ни с возрастом, ни с полом, ни с вероисповеданием, ни с расой, ни с богатством, ни с профессией, ни с образованием. Она бьет, не выбирая. Наш опыт доказывает, что алкоголиком может стать любой человек. И вне всяких сомнений, что любой, кто хочет бросить пить, в АА - желанный гость.
       Один из основателей АА, Билл Уи., рассказывая о первых днях АА, писал:
«Прошло целых четыре года прежде, чем одна женщина-алкоголичка обрела в АА полноценную трезвость. Да и вообще женщины-алкоголички довольно долго утверждали, что они особенные и что АА – не для них. Но по мере того, как общение совершенствовалось, причем по большей части самими женщинами, картина менялась.
Процесс определения болезни и передачи информации о возможности выздоровления все больше и большее нарастал. Окончательно опустившийся человек говорил, что он особенный. Еще громче то же самое говорил представитель высшего общества или забулдыга с Парк-авеню. И то же самое говорили художники и люди интеллектуального труда, богатые, бедные, верующие и агностики, индейцы и эскимосы, ветераны войны и заключенные.
       Но сегодня все они, и легионы других, трезво говорят о том, насколько все мы, алкоголики, похожи, когда дело подходит к развязке.

       В приведенных ниже историях вы можете встретиться с мужчинами и женщинами, чьи раса, возраст, сексуальная ориентация или любые другие условия такие же, как у вас. Они пришли в АА и обнаружили, что Программа Анонимных Алкоголиков работала в их случаях так же, как и в сотнях тысяч других, со всеми нами, кто был уверен, что он или она «другие». Мы нашли помощь, и мы нашли друзей, к которым смогли присоединиться и поделиться нашим опытом.

       Мы больше не одиноки.

 

          Меня зовут Глория, и я алкоголичка (афро-американка).

       Недавно я должна была встретиться с подругой по АА на большом собрании. Войдя в помещение, она направилась прямо через толпу к тому месту, где я стояла и разговаривала. Я, надо сказать, удивилась, что она заметила меня так быстро, потому что в комнате было полно народу. Когда же я спросила ее об этом, она ответила, что сразу же увидела меня, и мы тут же об этом забыли.
Не прошло и половины собрания, примерно около часа, как меня вдруг осенило: причина того, что она меня сразу заметила, в том, что я была одной из трех чернокожих в той переполненной комнате. Мне ли с моей черной кожей удивляться тому, что она меня так быстро заметила!
       Вполне возможно, что кому-то из вас этот эпизод покажется незначительным, но для меня это было поистине фантастично. Знаете, когда я впервые пришла в АА около четырнадцати лет тому назад, я попала в группу, где большинство составляли белые, и постоянно ощущала себя другой. Я чувствовала себя нормально, пока мы говорили о сохранении трезвости, но, когда начинался разговор о том, где они делали стрижку или что-то еще, я чувствовала себя не в своей тарелке. Я помню  собрание, на котором одна женщина рассказывала, что она ездила в Европу и продала некоторые акции во время забастовки, а вторая сказала, что у нее был ужасный день из-за того, что она куда-то засунула свои билеты на симфонический концерт. Я все размышляла, а туда ли я попала.

       Впервые я выпила, когда мне было пятнадцать лет. Мужчина сказал, что дает мне два доллара, чтобы я приготовила ему завтрак, и я это сделала. Затем он дал мне немного бурбона. Мне стало хорошо. Впервые я действительно чувствовала себя великолепно. До того случая я всегда ощущала себя не в своей тарелке, кто бы  около меня ни находился. А вскоре я поняла, что этот человек хотел от меня большего, чем простой завтрак. Из той ситуации я выпуталась, но испытала абсолютно новые ощущения и вкус, который сопровождал меня в течение долгих лет.

Я была очень несчастлива в своем достаточно тихом доме. Никто у нас не злоупотреблял спиртным, а мои родители были очень религиозны. О моей сестре все говорили, что она симпатичнее меня, и я помню, как притворялась больной, чтобы мама уделила мне немного внимания. Но теперь у меня была выпивка, и, когда я пила, я чувствовала тепло и ощущала себя красивой и любимой - хотя бы ненадолго.
       И я продолжала пить, несмотря на то, что практически каждый раз, когда пила, буквально заболевала. Прошло немного времени, и я решила, что алкоголь мне необходим, чтобы я могла что-то делать. Я была уверена, что на работе он помогает мне печатать быстрее. Во время  перерыва на кофе я покупала себе коктейль из виски,  и вскоре мне уже требовалось полпинты. В выходные я пила очень много, и к ночи воскресенья находилась в состоянии, близком к смерти.
       Наконец, однажды я решилась. Я позвонила одной белой женщине, которая работала вместе со мной. Она как-то, после того, как обнаружила, что меня рвет в туалете, показала мне брошюры АА. С тех пор я ненавидела ее, но, в конце концов, наступил день, когда я была готова узнать хоть что-нибудь о том, как не пить.
       Она дала мне адрес  группы и сказала, что встретит меня там, если я захочу придти. Я сказал, что  приду, но, когда  узнала о том, что это будет происходить в подвале церкви, едва не передумала. Я не посещала церковь в течение длительного времени и считала, что там должно быть очень грязно. Но причина была в моей болезни. Три дня я пила только чистый бульон и, наконец, смогла съесть куриный суп ко дню собрания. И я пошла. А куда же еще я могла пойти?

       Как я уже говорила, АА я приняла сразу, но некоторое время чувствовала себя немного другой. Та группа состояла в основном из белых людей. Я попробовала сменить группу. Однако, когда я пришла на группу, состоящую в основном из афро-американцев, я вдруг почувствовала себя не в своей тарелке. Мне казалось, что я возвращаюсь назад, к ощущению, что без спиртного все плохо. Так я считала раньше. А на самом же деле - я просто не была в мире сама с собой. Я никогда не знала душевного покоя, и поэтому начала пить так быстро.

       Но, наконец, у меня появился наставник, и с тех пор мои дела стали налаживаться. Я думаю, что все мы, Анонимные Алкоголики, носим зонтики, которые раскрываем над головой любого, кто находится рядом, если идет сильный дождь, и, на самом деле, абсолютно неважно, какого цвета у нас кожа.
       Сейчас моя лучшая подруга в АА - белая из очень богатой семьи. У них в семье есть домоправительница, и поэтому мать подруги проводит время, играя в карты или занимаясь чем-нибудь в этом же духе вне дома. Моя же мать проводит время, работая в церкви, но и моя подруга, и я  - мы обе чувствовали одно и то же - что мы обделены любовью. Возможно, у нее были тысячи игрушек, а у меня всего одна кукла, но все сводилось к одному чувству. Сегодня она все видит  и чувствует совершенно так же, как и я. Она говорит то, что думаю я,  и наоборот. Нам обеим  лучше в компании друг с другом, чем с нашими семьями.
       Сегодня я хожу на собрания в АА. Я практически не различаю, присутствуют ли на группе в основном черные или в основном белые, или же их поровну. Они просто Анонимные Алкоголики. Для меня важно общение. Я думаю, я всегда чувствовала себя другой, где бы я ни была, независимо от своего желания. Я думаю, что в Программе АА есть что-то, что делает все имеющиеся между нами различия несущественными.

 

             Меня зовут Луис, и я алкоголик (79 лет).

       Я думаю, что всегда был алкоголиком. По крайней мере, я всегда употреблял алкоголь. Бывало, моя мать капала несколько капель виски в бутылку с теплой водой и давала ее мне, когда я был ребенком. Это было давно, очень давно.

       Я рано окончил школу и пошел работать на конку кондуктором и водителем одновременно. В то время шесть билетов стоили столько же, сколько и полпинты (около 250 гр., прим. пер.) хлебной водки - четверть доллара. Каждый день мне приходилось принимать трудное решение, прикарманить ли первый четвертак или второй. В хорошие дни я оставлял компании первые двадцать пять центов и ждал, пока продам двенадцать билетов, прежде чем остановить свой экипаж у бара Дэйли. В плохие дни я брал первый четвертак.

       В любом случае, моя работа на конке заканчивалась, когда я заходил к Дэйли. Лошадь не возражала против того, чтобы подождать, а я не переживал насчет пассажиров. Однако переживала компания, в которой я работал, и через некоторое время они направили контролеров, чтобы поймать меня. Но так и не  поймали. Я ушел первым.
       С тех пор я стал опускаться все ниже и ниже. Я попрошайничал и пил. Я мог закатывать глаза так, что видны были только одни белки. Слепого всегда жалеют, особенно если он так молод. Действуя таким образом, я всегда имел деньги на выпивку. Но однажды я уронил пятидесятицентовую монету, которую дала мне женщина, и бросился за ней прямо в сточную канаву. Она, увидав это, принялась звать полицейских. Я бежал от них без остановки и вскочил в проходящий поезд. В городе, где я осел, я жил в трущобах и пил. Спал в ночлежках, под дверями, в подъездах, в тюрьмах.
 Когда мне исполнился двадцать один год, я решил пойти работать. Я нашел работу на железной дороге и оставался там, пока в семьдесят три года не ушел на пенсию. Я работал проводником на грузовых поездах. Один раз я заперся в служебном вагоне, где никто не мог видеть меня и знать, чем я там занимаюсь. А я в основном пил. Я пил все: виски, джин, сухой спирт, денатурат, бормотуху, бальзамирующий состав, мускусную жидкость. Болячки зажили, но у меня до сих пор остались шрамы.
Я не знаю, сколько раз в жизни меня арестовывали, - возможно, тридцать или сорок. Мой первый арест был за попрошайничество. После того, как я вышел на пенсию,  меня арестовывали семнадцать раз, потому что я находился в состоянии сильнейшего опьянения. У меня была пенсия, которую мне платила железная дорога, и мне нечего было делать, кроме как пить. Моя жена умерла. Моя замужняя дочь даже не разговаривала со мной. Я жил один, вокруг меня не было друзей, кроме пары таких же опустившихся забулдыг.

      Когда мне было 79, меня в очередной раз арестовали. Но только в этот раз все было по-другому. Офицер по надзору за условно осужденными спросил меня, хочу ли я бросить пить. Я сказал «да», и он рассказал мне об Анонимных Алкоголиках и о муниципальном центре реабилитации алкоголиков. Он спросил, нет ли у меня желания попробовать. Подумав, я решил, что терять мне нечего, и стал ходить на собрания в центр.

На одно собрание я пришел с бутылкой спиртного, спрятанной под рубашкой. Седой человек по имени Джим сказал, что он алкоголик и пил в течение долгого времени, но в АА он научился тому, как бросить пить и начать жить. Он спросил, есть ли у меня вопросы. Я спросил, ждет ли эта организация 79-летнего человека, который пил всю свою жизнь, и сможет ли он бросить пить вот так просто. Джим сказал, что он сделал это, и у меня тоже получится. Я посчитал, что, возможно, он и прав, затем залез себе под рубашку, достал бутылку и отдал человеку, сидевшему рядом со мной. С тех пор я не пил.
      Вскоре после того, как я стал посещать собрания АА, со мной стали происходить события. Хорошие события. Лучшие люди в мире стали моими друзьями. Они действительно мои братья и сестры. Не так давно, на собрании АА. у меня случился сердечный приступ. Они отвезли меня в больницу и оставались рядом со мной, и их дружба вытащила меня, хотя даже доктора не давали мне никакого шанса. Этим людям я обязан жизнью. Сейчас моя дочь любит меня, и я могу видеться с моими внуками и правнуками.
       Годы проходят - день за днем - и я догадываюсь, что жить мне осталось недолго. Но я не переживаю. Самое главное, чего я хочу, - умереть трезвым. Я пытаюсь помочь молодым людям обрести трезвость и счастье тем же способом, что и я. Я говорю им: «Если я сумел, то и вы сможете».

 

 

 

        Меня зовут Патрик, и я алкоголик (гомосексуалист).

 

       Семнадцать лет назад бородатый незнакомец, сидевший рядом со мной в гостиной одного из самых худших отелей нашего города, неожиданно повернулся ко мне и спросил, если у меня проблема с алкоголем. «Почему ты так решил?» - с вызовом спросил я, зная, что в тот момент физически я был трезв, пусть даже меня немножко колотило и с координацией движений не все было в порядке.

       Человек этот ничего не ответил. Он просто полез в глубину своего жилета, знававшего лучшие времена, достал оттуда запачканную и сильно помятую брошюру и что-то сказал о каком-то собрании, куда, возможно, я захочу пойти сегодня вечером. Он сказал, что там будут «хорошие люди», которые «поймут меня». Он также упомянул о бесплатном кофе и печенье, и убедил меня пойти.

Сегодня я благодарю свою Высшую Силу, которую называю Богом, за тот разговор. И хотя я давно уже был опустошен и равнодушен ко всему, я смог собраться и пойти по адресу, который он мне дал. Естественно, я попал на собрание АА. Там, впервые за много лет, я смог вступить в нормальный человеческий контакт с человеком, который вскоре стал моим наставником.
       Спустя несколько недель я опять начал пить и изматывал себя еще в течение семи лет. Но впоследствии все-таки вернулся к Высшей Силе. И вот недавно на группе АА для гомосексуалистов в моем родном городе я отметил 10-летний юбилей моей трезвости.
Мой алкоголизм иногда возвращается, равно как и мой гомосексуализм. Одно из моих самых ранних детских воспоминаний - то, как я тайком пил пиво из банок моего  отчима и доливал туда воду, чтобы он не мог заметить. Затем, еще подростком, я стал ходить в бары для геев. С самого начала мне нравилось ощущение внутреннего тепла от спиртного, невзирая даже на то, что вкус мне не нравился.
       Все же эта относительно спокойная жизнь продолжалась не слишком долго, вскоре я стал попадать в неприятности из-за спиртного. Я начал использовать его как опору в жизни, равно как и источник тепла. Я пил, чтобы обрести мужество и совершать опасные поступки. Я не помню, что я делал в то время, но сейчас я понимаю, что пил очень сильно с самого начала. Например, я помню, какое отвращение испытывал по отношению ко мне  мой хороший друг, когда я напился, как свинья, в день своего двадцатилетия. Я считал, что я очень утонченный и только ищу партнеров для постели, как другие гомосексуалисты. Но теперь-то я знаю, что уже вскоре спиртное стало руководить мной, и это стало началом конца.

       До АА все, что у меня было, так это выпивка и секс. Для достижения своих целей я механически использовал людей. Все они были для меня какими-то  безликими,  нереальным,  а сам я уж и подавно. Первым реальным человеком, которого я встретил за многие годы, был мой наставник. И он помог мне почувствовать самого себя. Он уничтожил все сомнения, что были у меня, по поводу моего гомосексуализма и всего остального. Без лишней сентиментальности он спокойно  протянул мне свою руку, просто как одно живое создание другому. И то, что он вложил в мою руку, было жизнью.

        Сегодня я верю в то, что в АА отношения, как в  семье. Я думаю, что все люди в АА - и гомосексуалисты, и обычные в половом отношении - это мои братья и сестры. После того как мы трезвеем, нам дается шанс создать новые здоровые отношения, компенсирующие то, что мы разрушили раньше. Члены нашего Товарищества - это люди, которых мы узнаем лучше, только любя их, чувствуя вместе с ними, страдая с ними, когда страдают они, даже иногда ссорясь с ними. Это честный настоящий взаимообмен, какого я никогда не имел дома. Я рад испытывать особую, свойственную только в АА, близость ко многим обычным в половом отношении людям, хотя раньше я считал, что это невозможно. Таким образом, на протяжении ряда лет я остаюсь трезвым, ходя на собрания АА, где в основном собираются не гомосексуалисты. Сегодня в АА я знаком с мазохистами, трансвеститами и представителями других сексуальных меньшинств. Но ведь самое важное - мы здесь все живые создания , алкоголики, и в АА мы все вместе.
Лично я никогда не скрывал тот факт, что я «голубой», ни в АА, ни вне его. Я сделал правильный выбор. Но я знаю, что не имело бы значения, сказал я об этом или нет. Что мы делаем в нашей личной жизни и как мы говорим об этом, для АА не существенно. Третья Традиция говорит: «Единственным условием для членства в АА является желание бросить пить». И именно оно означало мое выживание с самого первого дня. Поверьте мне, если бы были какие-нибудь другие условия, я бы не остался там.

 

Меня зовут Эд, и я алкоголик (атеист).

        Я обращаюсь к тем алкоголикам, у которых возникали проблемы с религиозным аспектом Программы АА, к тем, кто не принимает идею существования сверхъестественного существа. Позвольте мне  заявить, что всегда именно люди давали мне силы, когда я нуждался в помощи.

Я принимаю то, что мне необходима большая сила, чем та, которой я обладаю, чтобы преодолеть тягу к спиртному. И я получаю эту возможность от силы, которая всегда рождается в АА. Я интерпретировал для себя частое упоминание Бога в Двенадцати Шагах и в других случаях как силы, которая исходит от других людей. 

После полутора лет моей настоящей трезвости (до этого я пытался постичь Программу АА в течение трех лет) меня постигла личная катастрофа. Я не приписываю себе выбор наказания за мои прошлые грехи, да я и не настолько тщеславен, чтобы  думать, что Божество именно меня выбрало бы в качестве мученика. Конечно, есть доля иронии в том, что я стал калекой после определенного срока трезвости, а не во время запоя. Так или иначе, но доля юмора есть.
Я глубоко верю в человеческую мораль. Я уверен также, что враждебные побуждения могут быть нейтрализованы добропорядочным поведением и такими же действиями. По моему мнению, сумма такого поведения и таких действий и есть «Высшая Сила», которая в конечном итоге и одержит победу над враждебными побуждениями.



следующая страница >>