birmaga.ru
добавить свой файл

1
Октай


Махаджиры- этнические абхазы, вынужденные переселиться в 19 веке из Абхазии в Турцию и другие страны Ближнего Востока, возвращаются на свою историческую родину. Вернувшиеся репатрианты хотят, чтобы их дети росли и жили в Абхазии. Первая волна репатриации началась в 1992-93гг. в связи с грузино-абхазской войной. Многие добровольцы, приехавшие защищать свою историческую родину, остались жить тут после войны.

Октай Чкотуа - один из тех, кто вернулся в Абхазию еще до войны. В 1991 г. он приехал сюда с группой молодых людей, которые так же, как и он, стремились на историческую родину и хотели поступить в Абхазский Государственный Университет.Октаю на тот момент было 29 лет. Уже через год Октай женился на абхазке Дарье Папба, и уехал на летние каникулы в Турцию, к родственникам.

«24го июля мы сыграли свадьбу. А 25го августа я с друзьями вернулся в Абхазию на фронт, моя супруга приехала уже после войны»,- рассказывает Октай. Однако он не все время находился на передовой, а ездил между Турцией и Абхазией. Октай работал с абхазской диаспорой в Турции, занимался организацией митингов и сбором гуманитарной помощи для абхазского населения.

«В послевоенное время было тяжело всем. Но нам, репатриантам, в особенности. У местных всегда была опора в лице родственников, у нас же такой поддержки не было. Зато у меня есть надежные друзья и соратники, которые готовы в любой момент прийти на помощь. Я за это им очень благодарен».

Сразу после войны, в марте 1993г., был создан Комитет по Репатриации при кабинете министров РА. В 1995г. Октай занял пост заместителя председателя Комитета, а в 1997г. был избран депутатом Народного Собрания - Парламента РА. (Традиционно одно место в абхазском парламенте зарезервировано для представителя диаспоры.) Работа в Парламенте обеспечила Октаю репутацию оппозиционера: « Если ты просто говоришь, что думаешь, и при этом твоя точка зрения не совпадает с «официальной», то тебя тут же спешат назвать оппозиционером. На самом деле, я никогда не ощущал себя таковым, просто свободно высказывал свое мнение. Тогда я и понял, что люди идут в политику ради личных интересов. Народ и его нужды мало кого беспокоят».


Говоря о проблеме репатриации в Абхазии, Октай отмечает, что на его взгляд, для репатриантов надо строить не большие квартирные здания, а выделять им по домику с участком, чтобы они могли прокормить себя первое время: «Нужно комплексно подходить к этому вопросу. Эффективная политика адаптации репатриантов может решить многие проблемы абхазского общества. Компактные поселения репатриантов могли бы возродить к жизни некоторые абхазские села. Но опять-таки, для этого прежде всего надо решить социальные проблемы в самих деревнях».

Сейчас у Октая и Дарьи две дочери. Старшая, Мрамза, учится на юриста в Стамбульском Университете. Младшей, Гуранде, 4 года. Она живет с родителями в Сухуме. Оставив политическую деятельность, Октай занялся переводом книг с турецкого на абхазский. В 2008 году он впервые перевел воспоминания Адиле Аббас-оглы «Моя Абхазия… Моя судьба».

« Мне часто приходилось переводить, и всегда это удавалось. Поэтому я с удовольствием начал заниматься литературными переводами»,- говорит Октай.

В Турции живут близкие родственники Октая Чкотуа, и он с семьей часто ездит их навещать. Но он никогда не жалел, что переехал в Абхазию. «Да, возможно, в Турции я жил бы более благополучно, но только тут, у себя на родине, я могу быть счастлив».

Проблемы одни на всех.

История Октая Чкотуа – пример успешной адаптации в новом обществе, однако, к сожалению,не всегда все складывается так благополучно. В мае этого года в Сухум прибыла группа этнических абхазовв составе 32 человекиз Сирии, где идут ожесточенные бои.

Семья Гечба была в числе этих самых новоприбывших репатриантов. В сентябре Мохаммед Гечба с женой, матерью и пятью детьми поселился во вновь отстроенный для репатриантов из Сирии дом в поселке Дранда. Поселок находится примерно в 20 километрах к востоку от столицы.

Туда я и отправилась, чтобы познакомиться с семьей Гечба. Живут они в квартире на седьмом этаже. Лифт упорно не откликался на мои настойчивые попытки его вызвать, так что пришлось подниматься пешком. Я постучалась. За дверью суета, дети подбегают к двери и, видимо спрашивают «Кто там?» по-арабски. Открыла все-таки Рода, мать семейства, вполне современно одетая девушка, в джинсах и кофточке. Лишь белый платок, покрывавший ее голову, говорил о послушании своей религии - исламу. УРоды и Мохаммеда пятеро детей, тройняшки – Майя, Тая и Адам, постарше Лиза и Наташа. Они то и дело с любопытством и в то же время, стесняясь, заглядывали в гостиную, где мы беседовали с их родителями.


«Решение переехать в Абхазию далось, конечно, не легко. Тем более, когда у тебя столько детей. Если ты сам по себе, то все намного проще, а тут надо обо всех думать. Но нас поддерживало правительство Абхазии и давнишняя мечта приехать на свою историческую родину»- говорит Мохаммед.

В Сирии Мохаммедработал в личной охране высших должностных лиц посольства США. Он с гордостью продемонстрировал свои фотографии с прежней работы, где он с улыбкой на лице, пожимает руку своему начальству. Признаться честно, я сначала его не узнала, потому что на фотографии был изображен молодой, пышущий здоровьем мужчина в классическом черном костюме, в хорошей физической форме, а Мохаммед, которого я видела перед собой- худой, с проступающей проседью в волосах глава многодетной семьи. Сейчас Мохаммед работает в фирме по продаже стройматериалов: «Нам нужны деньги, поэтому я берусь за любую работу, которая попадается под руку: и штукатурю, и кирпичи кладу». На вопрос о том, не содействует ли Госкомитет по Репатриации его трудоустройству, Мохаммед ответил кратко: «Обещали». К слову говоря, с момента их приезда в Абхазию прошло уже почти полгода.

Рода – молодая улыбчивая жена Мохаммеда, изучает абхазский и русский языки на подготовительных курсах в Абхазском Государственном Университете. Каждый день она ездит в столицу, чтобы отвезти младших детей в детский сад, а старших в школу-интернат. «Иногда приходится задерживаться в городе, а после шести уже нет общественного транспорта. Тогда остается только брать такси, это очень дорого. Доехать от Сухума до Дранды стоит 500 рублей» - жалуется Рода.

В общем, проблемы семьи Гечба мало чем отличаются от проблем любой среднестатистической многодетной семьи в Абхазии. Главной жалобой всех репатриантов из Сирии является вопрос прописки.

«Мы ждем прописку уже больше двух месяцев. Буквально на днях мы говорили с главой администрации района и он сказал, что Комитет до сих пор не предоставил никаких документов. Мы не знаем, почему они так тянут с этим вопросом, хотя часто интересуемся у них об этом»,- говорит сосед Мохаммеда и Роды, репатриант Аус Маршьан. Между тем, работники Комитета по Репатриации, комментируя эту ситуацию, говорят, что работают в данном направлении, и «процесс идет».


Однако, несмотря на все сложности адаптации, семья рада своему переезду и полна энтузиазма. «Культурного шока испытать не пришлось,- говорит Рода,- поведение людей в Сирии и тут не сильно отличаются друг от друга. Конечно, абхазское общество не религиозно, но и в Сирии в этом вопросе нет единства. Главное, что нас никто не притесняет, мы чувствуем себя абсолютно свободно, исповедуя ислам». В Сухуме действуют две мечети, которые и посещают местные мусульмане.Некоторые местные жители высказывают опасения по поводу вероятности усиления исламского влияния в Абхазии, но на деле для этого в стране нет ни социальной, ни религиозной базы. В Абхазии испокон веков мирно сосуществовали ислам и христианство.

В отличие от абхазов, проживающих в Турции, в Сирии нет однородной абхазской общины как таковой. «Мы все живем в разных городах. Наша семья жила в области Голанских высот, которая находится на границе с Израилем. Черкесы, среди которых есть и абхазы, живут в основном вокруг Дамаска, в деревнях БирАжам и Берека»,- рассказывает Мохаммед,- «поэтому у нас, прямых потомков абхазов, не сохранился язык, как он сохранился в Турции. Лишь некоторые старшие еще понимают абхазский».

Мохаммед мало знает о своих предках, которые покинули Абхазию во времена махаджирства. Его прадед уехал в Турцию с семьей в 1880г. Оттуда они переехали в Сирию и окончательно там обосновались.

История махаджирства.

Семью Октая Чкотуа и семью Гечба объединяет многое, и в первую очередь, это история. История махаджирства. Слово «махаджир» на арабском языке означает «вынужденный переселенец». Оно, в первую очередь, связано с переселением Пророка Мухаммеда и его сподвижников из Мекки в Медину. События 19 века на Кавказе придали этому слову новую нагрузку – например, в абхазском языке этот термин (амхаджьыр) приобрел значение «беженец, изгнанный с родины».

Проблема махаджирства в Абхазии насчитывает 150-летнюю историю. Массовое переселение горцев Кавказа в Турцию и другие страны Ближнего Востока развернулось в конце 50-х гг. XIX-го столетия. Тысячи абхазов были вынуждены покинуть свою родину. Выселялись в основном борцы против русского присутствия в регионе, те, кто неоднократно поднимал восстания против русских и поддерживал протурецки настроенных абхазских князей.В 1866 году прошла самая крупная волна махаджирства в связи с антирусским восстанием, охватившим больше половины территории Абхазии. За оружие взялись более 20 тысяч человек, которые в 1867 году были высланы в Турцию. В результате, более половины абхазского населения оказалось за пределами своей страны.


Во времена СССР связи с Турцией не было, и абхазская диаспора фактически находилась в изоляции. Ситуация изменилась к лучшему только в конце 80-х годов в связи с политикой либерализации. Перестройка Горбачева и падение железного занавеса открыли новые перспективы для общения диаспоры с родиной. Между Абхазией и Турцией стали осуществляться морские пассажирские перевозки. Люди, наконец, получили возможность налаживать контакты с родственниками.

Грузино-абхазская война 1992-1993 гг. во многом повлияла на сближение абхазо-адыгских диаспор. Она всколыхнула северокавказскую диаспору во всем мире. Вокруг Абхазии была организована гуманитарная помощь, началось движение добровольцев из числа потомков махаджиров. Можно говорить о том, что эти самые добровольцы и стали первой волной процесса репатриации.

Сегодня в обществе и на правительственном уровне уделяется большое внимание процессу репатриации. Для Абхазии вопрос возвращения своих соотечественников –это не только восстановление исторической справедливости, но и вопрос самосохранения, выживания. Внушающая тревогу демографическая ситуация в Абхазии просто требует прилива нового абхазского населения.В пользу государственной политики репатриации и регулирования этнического баланса был принят закон о гражданстве, который гласит: каждый абхаз-абазин, независимо от его места рождения и места проживания, автоматически становится гражданином Республики Абхазия. Этот статус официально регистрируется после того, как данное лицо прибывает в Абхазию и обращается в соответствующие инстанции для получения паспорта гражданина Республики Абхазия.

«В течение этого года было организовано две правительственные миссии в Сирию»,- говорит глава отдела Турции и Ближнего Востока МИДа РА Гицба Инар. « Во время первой поездки мы встретились с представителями абхазской диаспоры и провели анкетирование, которое помогло нам понять настроения наших братьев по поводу переезда на историческую родину. Нами было выяснено, что в Сирии проживает около 1000 – 1200 этнических абхазов. Мы разделили изъявивших желание приехать на несколько групп: тех, кто готовы приехать в течение 3-6 месяцев и года. Затем, вернувшись в Абхазию, начали подготовку к тому, чтобы принять и расселить людей».


В результате, в мае нынешнего года приехала первая группа абхазов из Сирии в составе 26 человек. Вновь прибывшие репатрианты были расселены в тур гостинице «Айтар». С первых же дней для них были организованы классы абхазского и русского языка, которые многие посещают и до сих пор. Большая часть репатриантов в сентябре переехали в реконструированный для них дом в поселке Дранда, еще четыре семьи пока живут в гостинице. С того времени постепенно приезжают и остальные члены их семей, которые находились в Сирии. С мая месяца до сегодняшнего дня количество вернувшихся из Сирии в Абхазию репатриантов составляет 103 человека. В ноябре глава государства Александр Анкваб поручил Госкомитету по репатриации выплачивать каждому неработающему взрослому члену семьи по 10 тысяч рублей и еще по три на каждого несовершеннолетнего ребенка.

Бизнес

Однако было бы преувеличением говорить, что представители диаспоры играют большую роль во внутренней жизни Абхазии. Все еще имеются существенные адаптационные трудности: зачастую плохое знание русского языка, который играет важную роль во всех сферах жизни в Абхазии, трудности с нахождением работы и с карьерным ростом. Большинство всех проживающих сегодня в республике репатриантов из Турции занимаются бизнесом.

Одним из начинающих бизнесменов в Абхазии является и ЭркутЗванба, довольно-таки успешный предприниматель, владелец двух гостиниц в Турции.Впервые он посетил Абхазию в мае этого года. Приехал он к своим друзьям и родственникам, которые не раз посещали его семью в Турции, в городе Адапазар, в котором компактно проживает абхазская диаспора. По словам Эркута, даже если кто-то продает дом в их поселении, то хозяева обычно никогда не продают его представителям другой, не абхазской национальности. «Только благодаря такой сплоченности мы сумели сохранить и язык, и традиции до сегодняшнего дня»,- говорит он.

«Друзья неоднократно звали меня в Абхазию, предлагали начать тут какое-нибудь дело, которое будет полезно для страны, но я как-то не задумывался об этом всерьез. Как бы ни скромно это не звучало, я не искал какого-то нового бизнеса, у меня дела и так налажены. Хотите верьте, хотите нет, но приехав сюда в первый раз, я будто почувствовал что-то родное. Ведь это внутри каждого абхаза сидит, в крови. От этого никуда не уйдешь», - рассказывал Эркут, потягивая сигарету. Он пока плохо говорит на абхазском, хоть и понимает, поэтому пришлось воспользоваться помощью переводчика, который, кстати, тоже махаджир, ныне проживающий в Турции.


«Абхазия - невероятно красивая страна, но не может ведь экономика держаться только на туризме. Это сезонный доход. Тут много всего можно сделать нужного и полезного. Так вот я решил построить теплицу, в которой буду выращивать электро-модифицированные продукты».
Добиться разрешения у правительства, по словам Эркута, было не просто. «Тут ничего не делается без ведома президента, мне долго не давали разрешение на то, чтобы купить такую большую территорию (З 000 га). Я прекрасно понимаю, что для маленькой Абхазии в особенности имеет значение, кому и для каких целей продавать свою землю. Но даже человеку с благими намерениями очень сложно на сегодня в Абхазии начать какой-то бизнес, потому что власть всех контролирует, все держит под собой. Хотя мне стоило это не малого труда, я своего добился, и мне дали разрешение на сооружение теплицы».

Эркут, смеясь, жалуется на национальную черту всех абхазов- лень. С утра собрать весь персонал на работе практически невозможно. Но Эркут понимает, что необходимо создавать рабочие места, поэтому он привез только нескольких специалистов и управляющих из Турции. Остальные вакансии он оставляет для местных жителей.«В Турции моя работа проходит в основном в офисе, но тут я сам надеваю перчатки, рабочую одежду, сапоги и работаю в теплице. Надо же подавать хороший пример» - рассказывает он.

Если все пойдет по плану, то через три года будет первый урожай помидоров, которым Эркут пообещал угостить меня одной из первых. Семья Эркута находится в Турции, пока он тут налаживает дела, но в скором времени они надеются перебраться всем семейством в Абхазию.

Как подчеркивают сами репатрианты, не финансовые трудности являются главной проблемой при переезде в Абхазию, а именно их социальная адаптация и востребованность в новом обществе. Абхазы-репатрианты, как показали годы, являются в массе своейзаконопослушными гражданами-тружениками, которые наравне с другими согражданами принимают активное участие в построении новой Абхазии, а при необходимости готовы и защищать ее с оружием в руках.