birmaga.ru
добавить свой файл

1
Пролог

Лима встретила членов археологической экспедиции Семенова густо-серым покрывалом тумана, в воздухе висела легковесная водяная пыль. Говорят, что эти края приветствовали только испанского конкистадора Франсиско Писарро, основателя Лимы, уничтожившего загадочную цивилизацию Инка. Он попал сюда в тот редкий момент, когда сияло солнце. Каждый раз, выходя из аэропорта Хорхе Чавеса после перелета, у профессора Семенова возникало ощущение полусна, нереальности всего происходящего, зыбкости границ между видимым и кажущимся. Так было и сейчас.

Проводник, мрачный индеец Хуан уже ждал их. Рядом стоял Родригес.

- Добрый день! - Семенов протянул руку Родригесу.

- Ола! – буркнул Хуан Стивену и Ирине, отвечая заодно на рукопожатие Семенова. Местный индеец Хуан, которого нашел им Родригес в качестве носильщика и проводника, когда Семенов договаривался с министерством о разрешении на раскопки, разговорчивостью не отличался, но дело свое знал хорошо. – Автобус уже ждет, пойдемте.

Дорога из города состояла сплошь из чадящих пробок и старый автобус еле тащился. Туристов в Лиме очень много, все хотят посмотреть город и выехать за его пределы. Поэтому выбраться отсюда не так-то просто. «В горах темнеет быстро Нужно успеть к вечеру, чтобы разбить лагерь до заката солнца»,- думал про себя Семенов.

Игорь Сергеевич Семенов был профессором МГУ, крупнейшим археологом, специалистом по цивилизации Инки. Некогда эта исчезнувшая цивилизация находилась на территории Перу и их землю называли золотой. У инков было много золота, из которого они строили храмы, делали украшения, статуэтки и другие вещи. Много золота они отдали своим завоевателям – испанцам. Но еще больше инки спрятали его от конкистадоров в глубине Анд. Дело было так: Уайна Капак, правитель Инки, нарушил вековые традиции и назначил равноправными наследниками трона двух своих сыновей - Уаскара и Атауальпу. Перед смертью он разделил империю на две части, завещая сыновьям жить в дружбе, союзе и братском согласии. И едва Уайна Капак навеки закрыл глаза, между братьями вспыхнула тайная вражда.


Этим обстоятельством и умело воспользовались испанские конкистадоры во главе с Писарро, пришедшим из Панамы в Перу. Вооруженный отряд был невелик - всего шестьдесят семь кавалеристов и сто десять пехотинцев. Писарро заманил в свой лагерь Атауальпу. Заточив его в темницу, испанец потребовал огромный выкуп: всю комнату объемом в семьдесят кубометров, в которую заточили Атауальпу, нужно было наполнить драгоценностями и золотом. Быстрые гонцы инков «часки» разбежались во все концы страны. Они несли кипу с желтыми шнурами, обозначавшими золото. На шнурах были завязаны узелки. Они «говорили», сколько золота, куда и к какому времени нужно принести.

Атауальпа хотел жить. Солнцепоклонник, он предал свою веру, обычаи, традиции и прошел обряд крещения. Его крестным отцом стал алчный Писарро. Но новообращенный Франсиско де Атауальпа не избежал смерти от гарроты. Перед самой смертью к нему пришло осознание того, что он предал свой народ, которого поработили испанцы. И в этом была и его вина, Атауальпы. Тогда Атауальпа переправил инкам свое последнее прощальное письмо – кипу, в котором на нитях, привязанных к бруску золота, было завязано тринадцать узлов. Это была последняя воля Атауальпы.

Инки в тот же день повиновались приказу. Все золото и драгоценности из храмов бесследно исчезли. Десять тысяч инков унесли сокровища в им одним известный тайник, под охрану своих богов. Много дней и ночей продолжался их путь. Усталые, голодные, они шли вперед, свято веря, что когда-нибудь прогонят бородатых убийц со своей земли и бесценные золотые чаши и блюда с тончайшей резьбой, кубки, украшенные драгоценными камнями, статуэтки богов возвратятся на свои места в храмы. Но государство инков больше не смогло возродиться. А огромные сокровища бесследно исчезли. Но где инки спрятали золото и что значили тринадцать узлов на кипу - это до сих пор остается загадкой. Возможно, они указывали место, куда следовало отнести сокровища. То, что золото инков действительно существовало, непохоже на легенду, слишком много достоверных сведений о нем передавалось из поколения в поколение.


«Золотая земля» и ее исчезнувшие жители завораживала Семенова своей древностью и непостижимостью. Игорь Сергеевич вряд ли назвал бы себя авантюристом. Однако где-то в глубине души надеялся, что тайна инков однажды откроется и он найдет спрятанные сокровища. Семенов уже был на раскопках в Куско, древней столице инков, на развалинах Вилькабамбы, Мачу-Пикчу, Ольятайтамбо, Кенко. В этот раз его путь лежал в одно из высокогорных ущелий западной части Анд, о котором говорили, что именно в этом ущелье инки и спрятали свои сокровища от испанских конкистадоров. Местные жители называли это место проклятым и утверждали, будто его охраняют древние боги исчезнувшей цивилизации Инки и души тех, кто безуспешно пытался раскрыть секрет инков и завладеть золотом. Мало кто вернулся оттуда.

В этот раз состав экспедиции Семенова был невелик. Вместе с ним и проводником три человека – Киви, Ирина и Родригес. Стивен Киви, преподаватель Бостонского университета, был специалистом по древним языкам народов Латинской Америки. Свою аспирантку, длинноногую красавицу-шатенку Зотову Ирину, которая приходилась ему племянницей, профессор взял, чтобы отлучить на время от Московской тусовки и вернуть в лоно науки. Ирина писала у него диссертацию об узелковом письме Инки – кипу, предпочитая если не тусоваться, то черпать информацию из книг библиотеки, но не в экспедициях. Жара, грязь и отсутствие воды нагоняли на нее отнюдь не романтическое настроение. Правда, увидев в аэропорту Киви, она воспряла духом. Он ей показался немного занудным, но все-таки душкой. Он годился на то, чтобы скрасить ей время. Присутствовать при раскопках пожелал и Педро Родригес. Веселый и жизнерадостный потомок инков, он являлся представителем правительства Перу. В экспедиции толку от него было мало. Семенов был немного удивлен, когда перуанец сообщил ему о своем желании присоединиться к ним. Но согласился – не стоило обижать местных.

В автобусе было жарко. За рулем был Хуан. Семенов сел впереди, чтобы следить за дорогой. Родригес, Киви и Ирина расположились на трех разных сидениях. Родригес дремал. Стивен и Зотова вполголоса переговаривались. До Семенова долетал смех Ирины и обрывки разговора. Племянница, судя по голосу, была в игривом настроении. И не без повода. Судя по всему, американец заинтересовался ею. Видимо, теперь девушка чувствовала себя в своей тарелке – к вниманию мужчин ей было не привыкать. Сейчас Ирина рассказывала про свою подругу Свету, спортсменку и любительницу экстрима:


- У меня подруга Светка есть. Так она большая любительница времяпровождения в таких местах, где себе запросто можно шею сломать. Ну, вы понимаете, о чем я? Разные там спелеотуры, каньонинг, спелео-дайвинг, рафтинг. Жуть, словом.

- А что любите Вы? – заинтересовался Киви. – Я вот, к примеру, люблю футбол и даже был нападающим в университетской команде.

- Да, по Вам видно, что вы в хорошей форме. А меня такие варианты не привлекают. Рисковать жизнью – это не мое. И спорт я не люблю. Не понимаю, зачем им заниматься, если у меня и без того прекрасные формы. Я вообще девушка культурная и люблю культурный отдых. Без пыли и грязи. Светская тусовка, стильные вечеринки, стильные рестораны, стильная одежда, стильные люди – вот это дело.

- О, Ирина, - рассмеялся Стивен, - представляю, каким потрясением для Вас является эта поездка! И как Вы только согласились на это?

- Научрук настоял, - вздохнула Зотова. – Я сейчас могла бы отдыхать на Мальдивах, а не трястись в этом автобусе. Донимает меня с этой диссертацией. А мне она ни к чему. Ну зачем, скажите, мне эта муть? Какое это отношение к нашей жизни имеет – древняя цивилизация инков? Мне и без этого легко живется. Кстати, дядя говорил, что Вы специалист по древним языкам народов Латинской Америки. Почему Вы этим вообще занимаетесь?

- Язык – это совокупность знаков. Умея читать знаки чужой культуры, чужого языка в экспедициях я находил путь к древним захоронениям, храмам, разрушенным городам. Именно поэтому мне открылось то, что искали многие, но не находили. Они просто не умели читать знаки. И бывало, что это стоило им жизни.

- И что же сейчас говорят Ваши знаки сейчас?

- Они говорят, что Вы очень привлекательная девушка.

- Спасибо! – в голосе девушки появились томные интонации.

Семенов перестал прислушиваться.

Старый автобус карабкался вверх по горному серпантину. Уши у сидящих закладывало. Чем выше они поднимались, тем больше менялся пейзаж за окном. Кактусов, лишайников больше не было. Густая растительность покрывала горы. Огромные бамбуки, древовидные папоротники, мхи, изобилие цветущих орхидей манили своей красотой, завораживали. С дерева на дерево перелетали яркие птицы. Было в этой природе что-то дикое, первобытное, еще не открытое и потому чертовски притягательное. И в тоже время опасное.


К вечеру экспедиция добралась до места. Семенов, Киви, Родригес и Хуан выгрузили вещи, разбили лагерь, развели костер. Ирина разбирала съестные припасы, решая, что можно приготовить на скорую руку.

- Хуан! - позвал Семенов. – Я хотел бы осмотреть местность. Проводишь?

Хуан отошел от костра и приблизился к профессору.

- Еще немного и солнце сядет. А здесь, в горах, темнота опасна. Духи гор не любят, когда их беспокоят раньше времени. Не стоит торопиться. Завтра с восходом мы сможем двинуться в путь.

- Нет, давай сейчас. Ты же хорошо знаешь эти места. Уверен, тебя ничто не собьет с дороги, никакая темнота.

Индеец нахмурился, но спорить не стал. Игорь Сергеевич подошел к своему рюкзаку, взял фонарик и фотокамеру.

- Вы куда, профессор? – раздался голос Киви.

- Хуан покажет мне местность, - ответил Семенов и сфотографировал его.

- Будьте осторожны и не отходите от лагеря далеко, - забеспокоился Киви.

- Не переживайте, Стивен, мы вернемся быстро и будем поблизости. Кроме того, со мной надежный проводник, - улыбнулся Игорь Семенович. – Вы лучше позаботьтесь о моей племяннице. Не упускайте ее из виду. Эта девчонка непривычна к таким походам, ей город подавай.

Киви рассмеялся.

Семенов сделал еще пару снимков в лагере и они двинулись в путь. Индеец и профессор шли, пробирались сквозь высокие бамбуки. Дорога змеилась по крутой горе и вела вверх. Взбираться было трудно, ноги то и дело соскальзывали по влажным растениям. На трудных подъемах Хуан подавал археологу руку, помогая взобраться. Неожиданно крутизна закончилась и они вышли на открытое плато, напоминавшее небольшую площадку для просмотра. Археолог посмотрел вверх. Солнце клонилось к закату, расцвечивая окружающее фантастическими красками. Это было очень красиво. Семенову подумалось, что давным-давно вот так, возможно, и древние инки провожали уходящее дневное светило на покой. Они были солнцепоклонниками. Древняя легенда говорит, что отец-Солнце и мать-Луна отправили однажды к людям своих детей, Манко Капако и Оэлло Уаку, брата и сестру, мужа и жену. Небесная чета прошла по горам и долинам, вдоль берегов большой воды, вплоть до самого озера Титикака. Они принесли с собой золотой жезл. Там, где его острие легко входило в землю, дети Солнца намечали места поселений, ибо земля тут была плодородная. В долине Куско золотая палка так глубоко вошла в землю, что затонула в ней навеки. Дети Солнца поселились здесь и с любовью управляли людьми. Манко Капак обучил мужчин земледелию, а Оэлло Уака приучила женщин прясть и ткать. Люди отовсюду стекались к ним и основали здесь город Куско. Но пришло время и дети Солнца исчезли во глубине веков, а их родитель, солнце, продолжает свое шествие по небу…


Налюбовавшись феерией красок заходящего солнца, профессор решил осмотреть скалу, к которой примыкало плато. Плато было площадкой перед входом в пещеру. Профессор включил фонарь и они с Хуаном вошли вовнутрь. Навстречу с отвратительным писком вылетела стая растревоженных летучих мышей. Хлопая крыльями по лицам вошедших, цепляясь за одежду, туча мерзких существ кружила над головами людей, не давая ступить ни шагу. Отбиваться от них было сложно. Семенов направил свет фонаря вверх и шумная стая разлетелась в разные стороны. Путь был свободен.

В пещере было влажно, с потолка капала вода. Осторожно ступая по камням, Семенов с Хуаном двигались вдоль стен, пока не обнаружили в одной из них вход в лабиринт со сложной системой подземных тоннелей. Все ходы были рукотворны. Семенов оглянулся на Хуана.

- Это чинканас, - сказал Хуан.

- Да, я знаю, - ответил Игорь Семенович.

Инки строили чинканас для своих секретных целей, а чтобы не заплутать в лабиринте, использовали длинные цветные нити. Древняя легенда гласила о том, что в одном из таких лабиринтов в глубине гор дети солнца и спрятали золото от испанских конкистадоров. Люди искали в них спрятанные сокровища, но мало кому после долгих блужданий удавалось вырваться из темноты подземелья. Говорили, что тайники охраняются нагасами - пещерными драконами, полулюдьми-полуящерицами и что самое страшное в этих подземельях были не запутанные ходы, а эти пещерные существа, высасывающие жизнь из человека и лишающие его разума.

- Пойдем дальше, - скомандовал Семенов.

- Нам не место тут, - ответил Хуан. Он начал жалеть, что привел сюда археолога. Их путешествие по лабиринту становилось слишком опасным.

- Нет, Хуан, - настаивал Игорь Семенович, - я хочу, чтобы мы продолжили наш путь.

- Вы археолог, но из чинканас выбраться не так просто. Мы пропадем здесь бесследно, а если все-таки нам посчастливится, мы выберемся и даже увидим солнце после пребывания в этом проклятом месте, то навсегда это запомним. Ценой собственного рассудка.


- Рассказывай малым детям эти небылицы, - разозлился Семенов, – мы должны попасть вовнутрь. Ради этого мы сюда и пришли. В конце концов я плачу тебе за это!

Хуана это обезоружило. Молча они двинулись дальше, произвольно выбирая дорогу. Бесчисленные ходы переплетались между собой, расходились и снова сходились, образуя сложный узор тоннелей чинканас. Индеец с Семеновым долго бродили по ответвлениям ходов, археолог рассматривал стены, по возможности потолок, удивляясь выполненной трудоемкой работе людей. Археолог искал каких-нибудь подсказок, зацепок. Жаль будет, если это просто лабиринт и ничего более. Их в Андах очень много. Правда, правительство Перу не пускало больше в чинканас ни туристов, ни археологов. Входы в пещеру с лабиринтами по всему Перу обносили решеткой. Но Хуан сказал, что знает один чинканас и может туда привести. Семенов и индеец вошли сюда, выходит, не на вполне законных основаниях и, если что-то произойдет, с них будет отдельный спрос. Видимо, поэтому Родригес и решил присоединиться к экспедиции, чтобы держать ситуацию под контролем. Но Родригес не учел того, что Хуану хорошо платили за его работу и терять клиентов индеец не хотел.

Свернув в очередной тоннель, Хуан и Семенов обнаружили вход. Это была пещера в двадцать метров высоты и около пятидесяти метров в диаметре. Она напоминала забытый храм древних инков, стены которого были выложены из крупных камней, стесанных в блоки разной величины. Блоки были подогнаны, так, что между ними не было ни одной щелочки. Семенов прикоснулся рукой к стене. Она была сухой и почему-то теплой. Казалось, что от нее исходит слабый свет и разглядеть храм не составило труда.

В его центре располагалась трехметровая металлическая голова мужчины с длинной бородой. Что это был за металл, Семенов не знал. От головы отходили девятнадцать лучей, образуя венец. Было что-то мученическое в этом образе. Едва взглянув на изваяние, Семенов узнал в нем Виракочи, древнего бога инков. Лицо бога было строгим. Губы плотно сомкнуты, глаза закрыты. Словно он о чем-то задумался и на мгновение закрыл глаза, принимая важное решение. Казалось, еще пара секунд - и он откроет их и начнет говорить. Медленно, неторопливо, как и подобает могущественному Виракочи.


Легенды рассказывали, что Виракочи явился на землю во времена хаоса, чтобы навести в мире порядок. Исчезло солнце, мир погрузился во тьму, а на землю обрушился великий потоп. И вот тогда с Юга пришел белый человек высокого роста и властного поведения. Звали его Виракочи. Он создал в озере Титикака солнце, луну и звезды. Затем он с помощью двух младших Виракочи сделал из камня человеческие фигуры и по их подобию создал людей, назначив каждому племени свою область. Виракочи обладал великой силой и превратил холмы в долины, а долины - в высокие холмы. Он заставлял потоки течь из скал. На крутых склонах ущелий он устраивал террасы и поля. Во многих местах он учил людей жить в любви, мире и согласии. Мифы говорят, что Виракочи, сотворив сущее, уплыл на запад. Больше его никогда не видели. Но легенды говорят, что перед тем, как уйти, великий Виракочи пообещал вернуться. И дети солнца верили. И ждали своего демиурга. И потому однажды они приняли светлокожих и бородатых испанцев за вернувшихся на их берега Виракочи и его полубогов. Это было начало конкисты - начало конца цивилизации Инки.

Металлическая голова могущественного бога доверчивых детей солнца Виракочи покоилась на трехметровом постаменте, сделанном из нефрита, священного камня, почитаемого инками больше других камней. На постаменте Семенов разглядел высеченную надпись на непонятном языке, напоминающем санскрит, которую обрамляли загадочные значки и линии. Под надписью находилась небольшая ниша, где лежал золотой жезл с красным рубином на конце.

По периметру пещеры располагались двенадцать гигантских каменных статуй не то богов, не то чудовищ. Их человеческие головы и туловища было почти невозможно рассмотреть – настолько высокими были эти изваяния. Каменные колоссы стояли на лапах: нижней частью фантастические существа походили на ящериц. Это были нагасы, полулюди-полуящерицы, живущие в чинканас и охраняющие несметные сокровища. Склонив свои головы перед великим богом, гигантские чудовища со своей высоты молча взирали вниз, на непрошенных гостей.


Храм древних инков был величественен. Он подавлял своими масштабами. Человек перед ликами металлического Виракочи и каменных чудовищ здесь делался жалким, ничтожным существом, которого те запросто могли раздавить. Но несомненным было одно – тайна, присутствующая в храме, которой Семенов и Хуан стали сопричастны. Все знаки указывали на то, что сокровища где-то рядом. Оставалось лишь правильно их истолковать. «Продолжать осматривать пещеру, пытаться расшифровать надпись сейчас бесполезно, тем более что этот язык мне незнаком, - думал Семенов. - Лучше будет вернуться сюда завтра вместе со Стивеном. Но до этого неплохо было бы сделать снимки и показать их Киви. Кто знает, может к утру смысл надписи хотя бы частично прояснится».

- Хуан, сфотографируй меня напоследок, и мы пойдем обратно, – Семенов протянул проводнику фотокамеру. - Вот тут, возле постамента, только так, чтобы было видно надпись и значки вокруг нее. И нишу с жезлом захвати.

Хуан взял в руки фотокамеру, профессор приблизился к голове Виракочи. Нефритовый постамент был высоким и Семенов не доходил даже до подбородка бога инков. Хуан отошел на несколько шагов назад, поймал кадр. Фотовспышка осветила на секунду весь храм во всем его величии, ярким светом вспыхнула на металлической голове древнего бога. От головы Виракочи волной разошлось слабое голубоватое свечение.

- Еще сфотографируй все вместе – и постамент, и голову, - просил Семенов.

Хуан сделал несколько шагов назад. Блеснула фотовспышка. Голубоватое сияние, исходящее от головы, постепенно усиливалось.

- Кстати, ради интереса щелкни и статуи, - увлекся Игорь Семенович.

Голова Виракочи начала оживать. Запульсировала голубая жилка на шее древнего бога, затрепетали ноздри, открылись глаза… Хуан онемел. Семенов, глядя на индейца, уставившегося в одну точку, немного отошел и посмотрел вверх. Светящаяся голова бога словно парила в воздухе, нависала над ними. Не в силах сдвинуться, не в силах закричать, индеец и профессор стояли каждый на своем месте, в потоке голубого сияния головы Виракочи.


Инфернальный свет постепенно заполнял и заполнял пещеру. Девятнадцать голубых потоков света из венца древнего бога устремились мощными лучами на двенадцать каменных чудовищ. Постепенно, один за другим, нагасы начали оживать. Статуи задвигали головами, словно разминая затекшие шеи. Затем задвигали руками, делая пассы. Наконец дрогнули ног. Слегка согнув лапы, полулюди-полуящерицы, подчиняясь воле древнего бога, проворно соскользнули со своих постаментов. Волоча за собой длинные хвосты, чудовища двигались к центру храма к своему могущественному повелителю. Каждый их шаг порождал грохот и сотрясал почву. Это было жутко и невыносимо. Страх парализовал Семенова и Хуана, ни бежать прочь, ни кричать не было сил.

Нагасы подходили все ближе. Круг каменных чудовищ вокруг людей сжимался и сжимался. Совершенно не понимая, что происходит, индеец и профессор покорно стояли каждый на своем месте, ожидая дальнейших событий. Весь храм был залит голубым светом, излучаемым головой Виракочи. Когда сияние достигло своего апогея, двенадцать каменных колоссов остановились. Они одновременно подняли вверх свои человеческие руки, вытянули их перед собой. Пальцы нагасов сомкнулись друг с другом, вниз от них хлынул столп светящегося бледно-синего клубящегося дыма, направленный туда, где стоял Семенов. Археолог стоял в эпицентре инфернального света. Ослепленный, он слышал в клубящемся дыме дикие визги, рев и хохот и лихорадочно соображал, что делать.

Хуан наконец очнулся от оцепенения. Какая-то неведомая сила словно тряхнула его и развернула к выходу. Последнее, что он видел, это лицо Семенова за бледно-синей дымной завесой. Индеец, сжимая камеру, и моля своих богов о прощении и спасении, на ватных ногах бросился бежать. Голубой свет, исходящий из храма, освещал ему путь. Хуан бежал, боясь оглянуться. Он слышал за своей спиной грохот, пытался скрыться, сворачивал то в один тоннель, то в другой. Ему мерещились бесплотные тени, слышались какие-то приглушенные голоса, чей-то шепот, шипение. Индейцу казалось, что его сердце вот-вот взорвется от ужаса, но он бежал и бежал, прижимая к груди фотокамеру археолога. Силы покидали его, он чувствовал, что сейчас рухнет тут же, в этом проклятом подземелье, как вдруг неожиданно вбежал в пещеру, через которую с Семеновым они вошли в лабиринт. Хуан сделал после рывок. Шаг и индеец вырвался наружу. Свежий воздух обдул лицо и над ним распростерлось звездное небо.


Индеец бежал вниз, рискуя упасть и сломать себе шею. В ушах его стоял шум. Боясь остановиться, спотыкаясь, не разбирая дороги, Хуан преодолел путь к лагерю в считанные минуты, которые показались ему вечностью. Впереди, среди бамбуков, он увидел три блуждающих небольших пламени. Индеец закричал от ужаса. Ноги его больше не держали и он кубарем скатился вниз, навстречу движущимся огням. Фотокамера, которую он до сих пор прижимал к груди, выпала из рук.

Хуан очнулся, кто-то тряс его и бил по щекам. Открывать глаза было страшно. Над ним склонился Родригес.

- Как тебя зовут? – спросил он.

- Хуан, - с трудом произнес индеец. Тело болело, ныл затылок. Непонятная щемящая тоска навалилась на него. В голове всплыли храм, лицо археолога, голова Виракочи. И этот страшный, сводящий с ума грохот шагов нагасов. Хуан закрыл лицо дрожащими руками.

- Где профессор, Хуан? – не выдержала Ирина. – Отвечай! Это ты куда-то его увел. Где он?! Где?! – трясла его девушка.

- Пещера, пещера, - забормотал индеец на кечуа, – чинканас… там… там… - он махал рукой в сторону, - это были нагасы… я ему говорил, но он не верил…надпись… фотографировать, сказал он…

- Что случилось, что с тобой? – Родригес пытался отнять от лица индейца руки. Когда это наконец удалось, он увидел, что его глаза были абсолютно безумны.

- Боги не любят, когда люди лезут в их секреты… он вмешался, вмешался…Виракочи смотрел прямо на нас… нагасы высосали из него душу…это проклятие…бледнолицые такие любопытные… Свет… много света! – крикнул индеец и затих.

- Да что же это? Что он говорит? Я не понимаю! – нервничала Ирина.

- Он ничего толком не говорит, чем-то сильно напуган. Рассказывает о какой-то пещере… - ответил Киви.

- Ну так пойдемте туда! – продолжала девушка.

- Уже темно, мы не найдем дорогу. С рассветом двинемся на поиски. Я вызову полицейских и спасателей, - сказал Родригес.

- Нет, пойдемте сейчас. Ему наверное нужна помощь, а мы сидим тут и слушаем этого индейца! Я чувствую, что произошло что-то страшное,– начала срываться Зотова. Она плакала. – Он бросил моего дядю, а сам сбежал. Ну пойдемте же искать его.


- Утро вечера мудренее. Ведь так говорят у тебя на родине? Ты должна отдохнуть – Ирина всхлипнула. Галантный Киви обнял ее за плечи.

Родригес и Киви всю ночь дежурили у костра, проверяя время от времени Ирину и индейца. Ирина сначала поплакала, потом уснула. Хуана перенесли в палатку. Всю ночь индеец трясся от каждого шороха. Сон его был беспокойным. В полузабытьи он продолжал выкрикивать о нагасах, о проклятье, убеждал невидимого собеседника не ходить в пещеру.

Утром Родригес по рации вызвал полицию и спасателей, а сам с Киви двинулся по тропе, по которой ушли вчера Семенов с проводником. Ирина осталась в лагере с индейцем. Осмотрев сантиметр за сантиметром плато, они направились к скале. Пещеры не было, не было вообще ничего, что бы ее напоминало. Переглянувшись, Киви и Родригес остались ждать подмогу. Через час на вертолете прилетел комиссар. Затем на машинах приехали спасатели и полицейские. Родригес объяснялся с комиссаром по поводу случившегося, полицейские в это время искали следы.

- Вы говорите, что с вами были еще девушка и проводник. Где они?

- В лагере. Индеец слишком плох, чтобы его вести сюда. Боюсь, что он сюда больше не ходок, - ответил Родригес. – А девушку мы побоялись брать - пропавший приходился ей дядей. Подумали, что ей будет сложно справляться с эмоциями. Да и Хуана нужно было с кем-то оставить.

- Мне нужно их увидеть и задать вопросы, - сказал полицейский.

- Ну, девушка на них ответит. А вот индеец вряд ли.

Комиссар в сопровождении Родригеса и Киви спустились к лагерю. Ирина сидела возле палатки, где лежал Хуан. Увидев пришедших, она встала и пошла навстречу.

- Ну что, нашли? Где он? – первым делом спросила она.

- Нет, - ответил Стивен.

- Почему? Или он мертв? – голос Ирины дрогнул.

- Нет, мы не нашли пещеру.

- Пещера исчезла? Что за бред? Может, индеец обманул, может и не было никакой пещеры? Может, это выдумки? – заводилась Зотова.


- Мэм, мы занимаемся этим. А сейчас я хотел бы задать Вам пару вопросов. Не возражаете? Давайте сядем, Вы успокоитесь и все расскажете. Хорошо? И заодно покажите мне вашего индейца.

- Да, конечно. Пойдемте, он в палатке, - Зотова повела комиссара к Хуану.

Индейцу стало хуже. Его лоб покрылся испариной, он метался в бреду. Добиваться от него каких-либо ответов было бесполезно. Полицейский расспросил Ирину о том, что вчера произошло, осмотрел вещи Семенова.

- «Никон». Отличная вещь. Мой сынишка мечтает о такой, - комиссар вертел в руках фотокамеру.

- Один из рабочих инструментов археолога. Дядя на этом не экономил, - у Зотовой подступили слезы. Чтобы сдержаться, она закусила губу.

- Комиссар! – позвали снаружи.

Зотова и полицейский вышли из палатки.

- Мы ничего не нашли. Если там вчера и была пещера, то сегодня ее нет, - молодой спасатель пожал плечами. – Мистика какая-то.

Подошли Родригес и Киви.

- Вот что, - сказал комиссар. - Мы продолжим наши поиски. И сделаем все возможное. А вы как, остаетесь? Будете продолжать раскопки? – обратился он к Ирине, Родригесу и Стивену. – Если нет, то собирайте вещи, отвезем вас в аэропорт.

- А куда индейца и автобус? - Зотова, Киви и Родригес переглянулись.

- Я об этом позабочусь, - успокоил комиссар.

- А вещи дяди? Что с ними делать? – спросила Ирина.

- Заберите с собой. Если что-то понадобится, вас вызовут. Да, мне нужны будут ваши координаты, - комиссар посмотрел на девушку и Киви.

Индейца погрузили в вертолет. Родригес и Киви быстро собрали вещи, свернули палатки, погрузили все в машину спасателей. До Лимы они ехали молча. Там Киви и Зотову Родригес посадил на самолет Лима - Нью-Йорк на ближайший рейс.

Долетев до Нью-Йорка, Киви направился в Бостон, а Зотова в Москву. Они попрощались, ни слова не упомянув об экспедиции. Они уже не были уверены в том, что пещера была. Между тем, она действительно была. Если бы индеец, которого везли в психиатрическую клинику, мог, то он рассказал бы о том, что лабиринт исчез прямо за его спиной, что горы сомкнулись, скрыв вход, как только он выбрался. Хуан этого не слышал, он был слишком напуган. Но пещера существовала как факт. И доказать это могла непроверенная фотокамера исчезнувшего Семенова, которой индеец фотографировал храм инков и которую сейчас вместе с вещами археолога увозила в Москву Зотова…