birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 9 10
Даган Дж. Человек в подводном мире.


Москва, Издательство "Мысль", 1965 год
Глава № 1. Первые ныряльщики


Первый акт увлекательной истории любительского подводного плавания и подводной охоты разыгрался на мысе Антиб в 20-х годах нашего столетия. Охотником был американский писатель Гай Гилпатрик. По утрам он сидел у теплого синего моря за своей пишущей машинкой и писал о мистере Гленкенноне и ржавой посудине, плывущей по свинцовым, холодным волнам. А после обеда отправлялся в свои экспедиции, вооруженный длинным копьем. В одной набедренной повязке он брел по пляжу под палящими лучами солнца, входил в зеленовато-синюю воду Средиземного моря и неторопливо отплывал от берега. Некоторое время он лежал на воде лицом вниз, разглядывая подводный пейзаж, затем резко поднимал голову, держа копье над собой. Он набирал воздух в легкие и, ударив рукой по воде, выпрыгивал из нее по пояс, резко выдыхал воздух и быстро погружался ногами вниз. Под водой он переворачивался и, энергично работая ногами, достигал дна, чувствуя, что его пустые легкие совсем сплющились. На глубине 40 футов он бросался на большого бурого группера и пронзал его копьем. Затем, перехватывая руками по древку, подбирался к рыбе и, держа копье с бьющейся рыбой перед собой, поднимался на поверхность.

Гилпатрик придумал этот вид спорта для собственного развлечения. Примерно в 1929 году он при помощи замазки сделал защитные "очки-консервы" водонепроницаемыми, надел их и заглянул в подводный мир. То, что он там увидел, натолкнуло его на мысль о подводной охоте. Вскоре его примеру последовали друзья и знакомые, которые освоили примитивную технику "избавления от балласта" с такой же легкостью, как в свое время - жители тихоокеанских островов, тоже нырявшие с "пустыми" легкими. В книге "Наставление для ныряльщика" - первой книге, посвященной подводному спорту, Гилпатрик рассказывает, что были дни, когда он со своей маленькой группой энтузиастов-ныряльщиков опускался под воду до пятидесяти раз. Они заплывали в море без лодок и плотов и ныряли целыми часами - вдали от политики, газет, экономических проблем и домашних забот. Они ничего не знали о подстерегавших их опасностях, и море было снисходительно, ласково принимая в свои объятия существа, которые некогда вышли из него. Гилпатрик написал статью о новом замечательном виде спорта, и она помогла ныряльщикам во многих странах найти друг друга - до сих пор каждый думал, что этим спортом занимается только он один. Его книга вышла в 1938 году. Недавно я видел ее в каюте капитана Жак-Ива Кусто на исследовательском судне "Калипсо". Это был подарок Филиппа Тайе - еще одного основоположника французской школы свободного (автономного) ныряния. Гилпатрик вдохновил Кусто, Тайе и многих других; они превзошли его в технике этого спорта, но не в пылкой отваге, которая увлекла его в неизведанные глубины моря. Война изгнала ныряльщиков из Средиземного моря, а счастливая жизнь Гилпатрика завершилась трагедией. Когда оказалось, что его жена больна раком и надежды на спасение нет, они вместе покончили с собой.


Фотографии первых подводных охотников, подкрадывающихся к огромному меру, напоминают рисунки Джорджа Кетлина, на которых изображено, как сто лет назад охотники индейского племени сиу подбирались с копьями к бизону на лыжах, изготовленных из медвежьих лап. Когда после войны любители вновь стали заниматься этим видом спорта, огромных меру в Средиземном море уже почти не осталось в результате подводных взрывов. Теперь опытным охотникам Морского клуба в Жуан-ле-Пэн Андре Портлатину и Луи Леу приходится по несколько дней изучать привычки какой-нибудь из немногочисленных рыб, обитающих среди подводных скал, прежде чем начать охоту за ней. Наиболее честолюбивые охотники меряются силами с тунцами и другими крупными океанскими бродягами. Таков Альберт Фалько, невозмутимый богатырь из деревушки Сорме к востоку от Марселя, ютящейся среди таких крутых утесов, что в нее можно попасть только с моря. Поддавшись на уговоры одного из своих друзей, Фалько в 1948 году принял участие в первых международных соревнованиях подводных охотников в Антибе. Хотя на левой руке у него нет большого и указательного пальцев (он лишился их, обезвреживая мины), он добыл столько же рыб, сколько все остальные участники соревнований, вместе взятые. Больше в соревнованиях он не участвовал. В его родных местах рыбу ловят для еды, а не ради спортивных медалей.

Мне довелось увидеть, как Фалько охотится. Это было у западного берега Корсики, где "Калипсо" бросила якорь: здесь можно было пообедать, укрывшись от ветра. Я плавал за кормой судна, когда услышал шум на палубе. У трапа для ныряльщиков толпились люди, крича и указывая на что-то впереди в воде. Из толпы выпрыгнул Фалько, сжимавший в руках подводное ружье. Маску и ласты он надел, спускаясь по трапу. Я посмотрел вниз и увидел, как на глубине примерно 25 футов мимо корабля медленно и высокомерно проплывает стая огромных лишесов. Я впервые видел этих рыб - длинных и серебристых, с большими темными глазами. Этот вид почти неизвестен ихтиологам и совершенно незнаком рыбакам. Массивное загорелое тело Фалько появилось прямо в середине косяка. Он выстрелил из своего "арбалета". Огромная пятифутовая рыба отделилась от стаи, из спины у нее хлынула бурая кровь. Другие рыбы поплыли быстрее, не сделав, казалось, ни одного лишнего движения, и скрылись из виду. Раненая рыба резко дернулась, освободилась от гарпуна и помчалась вслед за косяком. Фалько поднялся на поверхность и, улыбаясь, оглядел просторы Лигурийского моря. Это был достойный противник, и он испытывал к нему искреннее уважение. Ныряльщики, не имевшие каких-либо специальных приспособлений для подводного плавания, известны в Средиземном море уже сотни лет. Перламутр, значительное количество которого можно получить, только добывая раковины со дна моря, был в украшениях, найденных при раскопках Фив эпохи шестой династии (то есть примерно в 3200 году до нашей эры); он был обнаружен также при раскопках в Месопотамии (4500 лет до нашей эры).

В греческой мифологии много легенд, связанных с морскими глубинами. Хромой Гефест был сброшен с Олимпа и построил свою кузницу в подводной пещере. Он бог инженеров-подводников. Богиня любви Афродита родилась из морской пены в раковине моллюска и вышла на берег острова Киферы. Она стала женой Гефеста. У Аристотеля, первого ученого-натуралиста, мы находим такие точные сведения о рыбах, что невольно задаемся вопросом, не был ли он ныряльщиком. Он сообщает, что Александр Македонский спускался под воду в водолазном колоколе. Известно, что у Ксеркса в войске были водолазы. Впрочем, выискивать подобные косвенные свидетельства нет надобности. Существование в античные времена профессии ныряльщиков со всей очевидностью доказывается тем фактом, что среди даров моря, которыми пользовались древние греки, были животные, обитающие только на дне, и доставать их могли лишь опытные пловцы. Из морских моллюсков добывали пурпур, которым окрашивали императорские мантии. Губками широко пользовались греки. Губки, пропитанные пресной водой, заменяли римским солдатам фляги. Их употребляли и ныряльщики. Погружаясь в волны, они держали во рту губки, пропитанные маслом. Под водой они надавливали на них зубами, чтобы масло, всплыв на поверхность, уменьшило волнение и тем самым прекратило танец солнечных бликов. Красные кораллы, которым приписывались магические свойства, вывозились даже в Китай, где из них изготовляли знаки отличия для высших сановников. И до сих пор в Южной Италии суеверные крестьянки носят кораллы как талисман от дурного глаза. Раковина Афродиты, которую можно видеть на знаменитой картине Боттичелли, в средние века превратилась в "ракушку святого Иакова": такие ракушки носили паломники, ходившие на поклонение к усыпальнице святого Иакова в испанском городке Кампостелла. В средневековых соборах раковины гигантской тридакны служили купелями для святой воды. Все эти данные свидетельствуют о том, что в Средиземном море, этой колыбели цивилизации, подводное плавание имеет долгую и непрерывную историю.

Народы, живущие на островах теплых морей, занимались подводным плаванием в течение тысячелетий, причем нередко они пользовались специальными приспособлениями. Фредерик Дюма обнаружил французскую гравюру VII века, на которой изображены сборщики кораллов в - защитных очках. Наскальные рисунки на полуострове Арнхемленд (север Австралии), где аборигены сохраняют относительную самобытность, изображают этих живых людей каменного века, плавающих с копьями и связками рыб в руках. На одной французской гравюре VII века изображен подводный пловец-спасатель, за спиной у которого висят сосуды с воздухом. В V веке Леонардо да Винчи сделал несколько эскизов снаряжения для подводных пловцов. Водолазные колокола изобретались столько раз, что я не решился дать хотя бы краткое перечисление этих изобретений, иначе эта книга стала бы вдвое больше. Аборигены Багамских островов, кроткие и миролюбивые индейцы луканья, прекрасно умели бить рыбу копьями и добывать жемчуг. Мой друг Хилари Сент-Джорж Сондерс (несколько лет назад он умер на Багамских островах, где писал историю луканья) сообщает в своей книге (его жена любезно дала мне возможность ознакомиться с рукописью) о трагической участи этих индейцев. В 1509 году Николас де Овандо, испанский губернатор острова Санто-Доминго, уже загубивший тяжким подневольным трудом большую часть коренных жителей этого острова, вспомнил про Багамские острова, никем не тревожимые в течение семнадцати лет, истекших со времени их посещения Колумбом. Дон Николас отправился со своим флотом к Багамам и был гостеприимно встречен ничего не подозревавшими островитянами. Он объявил, кто прибыл с неба и может взять туда всех, кто пожелает отправиться с ним. И более тридцати тысяч человек из сорокатысячного населения взошли на борт испанских кораблей. Дон Николас запер их в трюмах и отплыл в Санто-Доминго. Остальным его кораблям не нужны были штурманы: флагман указывал им путь, отмечая его трупами багамцев. Из тех, кто остался в живых, отобрали лучших ныряльщиков, а остальных загнали в рудники, где они погибли от непосильного труда. Ныряльщиков отправили на невольничьи рынки в Эспаньолу (Гаити) и Гуану (Куба), где за ловцов жемчуга давали по сто пятьдесят золотых. Вскоре они все погибли, как и остальные луканья, захваченные во время позднейших разбойничьих экспедиций. Островитяне полностью истреблены, и об их существовании напоминают лишь остатки предметов домашнего обихода и испанские документы.


Подводные пловцы древности знали, что возможности человека под водой ограниченны, и им были известны опасности, подстерегающие ныряльщика. Однако научное объяснение воздействия глубинного давления на организм человека было дано лишь семьдесят пять лет тому назад, когда Поль Бэр, изучая вопросы физиологии, и в частности проблемы дыхания в разреженной атмосфере, с которыми сталкивались аэронавты, открыл крайне интересные коварные особенности давления воды в море. Основная задача простого ныряния заключается в том, чтобы при погружении в воду удерживать дыхание как можно дольше и успеть выполнить на дне какую-то работу. Достоверно известно, что некоторые ныряльщики опускались без всякого сн аряжения на глубину до 200 футов и что были люди, способные оставаться под водой на небольшой глубине более четырех минут. В 1913 году в Греции некий Стотти Георгиос, ловец губок, у которого не было ни дыхательного аппарата, ни ластов, ни подводных очков, прикрепил трос к оборвавшемуся якорю итальянского линейного корабля "Реджина Маргарита" на глубине в 200 футов, а ведь на этой глубине его грудь, испытывавшая давление в семь атмосфер, была сжата до такой степени, что ее диаметр не превышал диаметра бедра. Но обычно погружения на такую глубину заканчивались несчастными случаями из-за резкой перемены давления. Доктор Альфонс Галь, первый врач, занявшийся изучением профессиональных заболеваний ныряльщиков, в 1868 году обнаружил, что у греческих ловцов губок, когда они поднимаются на поверхность, начинается кровотечение из глаз, носа и рта.

В Японии профессиональные ныряльщицы, ама, собирающие жемчуг на плантациях Микимото, до сих пор ныряют на глубину до 145 футов, не имея никаких приспособлений, кроме подводных очков. Каждая из них ныряет от шестидесяти до девяноста раз в день. Само по себе давление воды не играет большой роли при погружении, несмотря на то, что на глубине 33 футов оно удваивается, на глубине 66 футов утраивается и на глубине 99 футов становится вчетверо большим. Человеческое тело, если не считать пустых полостей, почти не поддается сжатию. Оно имеет примерно такую же плотность, как соленая вода, в которой зародились простейшие животные - предки человека. Давление ставит и перед рыбами и перед людьми только одну проблему: защитить от него способные к сжатию полости тела или (как это делают профессиональные ныряльщики) приучить свой организм переносить подобное сжатие, если оно длится недолго.


Теперь необходимой принадлежностью каждого ныряльщика стала водонепроницаемая резиновая маска со смотровым стеклом, закрывающая глаза и нос. Она открыла для человека подводный мир, дав возможность ясно его рассмотреть. Световые лучи преломляются в воде таким образом, что невооруженный человеческий глаз утрачивает большую часть своей разрешающей способности и изображение на сетчатке получается расплывчатым. Если бы роговица человеческого глаза была плоской, он был бы идеально приспособлен для подводного зрения. Ныряльщики южных морей, погружающиеся на глубину в 100 футов без масок, утверждают, что на этой глубине они начинают видеть относительно четко. Так происходит потому, что давление воды уплощает глазное яблоко. Маска же благодаря различию коэффициентов преломления воды и воздуха как бы приближает подводные предметы и увеличивает их на четверть их настоящей величины. К этому привыкаешь очень быстро, хотя вначале ощущение бывает крайне странным. Пионеры современного ныряния пользовались подводными очками из двух стекол, которые надевают пловцы на дальние дистанции, чтобы предохранить глаза от соленой воды. Подводные очки имеют долгую историю, восходящую к тем временам, когда народы прибрежных стран еще не знали сте кла. Средневековый марокканский путешественник Ибн Батута, посетивший в 1331 году жемчужные отмели в Персидском заливе, писал: "Прежде чем нырнуть, ловец надевает на лицо нечто вроде маски из черепахового панциря, а на нос - черепаховый зажим". Роговые пластины, панциря морской черепахи можно отшлифовать почти до полной прозрачности. Возможно, полинезийские ныряльщики пользовались черепаховыми масками еще до того, как европейские моряки познакомили их со стеклом.

В 1936 году во Франции производились подводные очки типа "ферне". Однако удержать оба стекла в одной плоскости было очень трудно, и изображение почти всегда двоилось. О том, что существуют подводные маски с одним стеклом, Гилпатрик впервые узнал от одного югослава, с которым познакомился на Ривьере. Ему в Италии рассказывал какой-то грек, что видел в Неаполе японских ныряльщиков в таких вот масках. Подобные маски первыми в Японии стали употреблять ныряльщицы на жемчужных плантациях Микимото. Гилпатрик в свою очередь сообщил об этом отставному офицеру французского флота Иву ле Приеру, блестящему изобретателю, придумавшему многие из первых приспособлений для подводного плавания. Ле Приер засмеялся: "Японцы скопировали маску, которую я много лет назад предложил для спасательных аппаратов на подводных лодках. Несколько масок я тогда продал в Японию. Одна стекло, закрывающее оба глаза, использовалось и в ранних типах водолазных шлемов, однако первая современная маска была разработана в 1865 году Бенуа Рукейролем и Огюстом Денерузом для использования с дыхательным аппаратом на сжатом воздухе, который они назвали аэрофором, Четырнадцать лет спустя, когда Генри Флюсе сконструировал свой кислородный прибор, он использовал менее совершенный тип подводных очков. В те дни изобретатели работали в одиночку, не зная, что происходит даже в соседней провинции, не говоря уже о других государствах, и если и рылись в старых патентах, то лишь выданных их собственной страной.


Один из энтузиастов-ныряльщиков, занимавшихся подводным спортом на Ривьере в 30-х годах, Алек Крамаренко, сконструировал маску с одним стеклом, которая не прикрывала носа. Подобные маски под давлением воды прижимаются к глазному яблоку. Чтобы избежать этого, Крамаренко создавал внутреннее давление, по мере необходимости подкашивая в маску воздух при помощи соединенной с ней резиновой груши. Он видел подобные приспособления у японских ныряльщиков. Однако же принцип этого изобретения восходит к 90-м годам прошлого столетия, когда Луи Бутан применил наружные баллоны для создания давления в футлярах подводных фотокамер. Ныряльщикам на Ривьере потребовались годы, чтобы сообразить, что человеческий нос может отлично заменить такие баллоны. Надо было только прикрыть его маской и выдыхать столько воздуха, сколько потребуется. Честь этого изобретения, по-видимому, не принадлежит никому в отдельности. Все пловцы, собравшиеся на Ривьере, догадались спрятать нос под маску примерно в одно и то же время. В 1938 году Филипп Тайе изобрел свою маску . Дюма скопировал свою маску с маски Тайе. Недавно Дюма принес первую модель этой маски на "Калипсо", чтобы запечатлеть на кинопленке первые шаги подводного спорта. Маска состояла из круглого зеркального стекла, вставленного в тяжелую резиновую рамку, вырезанную таким образом, что сзади образовывалась 'лямка, охватывающая голову. Она была ничуть не хуже продающихся теперь "научно обоснованных" масок.

Сейчас одна лишь итальянская фирма продает сорок семь различных моделей подводных масок; некоторые из них снабжены длинными смешными носами, другие - двумя торчащими вверх дыхательными трубками, так что пловец смахивает на козла. Поток различного рода приспособлений для подводного плавания достиг к середине 50-х годов нынешнего столетия поистине колоссальных размеров. Новички гордо покупают дыхательные трубки с мячиком для пинг-понга внутри, который якобы автоматически закупоривает трубку при погружении в воду. Есть плавники для рук и даже для локтей. Глаза покупателя разбегаются при виде десятков ластов самых различных форм. Стекло все еще остается единственным материалом, пригодным для подводных масок. Есть магическое средство, не дающее ему запотевать. Оно было открыто Тайе, который поделился своим секретом с Кусто и Дюма: перед тем как надеть маску, надо окунуть ее в воду, затем вылить из нее воду, плюнуть на внутреннюю сторону стекла и размазать слюну пальцем; после этого остается сполоснуть маску в воде, и стекло будет сохранять полную прозрачность. Резина, обрамляющая стекло, резко ограничивает поле зрения ныряльщика: он не видит того, что происходит внизу и по сторонам. Кроме того, косые лучи искажают изображение предметов по краям стекла и ныряльщик видит только то, что расположено прямо перед ним. Кусто утверждает, что нормальное поле зрения ныряльщика в маске уменьшается на девяносто процентов. По его мнению, человек "эволюционирует" в рыбу очень медленно. "Нам надо бы иметь глаза там, где находятся уши,- сказал он как-то. Кроме того, глаза должны быть плоскими и состоять из сотен отдельных простых глазков, как у пчелы" Одним из первых пловцов, применивших дыхательную трубку, был майе. Он изготовил свою "тубу" из садового шланга; эта трубка торчала вертикально, но сгибалась, когда наталкивалась на какой-нибудь подводный предмет. Нынешние пластмассовые трубки фабричного производства в сущности ничем не отличаются от этой трубки, а изогнутые даже гораздо легче, чем она, цепляются за подводные препятствия. Подводные пловцы времен Гилпатрика пользовались носовыми зажимами, которые до сих пор применяют ныряльщики в Персидском заливе. В комплект некоторых спасательных аппаратов входили очки с зажимом для носа. Когда была разработана маска, прикрывающая нос, необходимость в них отпала, но в свое время они придавали спасающемуся уверенность.


Позднейшие открытия показали, что группа Гилпатрика сделала множество ошибок: члены группы, например, затыкали уши. Специалисты по физиологии подводного плавания единодушно осуждают замыкание ушей: при увеличении давления затычка может прорвать барабанную перепонку. Огромную роль в подводном плавании играют ножные ласты, которые увеличивают силу отталкивания почти на сорок процентов и к тому же дают пловцу возможность продвигаться вперед без помощи рук. Казалось бы, мысль о ластах должна была возникнуть в глубокой древности, однако они изобретены совсем недавно, и можно точно сказать, кем именно- Луи де Корле. Хотя схожие идеи встречались и в прошлом, они не получили развития. Итальянец Альфонсо Борелли в 1679 году сделал эскиз костюма для ныряльщика; к ногам его прикреплялось нечто вроде когтей, но они предназначались только для ходьбы по дну. В записных книжках Леонардо да Винчи встречаются наброски, на которых изображены ныряльщики с ручными гребками. Но под водой такие гребки практически бесполезны. Бенжамин Франклин, прекрасный ныряльщик и изобретатель всякого рода приспособлений, был еще бостонским мальчишкой, когда соорудил себе плавники, о которых он впоследствии писал в письме Барбе Дюбуру: "В детстве и смастерил две овальные дощечки размером 10 на 6 дюймов с отверстием для большого пальца, чтобы они хорошо держались на ладони. Они напоминали палитры. Когда я плыл, то выбрасывал руки, ставил их ребром, а затем загребал воду всей поверхностью. Я помню, что плавать с этими дощечками мог быстрее, но от них очень уставали кисти. Кроме того, к подошвам я прикреплял нечто вроде сандалий, но они оказались ненужными, ведь толчок производится верхней частью стопы и лодыжкой, а не только подошвой.

Первые любители подводного спорта в Средиземном ре плавали без ластов до 1936 года, когда де Корле стал продавать свои резиновые ласты. Они были запатентованы во Франции в 1933 году, первый образец был изготовлен в 1929 году. Хотя резину начали вулканизировать еще за пятьдесят лет до де Корле, никто не догадался применить ее в этой области. Его ласты распространились по всему миру. В 1938 году олимпийский чемпион по гонкам на яхтах лосанжелесец Оуэн Черчилль отправился на Таити и арендовал там плантацию. "Я увидел- рассказывал он мне- что некоторые местные жители, когда острожили рыбу, надевали на ноги примитивные ласты, которые значительно ускоряли передвижение в воде. Я купил пару таких ластов и показал их одному товарищу по парусному спорту: он много лет плавал у этих островов. Товарищ рассказал мне, что видел подобные ласты у жителей Маркизских островов, которые делали их из пальмовых листьев или плели из листьев пандануса". Черчилль привез эти ласты на родину, в Калифорнию, и восемь месяцев работал над их усовершенствованием. Испытывать их ему помогали пловцы Джонни Вейсмюллер и Бастер Крэбб. Он узнал, что француз Корле уже запатентовал в Соединенных Штатах ласты таитянского типа. Черчилль был честным человеком. Хотя Франция в то время уже воевала, он стал искать изобретателя и нашел его в Алжире, где де Корле служил во французской военной авиации. Француз дал Черчиллю разрешение на изготовление ластов, и он патентовал свои усовершенствования.


В 1940 году Черчилль продал девятьсот сорок шесть пар ластов. Во время войны он изготовил двадцать пять тысяч пар для пловцов союзных войск. Первыми применили ласты для боевых операций итальянцы, скопировавшие "пальмовые листья" де Корле (Черчилль во время своих розысков не обнаружил ни одного итальянского патента на ласты де Корле). Когда секретный объединенный центр разработки боевых операций, которым руководил граф Маунтбэттен, планировал операции английской "подводной пехоты", командир одного из канадских корветов лейтенант Брюс Райт вспомнил довоенные соревнования по подводному спорту на Лазурном береге и сказал: "Нам надо добыть эти ласты для наших людей". В Англии они не сумели найти ни одной пары, а взять в плен достаточное число итальянских пловцов с нужным размером ног им тоже не удавалось. Начальник одной из планирующих групп капитан Хелфорд натолкнулся на решение проблемы, листая журнал для любителей кино. Он рассказывал мне: "Я увидел там фотографию шикарной голливудской звезды в купальном костюме и ластах, надетых не на ту ногу". В результате Оуэн Черчилль получил заказ на ласты. Корабль, на котором была отправлена первая партия ластов, был торпедирован и затонул в Атлантическом океане. Вторая партия благополучно попала по назначению. Обойдя весь свет, французское изобретение вернулось в страну, где оно родилось, в 1944 году, когда английские и американские подводные саперные отряды расчищали подходы к нормандскому побережью. Черчилль подсчитал, что к 1954 году, когда началось повальное увлечение этим видом спорта, только в Соединенных "татах он продал два миллиона пар ластов.

Впервые любители подводного плавания начали пользоваться дыхательными приборами еще при Гилпатрике. Они применяли аппарат для автономного плавания, сконструированный в 1933 году Ивом ле Приером. Этот аппарат состоял из баллона со сжатым воздухом, соединенного трубкой с маской, закрывавшей все лицо. Аппарат давал возможность оставаться под водой в течение двадцати минут на глубине 25 футов и десяти минут на глубине 40 футов. Ныряльщик регулировал поступление воздуха вручную. Он еще не превратился в рыбу, он просто ходил по дну. Ле Приер обучил в бассейнах десятки новичков. Вместе с кинопродюсером Жаном Пэнлеве он в 1934 году организовал Клуб подводников - первое французское общество любителей подводного спорта. Вскоре члены клуба приняли на вооружение ласты Корле и с этого времени обрели свободу передвижения под водой. На Парижской выставке в 1937 году тысячи зрителей любовались ими в огромном стеклянном бассейне, где в прихотливой игре разноцветных огней разыгрывали подводный балет. Дыхательный прибор был усовершенствован Жоржем Комэном, добавившим полуавтоматический регулятор. С этим аппаратом в 1943 году он погрузился в Марселе на глубину 166 футов (через год он был убит в боях за освобождение Страсбурга). В июне 1943 года Кусто провел первые успешные морские испытания автоматического акваланга, сконструированного им совместно с инженером Эмилем Ганьяном. В этом аппарате сжатый воздух подавался под определенным давлением в зависимости от глубины погружения. Это изобретение, втайне разработанное маленькой группой людей в оккупированной стране, было задумано не как орудие войны, а как средство для исследования моря. Оно явилось пропуском, открывшим человеку путь в морские глубины.



следующая страница >>