birmaga.ru
добавить свой файл

1 2
ЧЕРКЕСЫ В КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЕ 1763-1864 гг.

Дзамихов К.Ф.

ЧЕРКЕСИЯ В БОРЬБЕ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ (1763-1864 гг.)

Антиколониальная борьба Кабарды во второй половине XVIII — первой половине XIX века. Во второй половине XVIII века Россия значительно окрепла и утвердила свой международный авторитет. В ее восточной политике происходят изменения по отношению к Кавказу. После ликвидации автономного существования запорожского и донского казачества, а в последующем - и Крымского ханства в российских правительственных кругах начинают разрабатываться широкие планы колонизации южных степей и Предкавказья. Укрепив свои позиции в бассейне реки Терек, царизм своей первоочередной стратегической и политической задачей ставит завоевание Центрального Кавказа, и в первую очередь Кабарды. Только при условии полного завоевания Кабарды царизм мог подчинить Центральный Кавказ и через это удержать свои позиции в Закавказье.

В 60-х годах XVIII века в крае появляется сплошная линия военных укреплений - от Кизляра, заложенного еще в 1736 году, до Моздока (1763), что явилось началом возведения «Кавказской линии». Для сооружения крепостей отбирались земли кабардинцев и др. горских народов. Одновременно расширялась сфера военно-казачьей колонизации. В официальных документах, излагающих правительственную программу, довольно ясно говорилось, что «единственное надежное средство для прочного утверждения нашего владычества на Западном Кавказе есть занятие горного и предгорного пространства нашим вооруженным казачьим населением». В практике царизма, по справедливому замечанию А. В. Фадеева, эта установка применялась и по отношению к Центральному и Восточному Кавказу. Появление новых казачьих станиц в верховьях Кумы, по Лабе и Урупу, Малке и Сунже сопровождалось оттеснением в горы местного населения. Из центральных областей России на Северный Кавказ начинается переселение крепостных крестьян. Поощряя эти процессы, царизм использовал их как рычаги своей завоевательной политики на Кавказе.


Военные крепости, о которых идет речь, являлись форпостами царизма и имели теперь больше не оборонительное значение, как в XVI - XVII веках, а наступательное против горских народов. Кабардинская господствующая верхушка хорошо осознавала, что военные укрепления будут ограничивать их политическую и экономическую независимость, и стала занимать резко враждебную позицию по отношению к России.

Строительство крепости Моздок в 1763 году на территории Кабарды, по своей сути, являлось началом планомерного захвата кабардинских земель. С 1769 года русская военная администрация, назначив приставом в Кабарду секунд-майора Дм. Тоганова, открыто вмешивается во внутренние дела кабардинского общества. Вооруженные выступления кабардинских князей, а также их попытки через свои депутации в Петербург решить вопросы о срытии Моздока, возвращении беглых подвластных, упразднении приставства закончились безрезультатно.

В результате Кючук-Кайнарджийского договора между Россией и Османской Турцией в 1774 году Кабарда была объявлена составной частью России. Как и в период Белградского договора, в данном случае Россия и Турция, определяя сферы своего влияния, делили не принадлежавшие им территории и подчиняли суверенные народы.

Отмеченный договор одновременно должен был укрепить русское влияние среди тех горских народов, которые были связаны вассально-подданническими отношениями с Кабардой, - горских обществ Балкарии, Осетии, Карачая, Ингушетии. С укреплением русских позиций в Кабарде перечисленные народы надеялись освободиться от политической и экономической зависимости со стороны кабардинских феодалов. Царское правительство поощряло эти настроения и использовало их для подрыва мощи кабардинских князей. Но оно не вмешивалось и не препятствовало, когда правители Кабарды взимали подати с соседних горских народов, не присягнувших еще на верность России.

Кючук-Кайнарджийский договор окончательно развязал руки царизму в отношении Центрального Предкавказья. Теперь Россия предпринимает практические шаги к тому, чтобы Кабарда считалась ее составной частью не только де-юре, но и де-факто. С 1777 года ведется расширенное строительство новых кордонных линий и крепостей между Моздоком и Азовом - Екатериноградская (1777), Георгиевская (1777), Солдатская (1779), Владикавказская (1784) и др. Помимо своего прямого назначения, эта цепь укреплений должна была отделить Кабарду от Чечни и тем затруднить их непосредственное влияние друг на друга. Еще при назначении генерала Медема в 1769 году на Кавказ ему была дана инструкция «остерегаться больше всего объединения горцев и возжигать между ними огонь внутреннего несогласия».


Аннексия все новых и новых кабардинских земель привела к тому, что на следующий год, т. е. в 1778 году, кабардинские князья начинают военные действия против русских войск для уничтожения военных укреплений Марьинского, Павловского, Георгиевского и Ставропольского. На начавшуюся антиколониальную борьбу царизм отвечал жестокими карательными экспедициями и контрибуциями. Так, после отмеченных событий генерал Якоби заставил кабардинцев выплатить 10 тыс. рублей, выдать более 2 тыс. лошадей, около 5 тыс. голов крупного рогатого скота и свыше 4,5 тыс. овец. Это был военный грабеж населения. От таких поборов страдал весь кабардинский народ, и в особенности трудовые массы.

Царская администрация для достижения своих колониальных целей часто провоцировала народ. Ярыми проводниками такой политики в Кабарде были генералы Медем, Потапов, Якоби и др., которые прославились жестокостью и вероломством. Чтобы не допустить независимого существования Кабарды и иметь повод для вмешательства в ее внутренние дела, они специально натравливали группировки господствующей знати друг на друга, а также пользовались социальным антагонизмом кабардинского общества. Чтобы держать феодальную знать в повиновении и зависимости, царизм заигрывал с феодально-зависимым населением. Последним было дозволено в случае притеснений со стороны владельцев переселяться на Кавказскую линию. На самом же деле царизму было глубоко безразлично положение простого народа, который, в конечном итоге, оставлялся им на произвол своих угнетателей. Особенно широко пользовался такой политикой генерал П. С. Потемкин, назначенный в 1782 году командующим войсками на Северном Кавказе. Он считал, что «не худо держать» кабардинских владельцев и «подлый народ» «в некоторой друг ко другу зависти».

Военно-административная система, которую устанавливал царизм в Кабарде, вызывал протест со стороны народа. Русские военные власти, приставы и др. чиновники не учитывали сложной обстановки в крае. Они подозрительно относились к местному населению, допускали по отношению к нему грубый произвол и не считались с обычаями и образом жизни, которые складывались здесь веками. Для проезда через укрепленные сооружения Кавказской линии кабардинцам каждый раз необходимо было получать специальные пропуска или «билеты» у представителей царской администрации. Хозяйственная деятельность кабардинского общества нарушалась не только в результате сокращения пастбищных и пахотных земель, на которых возводились крепости и казачьи станицы. Но ощущалась и экономическая блокада, которой часто пользовался царизм в своей колониальной политике. Следствием ее становилось лишение жителей Кабарды доступа к соляным озерам по реке Куме и за Тереком. Если учитывать, что скотоводство было основным видом хозяйственной деятельности горцев, потребность в ней была значительной. Такие ограничения, а также регулярные военные экспедиции осложняли развитие экономики края. Описанная объективная реальность повседневной жизни часто толкала кабардинцев к нападениям на укрепления Кавказской линии. Официально-охранительная историография дооктябрьского периода в лице апологетов колониальной политики царизма (В. Потто, Н. Дубровин, А. Зайончковский, Ад. Берже, Р. Фадеев и др.) изображала борьбу кабардинцев как «хищничество» и «разбои». А в публикациях отдельных авторов того времени освободительная борьба характеризуется как «экспансионистское» движение «отсталых слоев населения» по отношению к России.


В описываемое время Османская Турция не упускала ни одного случая, чтобы в периоды обострения кабардино-русских взаимоотношений не засылать в Кабарду своих агентов для антирусской пропаганды, а также использовать для своих целей и местное духовенство.

Мусульманская религия, которая окончательно утвердилась в Кабарде во второй половине XVIII века, становилась не только учением, обосновывающим феодальные порядки общества, но и идеологическим знаменем в антиколониальной борьбе горцев. Таковым было антиколониальное движение в Чечне под руководством шейха Мансура в конце XVIII века, в котором принимала участие определенная часть кабардинцев.

С 90-х годов XVIII века царизм вводит на территории Кабарды российскую административно-судебную систему управления, следствием которой явился военно-оккупационный режим. С этого периода ликвидация фактической независимости Кабарды, сопровождавшаяся ломкой традиционной экономической и социально-политической структуры и многовекового уклада жизни, вступила в решающую фазу. Даже в такой обстановке царизм был вынужден, как это видно из указа Павла I от 28 мая 1800 года, признать, что кабардинцы и другие горцы «находятся более в вассальной зависимости, чем в подданстве».

В 1793 году в Кабарде были учреждены так называемые «родовые суды» и «расправы», которые непосредственно подчинялись моздокскому коменданту. Фактически, это была реформа судопроизводства, укреплявшая колониальный режим и нарушавшая традиционный порядок кабардинского общества. Основу своих судебных преобразований власти стремились построить на нормах обычного права, т. е. на древнем народном судопроизводстве. Оно, по их мнению, как наиболее близкое и понятное трудовым массам, должно было ослабить власть и влияние феодально-клерикальной знати, враждебной России. Царизм справедливо остерегался шариата, ибо видел в нем ту реальную силу, которая могла способствовать объединению и сплочению всех слоев кабардинского общества в освободительной борьбе. «В то время как туземные приверженцы шариата стремились к полной отмене действий адатов, - писал Ф. И. Леонтович, - русское управление во многих случаях становилось на сторону адата в борьбе с шариатом, прежде всего старалось ослабить действие шариата, а с ним парализовать и силу мусульманского духовенства, всегда представлявшего один из главных тормозов в деле умиротворения края».


В 1794 году в Кабарде началось крупное восстание, в котором принимали участие все слои кабардинского общества: феодальная знать, представители духовенства, феодально-зависимое население. Восстание возглавлялось Измаилом и Адильгиреем Атажукиными, Атажуко Ха-мурзиным из рода Кайтукиных и др. князьями. Как свидетельствуют источники, в схватках с царскими войсками участвовало до нескольких тысяч человек. Оно было жестоко подавлено, и его руководители отправлены в ссылку.

На первом этапе, т. е. в 1778 - 1790 годах, антиколониальная борьба возглавлялась в Кабарде в основном представителями светской феодальной знати. На втором этапе, после бегства Адильгирея Атажукина из ссылки и появления его в Кабарде в 1799 году, здесь разворачивается мощное освободительное движение под религиозными лозунгами. Вокруг Адильгирея Атажукина начинают группироваться представители мусульманского духовенства во главе с эфендием Исхаком Абуковым. С их именами связано особое направление в освободительной борьбе кабардинцев в конце XVIII - начале XIX века - это шариатское движение. Адильгирей Атажукин и его сторонники достигли определенных успехов по объединению всех общественных слоев кабардинского общества, а также превращению отдельных разрозненных выступлений кабардинцев (в некоторых случаях в союзе с абазинами, бесленеевцами и карачаевцами) против царизма в массовое движение. Особый интерес представляет привлечение Адильгиреем Атажукиным на свою сторону широких слоев среднего и мелкопоместного дворянства, среди которых большой популярностью пользовалась идея социального равенства.

В рапорте генерал-лейтенанта Кнорринга сообщалось о том, что «сторонники Адильгирея Атажукина присягнули на Коране поступать единодушно в сем новом начинании, на тот конец, дабы потом способнее приступить ко введению равенства между владельцами и узденями, разглашая: «Почему де нам онаго между собою не иметь, когда оное существует во Франции, что многие узденья, обольщаясь сими видами, обещавшими им мнимые выгоды, отходят от своих благонамеренных владельцев и со злоумышленниками соединяются». Это направление освободительного движения последовательно боролось за учреждение в Кабарде духовного суда вместо родовых судов.


Шариатское движение 1799-1807 годов под их руководством подготовило необходимые условия для введения в Кабарде духовного суда - мехкеме. Ранняя смерть лидеров кабардинского шариатского движения в 1807 году, значительное сокращение численности кабардинского общества в этот период и ослабление вследствие этого национально-освободительной борьбы помешали созданию здесь теократического режима в форме имамата, как позже на Восточном Кавказе или Западной Черкесии. Мусульманские лозунги кабардинского шариатского движения, сплачивая в войне против военно-оккупационного режима, не привели к призывам борьбы со своей феодальной знатью или же со своими единоверцами-мусульманами, покорившимися царской власти, как это было в Дагестане и Чечне при имаме Шамиле.

К началу XIX века вся горная полоса Северного Кавказа, простиравшаяся к югу от линии Кубань - Терек, фактически еще не находилась под контролем русской военной администрации.

В 1803 году царизм начал строительство Кисловодского укрепления и новых казачьих станиц в Пятигорье. По времени это совпало с очередными выборами в родовые суды и расправы. Это послужило поводом для очередного крупного восстания в Кабарде, основным требованием которого являлось уничтожение Кисловодской крепости и ликвидация кордонной линии. Восстание охватило почти все населенные пункты Кабарды. Командующий войсками на Кавказе князь Цицианов в своей прокламации к восставшим писал: «Кровь во мне кипит, как в котле, и члены все во мне трясутся от жадности напоить земли ваши кровью... Ждите, говорю вам, по моему правилу штыков, ядер и пролития вашей крови реками. Не мутная вода потечет в реках, протекающих ваши земли, а красная, ваших семейств кровью выкрашенная». Несмотря на такие угрозы, восстание разрасталось. В это же время восстание в Тагаурии прервало единственную коммуникацию, связывавшую Грузию с Россией. Генерал Глазенап с трудом подавил восстание в Кабарде, разорив полностью свыше 80 населенных пунктов и принудив многих кабардинцев переселиться за Кубань.


В Кабарде и других горских землях продолжалось строительство укреплений, сопровождавшееся уничтожением населенных пунктов местных жителей и вырубкой лесов. Для удержания кабардинцев в покорности главные военные укрепления царизма располагались вблизи аулов, причем линией передовых военных укреплений занимались плодородные равнины. Эти меры должны были поставить порабощаемое население в полнейшую зависимость от представителей царской администрации и «не дозволять непокорным собирать хлеб и пасти свои стада».

Борьба против колониальной политики царизма продолжалась в Кабарде в 1809-1810-х годах. Возглавлявшие ее кабардинские феодалы намеревались переселить подвластное им население из прилегавшей к Кавказской линии равнины в горные ущелья. Феодально-зависимое население отказалось следовать за владельцами, чем сразу же воспользовалась царская администрация, чтобы лишить князей и дворян возможности продолжить сопротивление. Перспектива потери своих подданных встревожила кабардинских феодалов, и они начали срочно формировать депутацию в Петербург с просьбой сохранить их политические и экономические привилегии. Как и в предыдущий период (т. е. во второй половине - XVIII века), царская администрация довольно умело воспользовалась внутренними социальными противоречиями кабардинского общества и для дальнейшего раскола общекабардинского движения. Результатом такой политики в очередной раз явился спад антиколониальных выступлений. Несмотря на это, в апреле 1810 года в Кабарду была отправлена карательная экспедиция во главе с генералом Булгаковым. Ожесточенные сражения произошли в верховьях рек Баксана, Шалушки, Чегема и Нальчика. В конце апреля карательный отряд Булгакова соединился с отрядом генерала Дельпоццо, спешно прибывшим из Екатеринограда. Итогом карательной экспедиции было сожжение 200 населенных пунктов. В своем донесении генерал Булгаков писал: «...кабардинский народ доселе никогда такой чувствительной не имел потери, и никогда еще войска не доходили туда, где ныне чинили поиски, и что они потеряли много имущества, которое сожжено с двумястами селений».


Представители кабардинского общества, обращаясь с прошением к центральным властям, сообщали, что генерал Булгаков «истребил огнем наши дома, имущество разграбил, скот отнял, людей побил, а именно: ...6150 рогатой скотины, 515 лошадей, 125 буйволов, 44015 овец, 6310 пудов медной посуды, 5895 пудов меду, 52 панциря, 180 ружей, 300 шашек, 145 сабель, 2900 серебряной монеты, на 5800 разного товару по цене серебряной монеты, 1420 ароб проса; убито Куденетовой и Танбиевой фамилии узденей и протчи 31 человек, позжено домов - 9585, панцирных шишаков - 31, мечетей - 111, хуторов - 1000, в плен взято 41 душа, сверх того много захвачено нарукавников панцирных и разного имущества...». Даже официальные власти были вынуждены указать командующему войсками генералу Тормасову, что генерал Булгаков «употреблением непомерных жестокостей и бесчеловечия превзошел границы своей обязанности». «Если верить известиям, - писал военный министр Барклай де Толли, - то экспедиции против кабардинцев и закубанцев состояли в совершенном разграблении и сожжении их жилищ: жестокие сии действия, доводя тех народов до отчаяния, возбуждали только к нам ненависти их, и вообще обращение его со соседственными сими народами более служит к отвращению их от нас, нежели к установлению в том краю спокойствия».

Экспедиции Булгакова в 1810 году, различные карательные ограничения кавказской администрации, лишавшие кабардинцев доступа к соляным озерам, вызвали массовый падеж скота, что усугубило и без того свирепствовавшую в крае эпидемию. Генерал Савельев в своем рапорте (ноябрь 1810 года) отмечал, что «кабардинцы лошадей своих и баранов беспрестанно пригоняют на земли чеченские и продают за бесценок. Говорят, что лучшую кобылу можно достать за 10 руб., а барана менее 1 руб.; это они делают для спасения от гибели их достояния, когда им отказано начисто в перегонах скота на здешнюю сторону», т. е. на их пастбищные равнинные земли.

С 1816 года в истории завоевания царизмом северокавказских народов наступает эпоха, связанная с именем генерала А. Ермолова. В завоевательные планы ермоловского командования входило прежде всего насильственное покорение горцев, причем сам Ермолов неоднократно указывал, что это «должно производиться постепенно, но настоятельно, занимая лишь то, что удержать за собою можно, и не распространяясь иначе, как став твердою ногой и обеспечив занятое пространство от покушений неприязненных». О стратегии и тактике этой политики четкое представление дает план, изложенный генерал-лейтенантом А. Вельяминовым командиру Кавказского корпуса барону Розену (20 мая 1833 года):


«1. Главное и надежнейшее средство к прочному овладению горами и к покорению обитающих в оных народов состоит в занятии укреплениями важнейших в топографических отношениях мест.

2. Средство ускорить покорение горцев состоит в отнятии у них плоскостей и заселении оных казачьими станицами.

3. Истребление полей их в продолжении пяти лет сряду даст возможность обезоружить их и тем облегчить все дальнейшие действия.

4. Полезнее всего, по моему мнению, начать с истребления полей. Овладев плоскостями, поселить на оных казачьи станицы. Наконец, по поселении станиц устроить в приличных местах укрепления».

В 1821-1822 годах левое крыло Кавказской линии было продвинуто в глубь кабардинской земли до самого подножия гор и новые укрепления по рекам Малке, Баксан, Чегем, Нальчик, Черек и Урух заперли выходы на равнину из горных ущелий. Тем самым кабардинцы окончательно лишались равнинных земель и степных пастбищ. В своем докладе о Кабардинской линии А. П. Ермолов сообщал начальнику главного штаба от 28 июля 1822 года, что она «должна окружить собою кабардинскую землю, малое кое население, оградил я несколько теснейшими противу прежнего пределами и между реками Малкою и Кубанью оставил пространство, которое впоследствии должно было занять русскими селениями или преимущественно линейными казаками».

Наряду с дальнейшим завоеванием кабардинских земель А. П. Ермолов продолжил политику своих предшественников по внедрению в общественную жизнь кабардинского общества русского административно-судебного управления. Им был создан «Временный кабардинский суд», из компетенции которого было изъято рассмотрение уголовных дел. Духовные власти не имели права по законоположению вмешиваться в решение гражданских дел. По шариату рассматривались лишь дела, касающиеся семейно-бытовых вопросов. Одновременно Временный кабардинский суд имел и административные функции. Действуя под непосредственным контролем русских военных властей, суд в их руках стал фактически важнейшим исполнительным органом внутреннего управления. Таким образом, проведенная Ермоловым реформа судопроизводства окончательно ограничивала политические и экономические права различных общественных слоев в Кабарде. Например, с дальнейшим распространением российского административно-судебного управления должны были последовать изменения в области земельно-правовых отношений, что приводило к ограничению земельной собственности и иммунитетных привилегий кабардинских феодалов. Мусульманское духовенство либо вообще должно было отстраниться от власти, либо поступить под полный контроль царских военных властей.


В 1822 году в связи со строительством названной выше укрепленной линии и выселением многих кабардинских аулов, расположенных между Малкою и Кубанью, началось мощное антиколониальное движение в Кабарде, возглавляемое феодальной знатью и мусульманским духовенством. Был организован ряд крупных нападений на военную линию, в результате которых были уничтожены в 1823 году станица Круглолесская, в 1825 году - Солдатская. Ермолов предпринял карательные походы в Кабарду, уничтожая большое количество населенных пунктов. Вместе с тем в порядке репрессий против отложившихся от России феодалов он объявил, что все подвластные им крестьяне могут считать себя свободными от всяких повинностей и распоряжаться землей по своему усмотрению. По мнению Т. X. Кумыкова, царизм в данном случае «бил по самому уязвимому месту феодалов, постоянно просивших представителей царской администрации возвратить их беглых крестьян».

Ермолов понимал, что участвующие в антиколониальном движении общественные слои кабардинского общества, имея общие политические устремления, преследовали в своей борьбе различные социальные цели. Играя на их внутренних противоречиях, он рассчитывал ослабить сопротивление повстанцев и внести разложение в их ряды. Вышеназванная ермоловская декларация об освобождении кабардинских крестьян являлась лишь тактическим маневром. Об этом свидетельствует его прокламация к мятежным кабардинским феодалам, в которой он выражал готовность восстановить их «прежние права над подвластными» в случае прекращения ими борьбы против царизма. Отдельные крестьяне, принадлежавшие мятежным феодалам, воспользовались ермоловской декларацией и выселились с гор, получив от русской администрации земельные наделы. Таким образом, возле крепости Нальчик возник новый населенный пункт - Вольный Аул, в котором насчитывалось 200 дворов. Аналогичные методы использовались генералом Эммануэлем в Западной Черкесии в 1828 году.

Зато не желавшие примириться с русским царизмом кабардинские князья ушли за Кубань и поселились в ущельях Зеленчука и Урупа. Впоследствии они были известны под именем «беглых» кабардинцев. Возглавляемые князьями Джембулатом Айтековым и Измаилом Касаевым военные отряды продолжали военные действия в 1825 году в районе верхнего течения Кубани - Баталпашинской, Беломечетской, Невинно-мысской и др.


Итогом рассмотренных событий явилось реальное присоединение Кабарды к России путем ее вооруженного завоевания в конце первой четверти XIX века.

Царское правительство хорошо сознавало и во второй половине XVIII века и первой половине XIX столетия важное стратегическое и политическое значение Кабарды в ходе освободительного движения горцев. «Хотя теперешняя Кабарда, - отмечала военная администрация в своих донесениях 1841 года, - не так сильна, чтобы могла быть опасна собственными силами, но связями родственными с князьями и дворянами других кавказских племен, уважением к их происхождению и гордым характером кабардинцы и до сего времени удержали еще значительное влияние на других горцев, каким пользовались во времена своего могущества. И потому-то сохранение спокойствия в Кабарде весьма важно в настоящую эпоху для Кавказа, тем более, что малейшая ошибка местного начальства, управляющего Кабардой, может произвести открытое восстание и сделать опасною Военно-Грузинскую дорогу».

Последний этап участия Кабарды в освободительном движении северокавказских народов против царизма относится к 40-м годам XIX века.

В апреле 1846 года с войском 20 тыс. человек и 8 пушками имам Дагестана и Чечни Шамиль предпринял поход в направлении Кабарды с целью перерезать Военно-Грузинскую дорогу, соединиться с закубанскими адыгами и тем самым расширить фронт освободительной борьбы на Северном Кавказе. Русская военная администрация стянула к центру Кавказской линии крупные военные формирования. Боясь быть отрезанным, Шамиль, не дожидаясь ополчения от западных адыгов, отступил в Чечню. Вместе с ним ушло большое количество кабардинских крестьян, 37 князей и дворян, из которых Магомет-Мирза Анзоров был назначен Шамилем наибом Малой Чечни. Царизм был обеспокоен участием кабардинцев в освободительной борьбе на Восточном Кавказе. Об этом свидетельствует создание в 1847 году специальной военно-судебной комиссии, применявшей самые строгие репрессивные меры против кабардинцев, поддерживавших борьбу под руководством имама Шамиля.

Таким образом, освободительная борьба Кабарды против царизма в конце XVIII - первой половине XIX века имела такую же антиколониальную направленность, как на Восточном, так и на Западном Кавказе. Основными ее причинами являлись завоевания царизмом кабардинских земель, на которых возводились крепости и кордонные линии с казачьими поселениями, постоянные мобилизации местного населения на строительство военных коммуникаций и обременительные подати, вмешательство во внутреннюю жизнь кабардинского общества и насильственное насаждение российской административно-судебной системы управления.


следующая страница >>