birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3


http://www.gitis.net/rus/label/almanack/2011.shtml

(здесь напечатано точно так, как опубликовано в альманахе РАТИ – ГИТИС: Театр, живопись, кино, музыка. № 2, 2011, с. 170-192)

Н. В. Чанба*

ОСОБЕННОСТИ ГЕРОИЧЕСКИХ ПЕСЕН АБХАЗОВ

Статья посвящена исследованию некоторых особенностей героической песни абхазов, осуществленному на стыке ряда научных дисциплин: этно-музыкологии, народного творчества, философии, истории, поэтики.

Наличие столь обширного пласта героических песен объясняется

глубокой связью музыкального творчества с историей народа, перманентно вынужденного защищать свою Родину.

Формирование жанра героической песни абхазов тесно связано с характерными чертами менталитета и героическим мировоззрением народа.
Ключевые слова: Абхазия, героическая песня абхазов, нартские песни, Абрскил.

N. Chanba. THE HEROIC SONGS OF THE ABKHAZ:

SPECIAL FEATURES
The article deals with some characteristic features present in the heroic songs of the Abkhaz, applying f cross-disciplinary approach including several adjoining fealds such as: ethnic musicology, philosophy, history, mythology and poetics.

The existence of a manifold of heroic songs is due to persistent inseparable ties between musical forms and the nation’s history, which was on guard as defending the motherland at all times.The formation process of this genre is entwined with people’s mentality and historic world-view.
Key words: Abkhazia, a heroic song of Abkhaz, Nart songs, Abrskil.

Доминирование героических песен в музыкальном фольклоре абхазов, связано с историей народа, перманентно вынужденного защищать свою родину от различного рода иноземных захватчиков, когда проявление мужества и героизма как отдельных личностей, так и всего народа абсолютно необходимы.

____________________________________

* Чанба Нодар Викторович – народный артист Республики Абхазия, директор Государственной хоровой капеллы Абхазии, e-mail: nodart@mail.ru


170

Формирование героического духа абхазов связанно также с природно-географическими реалиями, часто ставившими человека в экстремальные условия, когда, чтобы выжить, необходимо было постоянное присутствие духа и проявление мужественных и героических качеств.

И как образно об этом пишет один из представителей абхазской интеллигенции первой четверти ХХ века, «абхаз в глубоком лесу, у опасной переправы реки, в горных ущельях, у крутых подъемов в ночное время…он преображается, он теперь в родной стихии…головокружительные подъемы, бурные переправы, темный бор, молнии, ливень – все это гармонирует с его стихийной душой, он как бы живет жизнью этих опасностей, настроение приподнимается, он начинает петь под аккомпанемент громовых тресков, под шум дождя, града, бурных речек и шутливых водопадов!» [С. П Басария, 1923, с. 122]

Героическое начало является главным мерилом жизни народа, его духовной сферы, отражающей различные мысли, чувства и устремления, этические и эстетические ценности, философские воззрения – всю полноту жизни этноса. Это является определяющим фактором в понимании того, почему песни героического склада являют собой наиболее яркие образцы народного художественного творчества, многие из которых составляют золотой фонд музыкального фольклора абхазов.

Один из народных абхазских мудрецов, старец Алмасхан неоднократно говорил: «песню поёт Дух» [А. Ачба, 1985, с. 31]. Именно он, вездесущий героический дух, не вмещаясь в привычные рамки и понятия, проникает во все сферы народно жизни абхазов, включая быт, охоту, врачевание, поминание и т.п.

И сфера героической песни вобрала в абхазском фольклоре несколько на первый взгляд далёких жанров. Пожалуй верно замечено одним из ислледователей абхазской музыки О. Судаковой, что «границы жанра историко-героической песни достаточно размыты и трудноопределяемы» [О. М. Судакова, 1984, с. 22 ].

В разряд героических входят героико-эпические и героико-исторические песни абхазов, и даже некоторые магическо-обрядовые образцы.


Таким образом, при условном делении на группы, к первой группе возможно отнести песни, тематически связанные с обще-

171

кавказским эпосом «Нарты», а также с легендами о герое Абрскиле (абхазском Прометее); ко второй – песни об исторических событиях, войнах, героях прославившихся в самых различных обстоятельствах. В некоторых обрядовых песнях, связанных с войной и охотой просматриваются родовые черты героического жанра.

Героические песни – явление многозначное. Термин «героический» в применении к абхазскому фольклору не опрелён исключительно пафосной призывной образностью. Градация чувств, заложенных в героических песнях, поражает своей чрезвычайной обьёмностью. В одной и той же песне можно встретиь массу оттенков образной палитры: здесь и ненависть к врагам, и преклонение перед героем, и скорбь его утраты.

Каждая эпоха рождала своих героев, появление которых было связано в первую очередь с готовностью к самопожертвованию ради спасения своего народа, а с другой стороны, желанием народа зафиксировать в образе конкретного героя свои идеалы, сформированные в народном сознании на данный момент.

И не случайно большую роль в традиционной фольклоре абхазов принадлежит эпическому герою, воспевание подвигов которого является плодом творчества многих поколений. Именно такая историческая перспектива позволяет «шлифовать» образ героя, делая его идеальным.

«Эпический  герой» в фольклоре абхазов зачастую близок к понятию «исторический герой». И это вполне объяснимо, учитывая, что в течение тысячелетий  именно в античности человечество находило идеалы героизма, храбрости, верности долгу. Горские народы Кавказа и сегодня получают свою духовную «подпитку» в героическом эпосе «Нарты», значительную часть которого составляют песни-сказания. И, конечно, разговор о героических песнях абхазов, стоит начинать именно с них – нартских песен-сказаний.

Если сам эпос «Нарты», обогащенный  творческим гением нескольких народов и стоящий наряду  с мировыми шедеврами, такими, как: «Махабхарата», «Иллиада», «Одиссея», «Песнь о полку Игореве», «Эдда», «Калевала» и др. исследован довольно хорошо, то нартские песни в их абхазском варианте еще ждут как исследователей, так и мастеров-аранжировщиков, дирижеров-исполнителей. Между тем их музыкально-интонационное и мелодико-гармоническое богатство  убеждает нас в том, что они


172

представляют собой неоправданнo невостребованное нынешним поколением, великое наследие предков.

Зарождение Нартского эпоса уходит глубокими корнями в историю доклассового общества как продолжение традиций архаического повествовательного фольклора, когда у людей начало складываться героическое мировосприятие. Исследователи полагают, что это VIII – VII века до н. э.

Речь идет о столь отдаленном от нас времени, когда музыка, как и искусство в целом, не было еще дифференцированным видом и было сплавлено с другими видами деятельности людей.

Эпические песни – плод коллективного творчества, где каждый исполнитель не просто пересказывал саму историю, но и наделял своих героев личными понятиями о героизме, гуманности и благородстве. Именно поэтому нас интересуют нартские песни, ибо через них мы познаём внутренний и внешний мир не только героев эпоса, но и всего народа благодаря творчеству многих поколений исполнителей.

Нартские сказания, представлены в абхазском фольклоре в форме прозы и песен-сказов, сопровождающихся аккомпанементом струнно-смычкового инструмента – апхьарца1. В основу импровизационных повествований легли великие деяния героев, где главное - это добывание благ для людей.

А братья-богатыри, могучие нарты,

Всегда и во всем стояли за правду.

Зло и коварство они наказывали,

Добро и милость они поощряли,

Следили за обоими склонами Кавказа,

От разных врагов Кавказ охраняли.

Люди все при нартах были счастливыми»

Сто братьев нартов, 1988

[Сто братьев нартов, 1988. http://kolhida.ru/]
Cколько ценных характеристик, понятий морали и долга, важных в представлении абхазов даже в этом маленьком отрывке: «богатыри» «стояли за правду», «добро и милость поощряли», «от разных врагов охраняли»! Богатырь – это сильный

_______________________

1 Апхьарца – двухструнный народный интструмент абхазов.

173

человек в понимании абхазов, носитель физической силы и благородства. Одна сила без духовной мощи, высокой морали никогда не была в почете.

«Стоять за правду» – это одно из самых ценных качеств, которым должен обладать каждый, особенно мужчина. Ведь это выражение означает быть готовым защищать эту правду не только словами, но при необходимости и с оружием в руках, рискуя собой. «Делание добра и милости» для людей – признак благородства, на основе высокого духа и осознания себя как части целого.

Делать кому-то добро значит в итоге копить добро себе. «Делающий добро встречает добро», – гласит поговорка. Что касается защиты от врагов, то «мужчина» и «герой» в абхазском языке звучат одинаково не случайно, ибо «каждый, называющий себя мужчиной», должен быть готов в любой момент встать на защиту себя, семьи, рода, народа и Родины.

Абхазские песни о нартах отличает одна интересная черта: в них главенствует не повествование а музыкальная составляющая, и в фольклоре уже живут своей жизнью, независимо от великого эпоса. Песни нартов чаще всего исполняются хором. От вышеупомянутых песен-сказаний под апхьарцу они отличаются мелодической линией, складом, а также своеобразным импровизационным принципом развития. Если в песнях-сказах  главенствующая роль принадлежит слову, ведущему основную, смысловую роль в передаче конкретного сюжета, то в нартских песнях на первый план выходит традиционная окрашенная эмоциональным настроением импровизация.

Кроме хоровых нартских песен нам известны песни, напетые народными исполнителями в сопровождении разных народных инструментов.

Рассмотрим «Песню нартов» [В. В.Ахобадзе, И. Е Кортуа, 1957, №157, с. 336] из сборника «Абхазские песни» для ачарпына2  и голоса, записанного К. Ковачем3.

_________________________

2Ачарпын – духовой инструмент, типа флейты, длиной 70 – 80 см.  изготавливается из горного растения.

3 К. Ковач — выдающийся абхазский фольклорист и музыкальный деятель  венгерского происхождения, автор первых этнографических записей и двух сборников абхазских народных песен.


174

Ачарпын,   вступив с кульминационного верхнего звука, сразу настраивает на призывный, мужественный тон. Это подчеркивают и   неоднократно повторяющиеся квартовые скачки. Духовой инструмент, по природе обладающий нежным, бархатным тембром,  звучит особенно напряженно и трепетно в верхнем регистре.

Далее вступает голос и дуэтом с инструментом ведет музыкальную линию. Надо отметить, что одновременная игра на духовом инструменте и пение требуют высокого мастерства исполнителя, тем более что в мелодии есть  встречное движение голоса и ачарпына. В дуэте ачарпына и голоса, конечно, лидирует инструмент, хотя и голос «старается не отставать» от него. Отсюда диапазон мелодии ачарпына – октава, а голоса – квинта.

В сравнении с ней, другая «Песня о Нарте» (в абх. варианте – «Песня нартов») под №54 [там же, с.168] – хоровая песня, где традиционно мало слов, только самые главные – «они (люди. – Н.Ч.) сказали – герои», «героем  среди героев  был Сасрыква, герой, они сказали».  Выражение «они сказали», говорит о преемственности, о том, что   исполнители слышали  от предков историю, о которой поется в песне.

Диапазон солиста – септима, хора квинта. Хотя по широте диапазона обе нартские песни почти идентичны, есть в них и существенные отличия. В первом случае, несмотря на героические интонации очевидно наличие пасторальности, характера пастушеских наигрышей и более простой форме, тогда как вторая – хоровая  песня – более развернутая. А партия солиста, ведущего основной «рассказ» о герое, изложена ad libitum, придающей мелодической линии большую импровизационную свободу.

Песни, связанные с Нартским эпосом наделены всеми «родовыми чертами» традиционной героической песни. В них функции голосов различны; мелодическая линия передаётся главенствующему голосу – солисту, остальные голоса выполняют роль гармонического сопровождения. Ритмический рисунок сопровождения отличается от мелодического своими крупными длительностями, но, когда инициатива переходит к хору, рисунок становится более «плотным» и «слаженным». Иногда эта «слаженность» становится основой диалога солиста и хора.


Согласно героическим нартским сказаниям, одна из наиболее известных сегодня народных песен «Азар», родилась в далёкое

175

эпическое время. Азар – имя коня, а для абхаза конь это не только средство передвижения, но также верный друг и помощник. Более того конь олицетворяет своего хозяина, поэтому мужчина  всегда стремится содержать коня в наилучшем состоянии, постоянно ухаживая за ним.

Раньше мужчина и конь были понятиями почти идентичными. Не случайно выражение  «убил сам себя» звучит точно так же, как «убил своего коня». Часто можно услышать, что  «у коня человеческая кровь», «у коня человеческая душа»,  и эти представления идут  из Нартского эпоса. В том же эпосе мы узнаем о том, как родилась песня «Азар». «Победив своих врагов, женщины (Гунда и Хания – Н.Ч.) свободно вздохнули, и на досуге сложили песню о стреноженном Заре. А на свирели играл нарт Кятаван,  посланный сюда Нартами и Аиргь. Эту песню поют в Апсны и по сей день. Называется она “Азар”. Поют ее только на скачках» [Побежденные женщинами, 1988].

Итак, согласно нартскому эпосу одними из первых абхазских композиторов были пастух эпического рода Кятаван и две славные, героического женщины Гунда и Хания.

Песню «Азар» №84 [В. В.Ахобадзе, И. Е Кортуа, 1957, №157, с. 238] принято считать принадлежностью поминального обряда, а именно скачек, устраивавшихся только во время поминок умершего мужчины. Надо отметить, что абхазы  относятся к смерти женщины несколько иначе, чем к смерти мужчины.  Если в первом случае это – более печальное, грустное событие, скорбь по поводу потери хранительницы очага, матери детей, то во втором,  это смерть мужчины, где не место душевному расслаблению, все должно подчеркивать мужское достоинство, мужественность того, кому это посвящается. Поэтому  песня «Азар» носит скорее героический, нежели траурный характер. Все слова непереводимы и представляют собой слова-рефрены – «уарадо, сиуарайда...». Напомним, что эта песня исполнялась во время конных состязаний – скачек, которые устраивались во время обряда поминания мужчин.   Песня «Азар» – пример взаимопроникновения жанров, когда фунция обряда смыкается с героическими образами.


Здесь следует обратить внимание на мнение К. Цхурбаевой, которая пишет: «Анализируя музыкально-поэтические особенности

176

осетинских героических песен, невольно приходишь к выводу, что героическая песня как форма народного творчества многими сторонами смыкается с причитаниями, и это позволяет предполагать, что происхождение их непосредственно ведёт начало от народных плачей и причитаний. Первоначально они, по-видимому, были как бы мужским плачем по герою. В дальнейшем связь с причитаниями становилась всё менее и менее отчётливой, и в наше время эту связь можно обнаружить лишь по отдельным поэтическим, отчасти мелодическим признакам. Героические песни, как особый жанр народного творчества, получили самостоятельную жизнь, на протяжении своего существования они выработали свои особые и в основном только им присущие музыкально-поэтические средства выразительности» [К.Цхурбаева, 1965. с.39-40].

Насколько верны предположения Цхурбаевой, могут подтвердить или опровергнуть специальные исследования, однако нельзя отрицать логичность подобных выводов, тем более, что бытование у абхазов героической песни «Азар», является прямым тому доказательством.

В музыкальном фольклоре абхазов есть песня, посвящённая герою другого эпоса, одному из наиболее почитаемых борцов за счастье людей, носителю добра и справедливости,  символу беззаветной любви к Родине – Абрскилу.

Речь идёт о «Песне об Абрскиле»  (№85) [ В. В. Ахобадзе, И. Е Кортуа, с.241] из сборника «Абхазские песни» вышедшего в Москве в 1957 г. Проанализируем её.

Медленный темп, начальное  нисходящее движение мелодии солиста при словах «бедный Абрскил – герой», подчёркивают  ту горечь, которую люди испытывают по поводу страданий героя, обрекшего себя на вечное заточение. Вступление хора  не приносит просветления, а, напротив, «угасающие», нисходящие окончания фраз еще больше сгущают краски, подчеркивая  драматичность песни.

Не меняют атмосферу и начинающиеся на квартовом скачке следующие фразы, включая заключительную интонацию при слове  «объединяйтесь», которая звучит не как клич к освобождению героя, а скорее как призыв держаться всем вместе, чтобы ни к кому не подступила гордыня, из-за которой страдает Абрскил.


177

Ибо, как гласит одна из версий, многократная попытка людей освободить героя из пещеры приносила ему  только еще большие страдания – чем ближе люди приближались к пещере, тем дальше вглубь ее уносило Абрскила. Нетрудно заметить, что абхазский Абрскил  и один из титанов древнегреческой мифологи Прометей – это один и тот же герой.   Кстати, Прометей,  похитивший огонь у богов и передавший его людям, согласно древнегреческой мифологии, тоже  прикован   к кавказскому хребту.

Героико-исторические песни – особая сфера хорового фольклора абхазов. Они интересны не только своей музыкальной составляющей, но, поскольку в них воплощены реальные образы и события, с них хорошо считывается исторический фон. В основном это события, происходившие в переломную эпоху истории Кавказа в XIX веке – кавказская война, политика царской России, борьба народа против насилия местных властей, абречество и др. При широком спектре конкретных событий и выдающихся поступков отдельных личностей, которых народ воспевал в песне, историко-героические песни можно разделить на две категории. Этого мнения придерживалась и Цхурбаева, со ссылкой на Д. И. Аракчиева, который «делит героические песни на две категории». К первой он относит песни, в которых воспеваются те, кто по его словам «не пожелали подчиниться насилию и положили жизнь за свободу своего народа... Ко второй категории принадлежат песни, в которых говорится о людях, в силу необходимости ставших разбойниками (“абреками ”. – К. Ц.), но так как они отстаивали интересы бедноты, то потому и остались в народной памяти».  [Д. Аракчиев, 1929, с. 88]

Героическое песенное наследие формировалось тысячелетиями в недрах архаических песен-сказаний. В наше время многие исследователи музыкального фольклора пишут о феномене «малословесных» и «бессловесных» абхазских песен.

Часто отдельно существуют рассказы о героях и песни о них, без определённых слов. Иногда встречается минимальное количество слов, иногда чуть больше. Эта «взаимосвободное» сосуществование текста и музыки действительно удивляет, и возможно, оно является более поздним явлением древнего способа музицирования, когда воспевались выдающиеся представители рода, племени, народа, но со временем, вся нагрузка легла


178

на музыкальную ткань. И сегодня одна и та же песня поётся с различными вариантами подтекстовки, при этом непреложным условием для исполнителя является знание содержания песни.

Тексты героических песен абхазов представляют собой:

– обращение к герою как к живому;

– обращение к душе героя;

– «рассказ» о герое;

– монолог самого погибшего героя, в котором он излагает предсмертные пожелания;

– диалог героя с другими.

Таким образом, в жанре героических песен происходит синтетический сплав различных поэтических форм и музыкально-художественных приёмов.

«Как же надо любить и чтить своих героев, чтобы так трогательно, мужественно и стройно петь о них!» – сказал об абхазских народных песнях,  не раз бывавший в Абхазии великий русский писатель А. М. Горький,  оказавшись в кругу поющих, «местами подпевал и сам Алексей Максимович». «Я сам видел, – пишет К. Ковач, – как известный мастер слова увлекался абхазской песней, как временами она вызывала в нем возбуждение и тогда увлажнялись глаза ...» [К. Ковач, 1936].

Абхазские героические песни  многогранны, многоплановы, как  и многопланово само  проявление героизма. И в центре – песни об эпических героях пришедших из древнейших общекавказских эпосов о Нартах и Абрскиле.

В отличие от бытовых песен, для героических песен абхазов характерны развитие и ясная кульминация. Если в бытовых песнях, часто кульминация достигается «задержкой» певца на определенном слове, то  в героических песнях кульминация готовится, и, как правило, она приходится на самый высокий звук тесситуры.

Величественная «Песня о Ходжарате Кяхба» открывается как выстрел с самого высокого звука напева, который затем несколько раз повторяется, создавая чрезвычайное напряжение. Чередование нисходящего и восходящего движений мелодии усиливают напряжение, равно как и чередование восходящих скачков на кватру, квинту и сексту. Так, одним лишь рисунком сольного запева, бессловестного текста, уже представлен образ героя Хаджарата.


179

Тематика героических песен более позднего периода чрезвычайно разнообразна.

«Песня о Инапха Кьагуа» – о крестьянине, бесстрашно защищавшем односельчан от издевательств князей и разбойничьих набегов на село. У Кьагуа просили помощи разные люди, так, «когда черкесский князь Мазлоу украл у вдовы двух сыновей – подростков, именно к Напхе Кягуа пришла несчастная мать искать защиты» [К. В. Ковач, 1930, с.23]

«Песня о Беслане Абатаа» – о герое, который прославился «открытой борьбой против целой княжеской фамилии на Северном Кавказе» [там же].

Песен о героях на основе кровной мести немало, однако необычность песни «Салуман Бгажба» заключается в том, что она славит мужество юноши Салумана, который в отмщение за своего старшего брата убил князя [там же, с. 40].

«Песня о Кудже» сложена в честь героя, который мстил за многих [там же, с. 42].

«Песня о сыне Катмаса» необычна тем, что она посвящена человеку из высокого сословия и пелась самим сыном князя Катмаса Маршания – Халыбеем, на площади перед расстрелом, за совершённые убийства представителей другого княжеского рода Шервашидзе [там же].



следующая страница >>