birmaga.ru
добавить свой файл

1
«21-12»


День первый
Под ногами проплывали верхушки сосен и кедров, студеные горные речушки. Серые гребни зубчатых скал смыкались вдали, образуя подобие гигантского колодца. Металлическая перекладина давала ощущение ложной безопасности – тяжелая и толстая, она шаталась и лязгала в пазах. Скрип колеса над головой мог бы заставить нервничать кого угодно.

На фуникулере, кроме Артура, никого больше не было. Ни вверх, ни вниз. Только темные дождевые тучи да неприятный ветер с вершин близлежащих горных пиков. Не лучшие спутники, право слово.

Мужчина зябко поежился. Начало осени, а уже холодно.

За спиной темнела точка отправной площадки, на которой по-прежнему, наверное, перебрасывались нервными репликами пара угрюмых провожающих в одинаковых кофейного цвета пальто и дорогих деловых костюмах.

Рев мотора, двигавшего канат, все еще был слышен здесь.

Хмыкнув, Артур раскрыл карманную книгу в мягком переплете и уткнулся взглядом в буквы. Довольно забавно читать о приключениях домохозяйки-детектива, зависнув между небом и землей, когда сиденье раскачивает ветер. Инструкцией безопасности на этот раз можно пренебречь. Не тот случай.

Воздух был свежим, чистым, таким непривычно сладким после смрада загазованного мегаполиса – аж голова кружится. Достав из рюкзака кружку-термос, Артур сделал глоток горячего чая с имбирем и мятой.

– Приятно, черт побери! – Он положил книжку на колени и поднес кружку к носу, вдыхая горячий пар.

Штормовки и фланелевой рубашки оказалось недостаточно для такой погоды, и мужчина соскочил с кресла на деревянный настил верхней площадки заметно продрогшим.

Упруго заскрипев, канатная дорога остановилась. Рядок замерших кресел, которые раскачивал ветер, – не самое воодушевляющее зрелище.

Спрятав руки в карманы, Артур огляделся. Понурые фонарные столбы и деревянный ангар, через который кресла разворачивались на новый круг; техническое помещение, закрытое на старый амбарный замок. Ни души кругом. Ничего интересного. Плафоны освещения были темными: свет включат с первыми сумерками.


Забросив на плечо рюкзак, мужчина отправился на другую сторону площадки. Оттуда брала разбег узкая тропинка, петляющая между старыми соснами. Здесь было гораздо прохладнее, и ветер чувствовался острее.

«Успеть бы до дождя…»

Дорогу застилал мягкий ковер из палой хвои. В воздухе стоял запах смолы.

Внимание мужчины привлек остов здания, расположившегося в центре живописной поляны. Немного подумав, Артур зашагал туда.

Некогда оштукатуренный фасад облупился, вместо окон – зияющие провалы. Крыши нет, лишь стены и перекрытия, потрепанные стихией. Вдоль стен – бахрома боя и кусков выломанного цемента.

Мужчина достал диктофон:

– Вижу руины. Старый отель. Недостроенный, либо демонтированный. Рухлядь. Позади него голый участок земли – ни единого деревца. И крутой подъем в гору.

Вошел по ступенькам внутрь строения. Пол покрывали пыль и грязь. Кое-где лежали хвойные иголки, пучки травы и битые кирпичи. Странно. Гостиничные комплексы, как правило, местные заправилы строили из дерева – для антуража и уюта. Эдакий фирменный подчерк.

Возле одной из стен пришлось остановиться. Накатила знакомая тошнота.

Он сбросил рюкзак с плеч. Щелкнул кнопкой диктофона:

– На стене рисунок. – Провел пальцем по кладке – сердце затрепетало. – Жирная тушь. Некоторые детали нарисованы углем.

Еще немного походил по развалюхе, разглядывая стены и что-то тихо наговаривая в диктофон. У порога Артур остановился, прочертил носком сапога в пыли линию и перешагнул ее. Прислонившись спиной к холодным кирпичам, вытряхнул сигарету из пачки и закурил. Было о чем подумать.

Беззвездное небо стремительно темнело. Ночь спускалась с гор, чтобы утопить в себе все в округе. Следом за сумраком шел холод. Здесь всегда так.

Мужчина оттолкнулся от стены и спешно зашагал к тропинке. «До темноты следует приглядеть убежище понадежнее, да и перекусить было бы не дурно. С утра во рту ни маковой росинки…»


Вскоре он увидал высокий бревенчатый забор, ограждавший гостиничный комплекс.

«21-12»

Фигурная вывеска над воротами, по идее, должна сверкать неоном и разноцветными лампочками, но электричество пока не дали.

Здесь царила тишина, лишь ветер тихо постанывал, да шелестел в кронах высоких кедров.

Артур миновал палисад, где находились детские горки и качели, прошел мимо пустого бассейна. Остановился перед фасадом гостинцы. Осмотрелся. Свет не горел ни в одном окне. Три беседки, крытый теннисный корт, биллиардная – все под замками. Между четырьмя фонарями – обгоревший квадроцикл. Мужчина обошел гостинцу, внимательно разглядывая каждую деталь.

Окно на втором этаже было разбито, двор усыпан осколками. Через подоконник свисала изумрудного цвета занавеска.

Найдя черных ход, Артур осторожно отворил дверь, нисколько не удивившись, что она не заперта. Внутри пахло плесенью. Дверное полотно хранило на себе глубокие царапины.

Мужчина присел на корточки. На сбитом зеленоватом коврике лежали рассыпанные охотничьи спички. Через несколько шагов обнаружилась еще одна спичка, на этот раз сгоревшая до половины; через следующие пять шагов – снова такая же. По ним, как по дорожке, Артур и вышел к порогу в просторный холл. Двустворчатая дверь была распахнута настежь. Там, где крепились пазы для двух щеколд, зияли выломанные дыры. Четыре дивана, расставленные вокруг разбитого стеклянного стола, походили на лагерь беженцев – одеяла, разбросанная одежда, пакеты из-под чипсов и копченых сосисок, окурки, подносы и грязные пластиковые тарелки. Обе лестницы, ведущие на второй и третий этажи, перекрывали баррикады из тумбочек, стульев и прочей утвари.

Вздохнув, Артур двинулся туда, где находился ресепшн. У стойки полированного дуба, на фирменных гостиничных ковриках изумрудного цвета, также лежали горелые спички. Звонок был сломан, смят, и заброшен в угол. На столешнице стояла пустая бутылка из-под текилы. В ней лежал пистолетный патрон.


– В доме ни души. Бардак кругом, – диктофон, негромко пискнув, принялся набивать свою магнитную ленту словами, – ищу гостевую книгу.

Прошел за стойку. Гроссбух лежал на специальной полке. К нему цепочкой была пристегнута ручка с золоченым тиснением – «21-12». Артур положил книгу на столешницу, записал в блокнот имена и время въезда-выезда последних двадцати посетителей. Вычеркнул всех, кто покинул гостиницу до известных событий. Осталось шестеро. В сезон здесь народу было куда больше, но сейчас – стык лета и осени, снега нет, все лыжные трассы закрыты. Отстегнул цепочку и сунул ручку во внутренний карман штормовки. Трофей…

Старинные напольные часы пробили пять раз.

Потемневшие коридоры залил мягкий белесый свет. Правда, лампы горели, в лучшем случае, через одну, и только в зале громадная люстра, увенчанная двумя десятками лампочек, давала света столько, сколько хотелось одинокому человеку в опустевшем здании. Полумрак в коридорах не радовал, и это еще, мягко говоря.

Минут двадцать Артур изучал план здания. Кое-что перерисовал в блокнот, пару ориентиров и особенностей доверил хранить диктофону. Вынув из рюкзака большой фонарь, мужчина отправился в то крыло здания, где, если верить книге и плану, комнаты не занимал никто. Ключи позвякивали в кармане, шаги тихим эхом разносились по коридорам.

Жидкий свет позволил найти нужную дверь.

Войдя в комнату, Артур оглядел окно, стол, оценил толщину двери в уборную и, ушел, не заперев замок.

Его требованиям соответствовала лишь седьмая комната на этаже. Даже расположение мебели порадовало.

Хорошее место. Отсюда можно начинать работать. Всегда приятно делать дело, когда за спиной надежная база с отступными путями. Всякое может случиться. Тем более – в его деле.

Открыв окно, впустил в комнату кусачий ночной воздух. Покурил. Выбросил окурок на улицу и плотно запер раму. Вернее – одну ее половину. Другую заклинил деревянной планкой, вынутой из рюкзака.


На кухню идти уже не хотелось. Обошелся подстывшим чаем, парой сандвичей с обрезанной коркой, и малиновым джемом из армейского пайка. Кружка крепкого кофе была бы гораздо полезнее для работы мозга, но придется повременить.

Дверь также заклинил заготовленными планками. Полностью раздеваться не стал – только куртку скинул, да переоделся в свитер толстой вязки. Положил на прикроватную тумбочку телескопическую дубинку, под подушку сунул нож в чехле. Завел будильник на пять утра и уселся на кровать. Мягкая перина, пахнущие пылью и крахмалом простыни…

– В списке шесть человек, – проговорил он в динамик диктофона. – Две женщины и четверо мужчин. Возраст от двадцати до семидесяти лет. Съехались со всех концов страны. Стоит разузнать – что их могло связывать и связывало ли вообще? Завтра соберу немного информации.

Он вытряхнул крохотную кассету и вложил в конвертик. Аккуратно заклеил его и спрятал в потайной карман рюкзака.

Улегся на подушку и заложил руки за голову.

Часы пикнули. Двадцать один час.

– Ну, здравствуйте, пропавшие. – Артур закрыл глаза.
День второй
Весь следующий день над горами сгущались тучи, время от времени вытряхивая из закромов холодные дождевые капли. Ветер носил противную морось, петлял между деревьями и трепал выцветший флаг, торчавший над восточным флигелем гостиницы.

Вечером ненастье улеглось. Сделалось тихо.

Вышел Артур из душевой комнаты спустя полтора часа. Правый кулак был аккуратно забинтован. Гладко выбритое лицо не выражало ничего. Мужчина уселся за притащенный из комнаты бухгалтера столик, нацедил из термоса кофе и, сунув в зубы сигарету, жадно затянулся дымом. На языке все еще ощущался гадкий горько-кислый привкус таблеток, сжеванных перед отправкой в душ. Этот вкус еще долго будет мешать сосредоточиться, но кофе и сигареты помогут оттенить его.

Надымив всласть, заправил в диктофон новую кассету.

– Запись вторая. Пятнадцатое октября. Двадцать два часа сорок три минуты. Весь день осматривал здание и прилегающие территории. Есть находки. – Раздавив окурок в пепельнице, сделал глоток кофе и сунул в рот новую сигарету. – Утром вышел во двор и не смог найти окурок, брошенный прошлым вечером. Ветер? Может быть. Затем вернулся в дом и проверил кусочек рафинада, спрятанный под ковриком в не подошедшей мне комнате. Сахар был раздавлен. Вывод: в гостинице кто-то, кроме меня, есть. Никаких следов больше не обнаружено.


Он пригладил ладонью влажные волосы, зачесанные назад, и посмотрел в окно. Вновь принялся накрапывать дождик, в низинах клубился густой туман.

– Позавтракав – а на кухне все еще полно не испортившихся продуктов, – я взял альбом и отправился к руинам отеля. Память у меня, как вам известно из резюме, фотографическая, но все-таки я посчитал, что не должен упустить никаких деталей. День выдался ненастный…

Внизу что-то стукнуло. Скорее всего – нагревающиеся трубы, решил Артур. Тремя часами ранее он побывал в восточном флигеле, где располагалась бойлерная, и зажег котел отопительной системы. Неделя обещала выдаться донельзя холодной, так что горячая вода в трубах не повредит.

– Линия, которую прочертил в дверном проеме руин, оказалась смазанной. Снова ветер? Возможно. Я срисовал эти… гм… «иконы», намалеванные на стенах. Рисунки подробные. Изображенные на них люди дольно уродливы. Ничего общего с библейскими мотивами или портретами святых та мазня не имеет. Скорее всего, кто-то вначале сделал наброски углем, а потом придал глубокую форму и более качественно прорисовал детали. Один из портретов, шестой, натолкнул меня именно на такие мысли, поскольку нарисован исключительно углем – без туши.

Затем я вернулся на территорию гостиницы и обследовал технические помещения. Склад, кухня, гараж. Никаких следов не нашел. Чутье молчало. Ценные вещи на своих местах, так что ограбление, думаю, можно исключать сразу. В хранилище документов отыскал журнал заметок. Ничего интересного в нем не содержалось. Зато в туалете, примыкающем к кухне, нашел газету от прошлого сезона, с выделенной цветным маркером статьей. В ней говорилось, что год назад, в трехстах двадцати метрах от современного комплекса, сошла лавина и разрушила старую, уже и так почти заброшенную гостинцу. Кроме того, шестеро туристов оказались замурованы в местной достопримечательности – пещере, стены которой хранили на себе письмена языческих народов. Спасатели и эвакуированные отдыхающие в один голос рассказывали о беспричинных, казалось бы, приступах страха. «21-12» же был закрыт на год. Все это время здесь велись восстановительные работы: расчищали лыжные трассы и ликвидировали возможности повторных обвалов. Только в этом сезоне отель снова открылся. Имеет ли это какое-нибудь отношение к делу? Возможно.


Артур встал и проверил планки под дверью и у окна. Пожалел, что не прихватил с собой чего-нибудь посерьезнее ножа и дубинки. Но уж очень не любил огнестрельного оружия, да и всячески старался избегать ситуаций, требовавших применения оного.

Но в его положение – здесь и сейчас, на склоне горы Wandering, почему-то захотелось иметь нечто надежное и приятное, калибра 45 или вроде того. С чем там обычно ходят крутые мужики?

Негромкое поскрипывание половиц на втором этаже только усиливало подобное желание.

Хмыкнув, он встал, и подпер дверь стулом. Раз нет длинных клыков, стоит поглубже запрятаться в норку и ждать утра.

Забравшись на кровать, Артур зарядил новую кассету в диктофон и продолжил рассказывать:

– Запись третья. В холле нашел подшивку газет за последний год. Судя по заметкам и имени на скоросшивателе, принадлежала она егерю Натану Гойе. Человеку, первому поднявшему тревогу и спасшему десятки жизней.

Много полос было уделено лавине. Поэтому я вернулся и обследовал его лачугу. Так и есть. Мужик помешался на тех занимательных события. Но, насколько мне известно, егеря не было здесь во время исчезновения постояльцев и персонала… К слову, о персонале. В хрониках я нашел запись, что три кухарки, их помощник, слесарь и врач покинули гостиницу еще в позапрошлом месяце. О таких вещах следует сообщать заранее! – Он стряхнул пепел в цветочный горшок. – Вместе с управляющим на территории «21-12» находилось десять человек. Но, как мы знаем, разнорабочий Да Кошта тоже слинял отсюда. Спустился со склона на своих двоих. Значит, девять, учитывая дежурную повариху и горничную. Число крайне важно. Потому что портретов в руинах ровно шесть. Столько же туристов погибло под завалами в языческой пещере.

Он услышал шаркающие шаги за дверью. Выключив диктофон, спокойно взял дубинку и, остановившись напротив двери, присел на тумбочку. Шаги замедлились. Больше ничего слышно не было. Шестое чувство тоже молчало.


Артур вернулся на кровать. Оружие положил рядом.

– Да Кошта, если мне не изменяет память, угодил в больницу не только с обморожениями, но и с сильнейшим нервным расстройством. Завидев огонь – кричал и терял сознание… странно, да? Думаю, вы вопрос с врачами решите легко, вот только мне хотелось бы потом расспросить этого человека. Но… важно ведь, что здесь и сейчас происходит, так? А здесь у нас нечто не совсем хорошее. Дрянное, я бы сказал.

Он допил кофе и пожалел, что не захватил из бара «Бейлис» или «Шеридан». Несколько капель на чашечку – и стало бы совсем хорошо.

– Я осмотрел комнаты пропавших. Вещи на месте: паспорта и кредитные карточки, также наличность и разряженные сотовые телефоны. Три мобильника. Где остальные – не знаю, но не уверен, что у всех постояльцев они были. Планшетники и электронные книги – тоже с нулем вместо заряда. Что бы это могло значить, ума не приложу… ах да, даже карманные часы, найденные в номере Хермана Пфалса – отставного майора, насколько я понимаю, – тоже севшие. Вот такая загадка.

Он включил будильник, улегся на бок и, подтянув колени к животу, укрылся одеялом. От труб шло успокаивающее тепло, а свет на улице потихоньку начинал угасать. Близилась полночь. «21-12» погрузился в полный мрак. Так было условлено.

– В ящике стола постояльца по имени Валентин Абрахамс, я нашел четыре набора чертежных карандашей, три альбома, графический планшет и целую стопку изрисованных листов. Парень был неплохим художником, судя по всему. В ванной комнате его апартаментов лежало первое тело. – Он выключил диктофон и закрыл глаза.

Следующий день обещал выдаться не из приятных. Да и после случившегося приступа в душе ничего хорошего присниться не могло…

Туфель стоял ровно посередине небольшой деревянной лестницы, ведущей полукругом вниз. Красивый, модельный женский туфель на высоком каблуке. Можно было предположить, что кто-то случайно обронил его здесь… если бы не капли крови, алыми ягодками застывшие на синей лакированной коже. Несколько пятнышек краснели рядом на ступеньке. А чуть поодаль лежала сгоревшая спичка, словно ее отбросили, обжегшись об пламя или чего-то испугавшись.


Артур медленно спустился, присел, задумчиво поглядел на находку. Пальцы против воли сжались в кулак. Такое уже было. Давно. Лестница в подвал в заброшенном доме, одинокий туфель и алые капельки. Только тогда их было меньше. Всего три. Но этого оказалось достаточно, чтобы смять его жизнь, как обычный лист бумаги.

Мужчина обхватил туфельку ладонью, выдернул застрявший каблук из щели в ступеньке. Тонкая шпилька провалилась в дыру в досках, когда жертва убегала или ее тащили силком.

Идти вниз не хотелось. Словно возвращаться к прошлому.

Но он пересилил себя, достал нож и бесшумно спустился по ступенькам. В подвале хранился всякий скарб, старый садовый инвентарь, строительные инструменты. Как Артур и предполагал – трупа тут не было.

Мужчина вернулся в свою комнату, швырнув небрежно туфельку в кучу мусора в фойе. Достал из рюкзака пузырек с лекарствами, вытряхнул на ладонь две таблетки, разжевал и проглотил, запив водой из-под крана. Заклинил дверь, разделся и зашел в душ. Подвал выглядел чистым и убранным, но от ощущения пыли и грязи на коже – как и в том заброшенном доме – хотелось раздирать себя до крови. Он тер тело сначала мочалкой, оставляя красные полосы на коже, затем ногтями. Но зуд становился только сильнее. Зуд и запах смерти.

Все повторялось вновь. Как много лет назад. Казалось, болезненные воспоминания навсегда оставили его. Но одинокая туфелька и капельки крови на ней воскресили забытый кошмар.

Пятнадцатое сентября.

Проще забыть день своего рождения, чем это число. И тот пустующий дом, в который они с Лелькой забрались, спасаясь от дождя.

Сумрак и пыль – единственное, что въелось в память о том месте. Не расположение комнат и брошенная мебель, а именно толстый слой пыли, покрывавший все вокруг. Ее мерзкий привкус в горле и ощущение на коже сохранились и по сей день. Может, потому что они ассоциировались со смертью и неразрешимой загадкой?


Артуру тогда никто не поверил. Не мог человек взять и исчезнуть бесследно в одно мгновение. Бесследно – очень верное слово. Стоило ему отвернуться на миг, чтобы поднять выпавшую зажигалку, как прозвучал сдавленный вскрик.

И девушки след простыл.

Он обшарил дом с крыши до подвала. Безрезультатно: ни подруги, ни тайных ходов или комнат. Девочка, в которую Артур был влюблен, исчезла, словно растаяла в воздухе.

«Такого не может быть», – твердили все.

«Не может», – соглашался он, но это произошло.

Мать Лельки его возненавидела и считала убийцей дочери. С ней были солидарны многие. Полиция в том числе. Целый год следователь донимал его бесконечными расспросами, но все безрезультатно. Состава преступления не было.

Кое-кто, наоборот, жалел Артура, считая, что мальчишка просто повредился умом, став свидетелем чего-то жуткого. Они были почти правы. Ошибались только в одном: чаще с ума сходят не от страшной трагедии, а от того, что ее не можешь принять сердцем и найти объяснение случившемуся. Ежедневно ходить в заброшенный дом, слышать голос Лельки и без толку, в тысячный раз, обыскивать каждую комнату, простукивать стены и полы… безумие подкрадывалось все ближе и ближе.

Мир сузился до горошины, состоявшей из одного желания – докопаться до правды.

Артур так и не узнал ее. Не понял, что же случилось с Лелькой, что забрало подругу в том доме, но всю жизнь искал ответ.

Мужчина протер ладонью запотевшее зеркало, вгляделся в свое отражение, как в незнакомца… И тут его накрыло.

Как шестнадцать лет назад, после чего мать вызвала скорую и отправила его в психушку.

Три капли крови на одинокой туфельке в пустом доме.

Взвыв, Артур ударил кулаком в зеркало. Брызнули осколки. Кровь из пораненной руки закапала в раковину, смешиваясь с водой. Но мужчина не чувствовал боли. Сжав голову, он упал на колени и заорал. Его ломало, скручивало как в судорогах, выгибало тело дугой, а дикий животный рык рвался из надсаженного горла.


Потом Артур затих, в отрешенности смотря, как вода уносит кровь в сливное отверстие. Затем встал. Закрыл кран, стянул с вешалки полотенце. Взгляд его был холоден и спокоен, словно не он мгновение назад корчился в припадке…
День третий. Утро
Чувство голода донимало минут тридцать. Потом желудок даже остался благодарен хозяину, плеснувшему в него лишь стакан горячего молока с корицей. Ничего, кроме забинтованной руки, не напомнило о вчерашней истерике.

Можно было продолжать работу.

– Труп лежит в ванне. – Артур снял респиратор, чтобы слова звучали четче. Поглядев на брошенный кем-то в стаканчик для зубных щеток отрезанный пенис мертвеца, проговорил: – Явно не Агнесса Тимберлофф и Мериам Кац.

Вынув из поясной сумки три паспорта и карточку водителя, положил их на сливной бачок.

– Люк де Гуй. Но узнать его довольно сложно. Тело залито странной смесью из золы, соли и меда. Жир будто вытоплен. Никаких признаков разложения или неприятных запахов. Глазные яблоки удалены, вместо них вбиты камни… черт знает, что это – я не ювелир и в бижутерии не смыслю. Но они почти прозрачные, зеленые с черными прожилками.

Он раскрыл альбом, где были зарисованы картинки, и цветным маркером пометил одну из них. Собрал свои вещи и вышел из ванной комнаты, плотно заперев дверь.

На ходу принялся диктовать:

Несмотря на то, что труп мистера Де Гуя нашелся первым, я решил вначале проверить одно предположение и пошел в сауну. Строение это находится в шестидесяти метрах от самого комплекса. – Он перевел дух. – Догадки подтвердились. В фитобочке, в подобном же маринаде, покоился майор Пфалс. – Артур вздрогнул, вспомнив лицо старика. – Губы, нос, веки и уши были отрезаны. На правой руке отсутствовали все пальцы, кроме большого и указательного.

Он вновь посмотрел в альбом. На рисунке старик с изувеченным лицом, сидящий в бочке, выставил перед собой правую ладонь. Да. Именно так. Два пальца.


Слова эхом разлетались по коридору:

– Благодаря неизвестному художнику я получил несколько подсказок. Поскольку еще вчера облазил подвал, оставалось всего одно место, где могло скрываться тело мисс Агнесс – на чердаке. Обернутое пищевой пленкой и забальзамированное уже знакомым составом. Шея несчастной была развернута на сто восемьдесят градусов. Руки переломаны в трех-четырех местах. Она походила на марионетку, подвешенную к стропилам мансарды.

Он вошел в свою комнату и принялся собирать вещи.

Непогода грозила снегом, да и ветер разыгрался не на шутку. Спускаться на фуникулере опасно, но всяко лучше, чем застрять здесь, бог ведает на сколько, в обществе мертвецов и полоумного убийцы.

Артур вышел на улицу и закинул рюкзак за плечи. В руке он сжимал дубинку, постоянно оглядывался и старался прислушаться к любому подозрительному звуку. Мужчина направился к дороге. Ветер сек лицо, в воздухе пахло морозом. Тучи катились по небу тяжелые, серо-стальные. Мир казался поразительно четким и светлым. Слишком много деталей, не бросавшихся в глаза раньше, обрели форму. От этого сделалось жутковато.

Он направился к квадроциклу. Закрыл глаза и сосредоточился. Поймав нужное направление, крутанулся на пятке и поспешил к срубу под дощатой крышей.

– Игорь Боперник. Найден в колодце. Молодой человек, судя по всему, изрядно обгорел. И на картинке он изображен соответствующе – вместо лица у парня костяк со слезшей кусками плотью. – Артур отошел от сруба на десяток шагов и огляделся. – Остаются еще двое пропавших постояльцев. Скорее всего, и они мертвы. Вот только не факт, что последний мужчина в списке – Валентин Абрахамс. Потому что он художник, а рисунки в руинах – работа мастера. Совпадение? Вряд ли. Где разыскивать сотрудников «21-12» – ума не приложу.

Мужчина зашагал к отправной площадке.

– Хочу подать сигнал операторам канатной дороги. Пусть запустят мотор, а я пока попробую отыскать последних в списке. Времени до темноты еще много, так что успею вернуться. Ветер – не проблема. Даже если меня будет болтать на фуникулере, как пьяного гимнаста дю Солей на канате, все равно поеду вниз…


Он выбрался на площадку. Вытащил из кармана штормовки фонарь. Подняв его высоко над головой, нажал кнопку – лампочка вспыхнула и зачахла.

Потряс фонарь, ударил по нему ладонью. Бесполезно. Либо батарейки сели, либо вышел из строя.

– Я возвращаюсь в гостиницу… – Даже диктофон возмутился такому неразумному шагу. Отключился и наотрез отказался работать. Артур почувствовал дрожь в руках и ногах. Знакомую, привычную, но такую фатально-несвоевременную! Закрыл глаза. Глубоко задышал. Успокоился. Положив рюкзак в одно из кресел, развернулся и поспешил к гостинице. Если батарейки найти не сможет, так хотя бы раздобудет иной источник света.

Всю жизнь Артур искал свое Нечто. Искал, чтобы сразиться, засыпать вопросами, просто увидеть и попытаться понять. Иногда удавалось находить следы. Иногда – сталкиваться лицом к лицу с проявлениями потусторонней активности. В этот раз набрел на что-то гораздо более опасное, злое и непредсказуемое. На человека? Вполне возможно. Ведь силы, приходящие извне, действуют не столь изощренно.

К моменту, когда он добрался до «21-12», трудяги небесной канцелярии нарезали достаточное количество снежинок и принялись вытряхивать их на землю. Зато ветер немного поутих. Хороший знак.

Артур вошел в гостиницу. Подумав, отправился на ресепшн. Где-то там, во время первого осмотра, приметил целую коробку со всякой всячиной вроде брелоков, мелких сувениров и прочей мелочевкой для туристов и отдыхающих. Может, и батарейки найдутся?

Решив, что трофейной ручки явно мало, он вытряхнул из бутылки патрон. Сунул в нагрудный карман рубашки. Перепрыгнул через стойку и принялся переворачивать коробочки, расставленные на полках шкатулки и рыться в подарочных пакетах.

– Есть! – Схватив пачку батареек, расковырял пленку… и уронил их на пол.

Батарейки раскатились в разные стороны. Мужчина, раскрыв рот, уставился на кресло, стоявшее посередине зала.

День третий. Поздний вечер

– Я нашел последний труп. – Артур стоял, опершись плечом об обросший инеем ствол кедра. Промерзший, уставший, испуганный и совершенно потерявшийся человек. В дрожащей руке сжимал вновь заработавший диктофон. – Мериам Кац. Тело торчит из земли, закопанное по пояс. В голову, на манер рогов, воткнуты два толстых ветвистых сука. Крови нет. Руки оплетены колючей лозой. Сходство с рисунком из руин полное.

Артур, сдерживая тошноту, сделал неловкий шаг. Поскользнулся и упал в овраг, ударившись головой…
День третий. Двумя часами ранее
Полусумрак в гостинице из-за обрушившейся непогоды… Падающие из внезапно ослабшей ладони батарейки... И кресло в холле… прямо напротив стойки.

Полчаса назад его здесь не было.

Как и трупа Валентина в нем.

Убийца не повторялся. На каждой жертве оставлял индивидуальный почерк.

Изощренности ублюдку не занимать. Рот Валентина оказался разрезан от уха до уха и размалеван алым. Глаза, как у клоуна, замазаны тушью, на щеках дорожки из нарисованных красных слез. На голову, точно клобук, был надет цветочный фаянсовый горшок. В руках Валентин держал кисть.

Пальцы Артура впились в стойку. Кадык нервно дернулся. Догдка – как ушат холодный воды: душегуб знал, что гость вернется, поэтому и оставил памятку. Явный знак – встреча близка.

Впервые за десять лет работы, а повидать за эти годы пришлось немало, на Артура накатил животный ужас. Такой, что хоть беги с криком прочь, не разбирая дороги. Мужчину заколотило изнутри как в лихорадке. Но кричать нельзя. Подавив вопль, глубоко вздохнул. Присел, зашарил по полу, собирая упавшие батарейки.

Взгляд уперся в коробок спичек, лежащий на коленях мертвеца.

Мужчина осторожно направился к креслу. Сунул коробок в карман. В голове родилась мысль: заглянуть в сторожку егеря и забрать старый железный фонарь. Шорох в коридоре заставил Артура напрячься. Медленно он начал двигаться спиной к выходу, настороженно зыркая по сторонам…


Топлива в баке должно было хватить надолго, и лучины нашлись тут же – в темном футляре с застежками.

Пока разыскивал фонарь, Артур перестал обращать внимание на время. Зря. Потому как на улице уже совсем стемнело. Да еще и снег сыпал сплошной стеной, скрадывая обзор до минимума.

Мужчина сжал зубы. Подать сигнал – и прочь отсюда. Судьбу «пропавших» выяснил, пятерых бедолаг отыскал, а убийц пусть ловят полицейские или частные детективы. Впрочем, надежды на них возлагать не стоит. Ведь они уже побывали здесь. И клятвенно заверяли, что «21-12» стоит себе пустой и нетронутый, а следов постояльцев нигде нет.

Артур остановился. Кругом властвовала тишина. Поразительная, странная.

Обернулся.

Чуть поодаль от тропинки серели руины старого отеля. В окне на нижнем этаже сверкнула искра. Вспыхнул крохотный огонек…

До оцепеневшего Артура ветер донес низкий горловой хрип. И человеческого в нем не было ничего. Ничегошеньки.

Мужчина рванул к отправной площадке. Деревья мелькали по обе стороны тропы. Вдруг, среди них скользнул черный силуэт. Вспыхнул и тут же погас огонек.

Артур влетел на дощатый настил, запнулся и едва не расквасил нос. Стоя на коленях, зажег лучину и подпалил ей фитиль. Запахло бензином. Поднял фонарь над головой и принялся размахивать им.

Бесполезно.

Кресла по-прежнему оставались неподвижными. Снег медленно опускался на доски; невесомый и бесстрастный.

Мужчина поставил фонарь и огляделся. Дубинка! Он оставил ее в рюкзаке! Не бог весь какое оружие, но поможет держать преследователя на дистанции, а уж если дела примут совсем скверный оборот – есть нож на поясе.

Артур разложил дубинку. Набычился. Приготовился встретить противника…

За спиной послышался вздох и холодный железный скрип. Обернувшись, Артур натолкнулся взглядом на что-то высокое, серокожее, широкоплечее. Грязные седые патлы обрамляли морщинистое лицо. Ноздри трепетали, плотно сжатые губы казались спекшимися. Вместо глаз – затянутые пленкой провалы.


Существо приподняло фонарь перед собой…

Артур покачнулся. Сквозь пламя на него глядели две светло-зеленые точки. Будто в глазницы вставили новогодние лампочки.

– Твою мать… – Спички. Огонь. Мозаика сложилась. Чудище могло видеть лишь через пламя. Потому и зажигало спички, когда бродило по гостинице и преследовало Артура.

Оставалось только одно – бежать.

И он побежал. Вниз. Со склона. Падая, сбивая локти и колени в кровь, оставляя на острых камнях и кустах обрывки одежды.

Монстр шел следом. Медленно. Неотступно. Фонарь держал перед собой. Ветер как исчез, так больше и не появлялся. Нечему было затушить фитиль…

Руки и ноги слушались плохо, но инстинкт гнал и гнал Артура вперед. Все дальше от мерцающего в густых осенних сумерках огня. Это не спасение. Смерть брела за ним, глядя на мир сквозь пламя и пары бензина.

Снег падал невесомыми перышками отвесно. Стояла оглушающая тишина.
День третий. Поздний вечер
Закоченевший Артур, отстранившись от боли и резей в паху, воздел себя на ноги. Заковылял вниз. К подножию горы. К людям, теплу и спасению. Впрочем, он не рассчитывал, что сумеет добраться туда. За ним по пятам шло существо, которому усталость неведома. Безжалостная тварь, пришедшая в мир из веков черного язычества. Хтоническое чудовище из суеверий диких племен, для которых единственная вера – страх. Страх прогневать некую могущественную сущность, что обязательно придет и жестоко покарает…

Мужчина улыбнулся. Без человеческого фактора не обошлось. Без него никогда не обходится!

Между трех сосен Артур остановился. Там лежал притрушенный снегом труп. Рыжие волосы разметались по плечам и земле. Элиза Майер. Повариха. Судя по всему – замерзла. Одета женщина была в ночную рубашку, на плечах – шаль, ноги обуты в мужские ботинки на толстой подошве.

Артур побежал прочь. Вернее, ему казалось, что он бежит, а на самом деле еле ногами перебирал.

Кедры, сосны, камни, нити ручьев. Пока мрак не проглотил пейзажи, еще хоть что-то можно было рассмотреть. Теперь человек оказался в кромешной мгле из снега, страха и сгустившегося воздуха. Для мужчины существовал один-единственный ориентир – огонек за спиной. Этого было достаточно, чтобы брести в противоположную от него сторону.

Немного отрезвило Артура ощущение промокшей обуви. Он опустил голову и с удивлением заметил, что идет по воде, ломая тоненькую корку льда.

– Не ручей, – прошлепал потрескавшимися губами мужчина. Нагнулся, зачерпнул в ладонь воды и поднес к губам… от воды смердело гнилью.

Артур вооружился булыжником и побрел дальше. Правда, идти оставалось совсем немного – он оказался в западне. Базальтовая стена, изрезанная трещинами и покрытая инеем, перегораживала дальнейший путь. Возле нее, прислонившись спиной, сидел раздувшийся мертвец в изумрудно-зеленой форме работника гостиницы. Стена за ним была заляпана застывшей кровью, в воде лежали гильзы.

– Дэн Мерроу. Управляющий… Вот как. Стало быть, все-таки выбрался из западни, да? – Артур поглядел на развороченную выстрелом голову бедолаги. – Ты даешь мне шанс выйти сквозь закрытую дверь.

Он осторожно высвободил револьвер из рук самоубийцы. Увы, барабан был пуст. Закусив губу и задержав дыхание, Артур обыскал одежду управителя. Патронов не нашел. Таблетки от боли в сердце, бинт, шоколадный батончик… Во внутреннем кармане несчастного отыскал крохотную записную книжицу.

Опершись плечом, раскрыл переплет и начал читать, хотя чутье трубило о приближении скорой смерти.

Включил диктофон.

– Вот значит как… Егерь. Все дело в нем. Он наткнулся на это существо, когда принимал участие в поисках пропавших туристов. Смерзшееся, как ледовая скульптура, оно лежало в пещере, лаз в которую распечатала лавина. Старик польстился на то, что Нечто сжимало в руках – самородок. Отволок в развалины отеля и спрятал в бое. Попытался отогреть, растопить, отобрать самородок… и позволил вернуться в мир. Испугавшись, собрал манатки и был таков.


Потом в лапы хтоническому выродку угодил художник – Валентин Абрахамс. Что с ним стряслось? Здесь не написано. Говорится лишь, что Валентин перерезал телефонные провода. Сам, правда, никого не трогал, но зачем-то таскал уголь из камина и подолгу шарахался по склонам горы Wandering. Затем сломался фуникулер… – Диктофон отключился. Но мужчина продолжал читать.

Какое-то время обитатели «21-12» еще держались, но начало давать сбои электричество. Вначале его не было часами, потом – сутками. Спустя три дня они остались без источников света – все девайсы, пригодные для освещения, разрядились. Все это время лил непрекращающийся дождь, превращая горы в один большой водопад. На четвертую ночь ударил мороз. Тогда, испуганные и ничего непонимающие, люди совершили ту же ошибку, что и Артур. Воспользовались спичками и фонарями. Терпеливо дожидавшийся своего часа, монстр пришел на зов. Только Да Кошта и смог улизнуть…

Мужчина видел, как вдали вновь пляшет проклятый огонек. Нечто надвигалось неумолимо, но издевательски медленно.

Смакуя каждый шаг.

Артур машинально сунул бесполезный револьвер в карман, схватил булыжник и запустил им в монстра. Промазал. Схватил второй – в этот раз угодил в плечо, но камень отлетел от чудовища как от стены. Ну конечно, раз уж пули не взяли тварь – а судя по количеству гильз вокруг, Дэн Мэрроу пострелял изрядно, – то чего ждать от камней?

Зеленые глаза восторженно мерцали.

Глаза… глаза. Глаза! Можно ведь ослепить урода!

Схватив камешек поменьше, Артур запустил им в фонарь. Послышался звон разбивающего стекла. В мгновение ока пламя охватило Нечто. Оно заревело, рвануло к человеку, выставив перед собой костлявые пальцы. Живой факел влетел в воду и, в клубах дыма, устремился к жертве.

Артур пятился до тех пор, пока не ударился спиной и затылком о стене. Бежать некуда… Но и тварь сбавила шаг, все громче и громче воя.

– Падай! – заорал мужчина исступленно. – Падай и гори, мотылек сраный! Сдохни же ты, наконец!


Но глаза монстра были устремлены на него. Сил в костлявом теле хватит с лихвой, чтобы добраться до наглого человечишки и размазать его по стене. Или сотворить еще чего похуже, как с несчастными гостями отеля.

Тогда Артур вспомнил.

Кое-что у него все ж таки было про запас! Козырь в рукаве… вернее – в нагрудном кармане рубашки. Патрон. Тот самый, что лежал в бутылке с текилой.

Негнущимися пальцами открыл барабан и вогнал патрон в патронник. Взвел курок. Рука медленно согнулась в локте. Холодное дуло коснулось виска.

– Кто сказал, что искать ответ на дне бутылки – пустая затея?