birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 5 6
КРЕДО 6 (154)/ июнь 2008г.


ОТ РЕДАКЦИИ

Лето Господне
Что бы там ни говорили о глобальном потеплении, но весна в этом году выдалась холодноватой. На ягодных кустах распустились было первые листочки, да тут же и подмерзли из-за холодов. А бедные жители многоэтажек: отопление-то еще в конце апреля отключили, а температура в мае порой падала по ночам ниже нуля. Будем надеяться, что июнь не преподнесет нам таких сюрпризов. И, самое главное, будем надеяться, что весенние морозцы не подморозили наших сердец: ведь в первый летний месяц традиционно чтут Святейшее Сердце Иисуса, которое, пылая пламенем любви, жаждет увидеть хоть какой-нибудь, пусть даже слабенький, ответный костерок и в нас.

Другим сильным стимулом к оживлению сердец должен стать Международный день защиты детей, отмечаемый, как известно, 1 июня. Уж кто-кто, а дети заслуживают нашей любви и особой заботы уже хотя бы потому, что они олицетворяют собой будущее мира. Да и вообще, они чище и добрее нас, они способны поучить нас любить других не за то, что те могут дать, а, как говорилось в одном старом мультфильме, «просто так». Ведь не зря Иисус в Евангелии велит нам уподобиться детям, если мы хотим войти в Царствие Небесное.

Ну и, конечно же, июнь напоминает нам о людях с по-настоящему горячими сердцами, истинных подвижниках веры, начиная со свв. Иустина и Карла Лванги со сподвижниками и кончая св. Иоанном Крестителем, свв. Петром и Павлом и Пресвятой Богородицей - Царицей мира. Ведь все святые, а особенно мученики, апостолы и, в первую очередь, Преблагословенная Дева Мария служат для нас теми яркими образцами подлинной любви к Богу и ближним, которым нам следует подражать, чтобы независимо от времени года и температуры на улице «лето Господне благоприятное» царило всегда в наших душах.

ГОД ПРИЗВАНИЙ


«Я стану жертвой за священников»
Берта Пети

(1870-1943 гг.)

foto 154-1

О Берте Пети, великом бельгийском мистике, приносившей огромные жертвы за спасение душ, сегодня знают немногие. Иисус четко указал ей священника, ради которого она отказалась от собственных планов, и провидение даже позволило ей встретиться с ним.

«Цена» святого священника

С 15-и лет Берта на каждой св. Мессе молилась о предстоятеле: «О, мой Иисусе, не дай никому из Своих священников навлечь на себя Твой гнев!» Когда ей исполнилось 17, ее родители потеряли все свое состояние в результате неудачной бизнес-авантюры. 8 декабря 1888 г. духовник объяснил девушке, что ее призвание состоит не в том, чтобы уйти в монастырь, а в том, чтобы остаться дома и заботиться о своих родителях.

С тяжелым сердцем согласившись на эту жертву, Берта попросила Богородицу молиться к Иисусу, чтобы он призвал вместо нее какого-нибудь ревностного и святого священника. «Бог, без сомненья, услышит тебя», - сказал ей на это священник.

Девушка не могла знать о том, что случится 16-ю днями позднее: 22-летний юрист, доктор Луи Декорсан, молился перед статуей Страдающей Богоматери и вдруг ощутил какую-то внутреннюю уверенность в том, что жениться на любимой девушке и стать нотариусом - это не его призвание. Он очень ясно осознал, что Бог призывает его к священству. Призвание было для него настолько очевидным и сильным, что юноша не колеблясь отказался от всех своих прежних планов. Защитив в Риме докторат, он в 1893 г. принял в Париже священническое рукоположение. На тот момент Берте исполнилось 22 года.

В том же году новорукоположенный 27-летний священник служил св. Мессу рождественского сочельника в парижском пригороде. В то же самое время Берта присутствовала на литургии в другой церкви и торжественно говорила Богу: «О, Иисусе, пусть я стану жертвой за священников, за всех священников, но особенно за священника моей жизни».

Во время выставления Святых Даров она вдруг увидела распятого Иисуса и стоящих у подножия креста Марию и Иоанна. А затем девушка услышала их слова: «Твоя жертва принята, твоя молитва услышана… Однажды ты встретишь его». И в этот момент Иоанн неожиданно принял облик какого-то незнакомого Берте священника, которым впоследствии оказался не кто иной, как о. Декорсан. Наша героиня узнала его при первой же встрече, состоявшейся 15 лет спустя в 1908 г.

«Случайная» встреча от Бога

Берта тогда побывала в Лурде, где Преблагословенная Дева подтвердила прежнее обещание: «Скоро ты увидишь священника, о котором просила Бога 20 лет тому назад; ты вот-вот встретишься с ним».

В том же году она с подругой вновь отправилась на поезде в Лурд. В Париже в вагон вошел священник и стал искать место для одной больной женщины. Это был о. Декорсан. Именно этот облик принял в видении св. Иоанн 15 лет назад. Она много молилась и жертвовала за него все свои физические страдания. Обменявшись с ним парой дружеских слов, она вышла из купе.

Ровно месяц спустя о. Декорсан направлялся в Лурд, чтобы препоручить Богородице будущее своего священства. Он шел с чемоданом в руке по одной из городских улиц, когда неожиданно встретил Берту и ее подругу. Священник узнал их и пригласил на св. Мессу. Когда о. Декорсан поднимал гостию, Берта услышала в своей душе голос Божий: «Это тот самый священник, за которого Я зачел твою жертву». После богослужения женщина с удивлением узнала, что «священник ее жизни», как она его называла, остановился в той же гостинице, что и она.

Общая задача

Вскоре Берта смогла рассказать ему о своей внутренней жизни и другой порученной ей миссии - распространении практики посвящения себя непорочному и многострадальному сердцу Марии. О. Декорсан почувствовал, что Сам Бог вверил ему эту прекрасную душу.

Он переехал в Бельгию и стал духовным наставником Берты Пети и неутомимым помощником в выполнении взятой ею на себя задачи. Хорошо богословски подкованный, он был идеальным посредником между Бертой и римской церковной иерархией. 24 года, вплоть до самой своей смерти, он поддерживал Берту в ее страданиях за спасение душ. Она очень часто болела, жертвуя все физические недомогания, прежде всего, за священников, сбившихся с пути своего призвания.


Как призвал меня Бог ?

Мы продолжаем публикацию интервью со священниками и монахинями, трудящимися в нашей стране, в рамках нашей рубрики, посвященной Году призваний. В этом номере о своем пути к священству и монашеству нам согласился рассказать работающий в Караганде о. Ганс Петер Райнер (SIM).

«...Я хочу всецело следовать за Иисусом!»

foto 154-2
О. Ганс Петер Райнер родился в 1974 г. в Баварии. В возрасте 20-и лет вступил в орден Служителей Иисуса и Марии (SIM). Осенью прошлого года, едва приехав в Караганду, был назначен настоятелем прихода св. Иосифа.
- О. Ганс, принято считать, что будущие священники или монахини вырастают в каких-нибудь глубоко религиозных семьях. В Вашем случае это было именно так?

- С одной стороны, я, действительно, могу сказать, что у меня была очень религиозная семья. Мои мама и бабушка были по-настоящему верующими людьми. Мы молились по вечерам, мама ежедневно бывала в церкви, а когда у нее почему-либо не получалось, то она просила нас, детей, мол: «Сегодня идите вы, потому что я не могу». Мой папа, как всякий нормальный верующий, ходил на Мессу каждое воскресенье (он считал, что чаще просто не нужно; впрочем, сейчас, когда у него два сына-священника, он стал, по-моему, верить как-то глубже). В общем, пример моих родителей очень положительно повлиял на мое религиозное воспитание.

Но, с другой стороны, их религиозность, наверное, не слишком бросалась в глаза. Они никогда не афишировали своих отношений и своей связи с Богом, так что для постороннего наблюдателя наша семья была совершенно обыкновенной.
- Так, может быть, Ваши родители как-то повлияли на Ваш выбор, говорили с Вами о священстве…?

- Нет, никогда. Но моя мама знала…, она чувствовала, что у меня такое призвание. Когда мне было 18, ко мне часто приходила одна девушка - хорошая девушка… И какое-то время спустя мама, которую, видимо, очень взволновали эти посещения, предостерегла меня, чтобы я из-за этой девушки не потерял призвание. Она знала, что я хочу быть священником, но папа не знал, а когда узнал, то был против, правда, только вначале: теперь он рад, что у него есть два сына-священника.

- Т.е. Вы не с самого детства были уверенны в своем призвании, и у Вас были девушки, с которыми складывались какие-то особые отношения?


- Впервые я почувствовал, что ли, у себя здесь внутри (показывает на грудь) этот голос призвания, когда мне было 11-12 лет. Именно тогда я решил, что должен получить полное среднее образование, чтобы впоследствии иметь возможность поступить в университет и изучать богословие. Ну, а потом, как это бывает, стали появляться различные мысли, что, может быть, стоит попробовать пойти по какому-то иному пути… И хотя, в конце концов, я принял это решение и сказал себе: «Да, у меня есть призвание, я хочу всецело следовать за Иисусом!», но порой уверенность оставляла меня. Долгое время я мечтал стать учителем математики и физики.
- Но когда же все-таки Вы окончательно осознали, что Ваше призвание именно таково? Что это был за момент?

- Как я уже сказал, с самого детства я смутно слышал в душе голос призвания. Но сегодня, спустя почти два десятка лет, я могу с уверенностью назвать три таких момента - точно: время, место и обстоятельства. Сначала это было где-то внутри меня, но потом как-то на реколлекциях я много размышлял и решил для себя: «Да, у меня есть такое желание, у меня есть возможность осуществить его; Церковь нуждается в священниках…» Я советовался с другими, и они говорили мне: «Да, ты можешь; раз ты слышал в себе этот голос, то можешь…». И когда авторитетные представители Церкви сказали мне: «ты можешь», это поставило точку в моих сомнениях.
- Т.е., это было скорее какое-то внутреннее чувство…?

- Это был голос, может быть, чувство… Нет, это не было просто чувство…
- Некий внутренний императив, как сказал бы Ваш знаменитый соотечественник И. Кант…?

- Да (улыбается). Хотя... нет, это не был тот кантовский императив; это было скорее приглашение, какой-то внутренний зов.
- Ну, а когда Вы уже изучали богословие и готовились к священству, у Вас никогда не возникало сомнений в правильности принятого Вами решения?

- Нет. Правда в самый день моего поступления в монастырь меня посещала мысль: «А может быть, все-таки…». Но это не был очень сильный соблазн. И на сегодняшний день бывают, конечно же, искушения, кое-какие трудности, но, в принципе, я очень рад, что принял тогда такое решение.

- Однажды мне пришлось слышать такую фразу: целибат - это постоянное, непрерывное мученичество. Для Вас это так или нет?

- Гм, я считаю, что брак - это большее мученичество (смеется). Целибат - это, действительно, жертва. Но если знаешь, ради чего жертвуешь… В принципе, каждому человеку приходится жертвовать. И у тех, кто живет в браке, тоже бывают периоды, если можно так выразиться, временного целибата. Конечно, без искушений не обходится нигде; не всегда, но они случаются… И все же, я думаю, целибат - это не мучение. Есть даже другая сторона: порой я радуюсь больше, чем те, кто не живет в целибате.

Такой интересный случай. У меня есть женатый брат. Как-то я гостил у него и присматривался к его жизни: у него хорошие дети, прекрасная жена… И я с какой-то грустью тогда думал: «У меня всего этого нет; наверное, он очень счастлив». А буквально на следующий день брат мне сказал: «Слушай, Ганс Петер, если б ты знал, как тебе повезло, что у тебя нет ни жены, ни детей!» (смеется).
- Поговорим немного о Вашем ордене: в чем заключается его харизма, и почему Вы выбрали именно его.

- Во-первых, меня привлекало в нем то, что он занимается молодежью. Подобного рода работа, с одной стороны, во многом помогает мне самому, а с другой, мне кажется, что методы, используемые нашим орденом, способны по-настоящему воспитать юношей и девушек в вере так, чтобы они стали хорошими, крепкими верующими - нормальными, крепкими верующими, живущими в своей семье так, как подобает христианам. Такими были мои родители, и мне хотелось бы передать свой опыт, полученный под отцовской крышей, молодежи.

Во-вторых, я с детства, еще с тех пор, как был министрантом, очень любил тридентский обряд. Наш орден служит по этому обряду, и это помогает мне глубже понимать св. Мессу. В-третьих, в ордене уже состояли многие мои друзья, и я испытывал и испытываю по сей день огромное уважение к о. Гюнишу - нашему наставнику. И, в-четвертых, не последнюю роль сыграло и то, что в тот самый 1994 год, когда я вступил в монастырь, Рим официально признал наш орден.

- Вы сами решили поехать на миссию?

- Честно говоря, нет. Я очень люблю Баварию - свою родину - и всегда мечтал работать там. Но орден велел, Рим так решил, и я поехал.
- И Вам на первых порах, наверное, пришлось нелегко? Ведь все-таки другой язык, другая культура, да и бытовые условия: в Германии, наверное, электричество никогда не отключают…

- Иногда бывает: на две минуты (смеется). Но это не самая большая проблема. Без электричества можно обойтись какое-то время. Конечно, неудобно, но терпимо. Самое трудное для меня - это разлука с родиной. Как я уже сказал, я очень люблю Баварию, очень люблю баварцев, и мне всегда было тяжело покидать свою землю. Сначала я должен был уехать, чтобы поступить в монастырь - и мне было тяжело. Потом орден послал меня работать в одно место, и стоило мне привыкнуть, как меня перевели в другое… - это всегда тяжело: оставить что-то, расстаться с тем, к чему привык.
- Конечно же, тут все понятно - беспрекословное послушание, орден сказал: «надо!», монах ответил: «да!» Но ведь нужно как-то объяснить себе самому, почему я должен оставить все и отправиться туда, не знаю куда?

- Я, действительно, уверен, что Иисус, Сам Господь, действует посредством Церкви. При Своей земной жизни Он тоже говорил некоторым не совсем приятные вещи, но те были послушны. И я думаю, что, если Церковь велит, и ты выполняешь, то это хорошо. Даже если я думаю, что Церковь в лице ее представителей не права, даже если мой разум говорит, что это неверно, даже если я этого не понимаю. Нам в нашей жизни нужно что-то несомненное, объективное. И голос Церкви дает нам эту объективность, которая ограждает нас от нашей собственной субъективности. Как в Библии где-то сказано: «Послушание лучше жертвы и повиновение лучше тука овнов» (1 Цар 15, 22). Даже если кто-то постится вопреки воле Церкви, то это грех.

- На данный момент прошло уже пять месяцев с тех пор, как Вы приехали в Караганду. Каковы теперь Ваши впечатления о нашей стране и о местной Церкви?


- Я пообвыкся. Немного лучше говорю по-русски. Но особенно мне интересна в Караганде история этого прихода. Люди столь многим жертвовали и так много страдали, чтобы при коммунистическом режиме построить здесь храм - это к чему-то меня обязывает. Я часто думаю о том, что местные верующие когда-то столько отдавали вере и Церкви, а теперь мы видим приход, молодежь, нормальную религиозную жизнь. Конечно, я заметил уже некоторые проблемы, но когда люди открыты, то с трудностями справиться легче.
- А как Вам кажется, местные католики отличаются чем-то от баварских?

- Я, конечно, пока не так хорошо понимаю местное население - все-таки разница в менталитетах. Но мне кажется, верующие здесь как-то более послушны голосу Церкви. У нас, в Германии, тоже есть такие люди, которые стараются поступать так, как велит Церковь. Но есть много и тех, кто открыто противится, не желает подчиняться. И еще я заметил, что люди здесь и сегодня готовы жертвовать ради своей веры, что не так распространено у меня на родине.

Однако, с другой стороны, есть и некоторые отрицательные тенденции, и не только у католиков, но и вообще у всех жителей вашей страны. В период коммунистического режима была сильная рука, которая все решала за человека, господствующая идеология, определявшая его образ мысли. Но теперь та идеология рухнула, а никакой иной системы мировоззрения нет: нет должного духовного воспитания, религиозных ценностей, которые были бы впитаны с молоком матери. Недавно ко мне приходил один человек, который желал принять крещение. И, беседуя с ним, я подумал о том, что людям здесь еще нужно усвоить столько элементарных истин, которые мне были известны с раннего детства. Так что, в умах и душах пустота, и, как мне кажется, многие в Казахстане пытаются заполнить ее, принимая какие-то новые идеи и псевдоценности без должного критического подхода. В этом, на мой взгляд, кроется серьезная опасность.


следующая страница >>