birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 5 6
КОМПЛЕКС ДЕВСТВЕННИЦЫ

- Макар! Скорее сюда!! Скорее!!!

Макар поспешно потушил недокуренную даже до половины сигарету и бросился в номер.

- Да скорее же ты!!! Скорее!!!

- Что случилось?!

- Мне скучно… – капризно сказала Катя.

- И это все?

- А еще ты не знаешь, о чем я думаю!

- Так это все?

- Не знаешь, о чем я думаю! – стала дразнить она его. - Ты не знаешь, о чем я думаю…

- Может, ты мне скажешь тогда?

- Неееет…

- Почему?

- Потому что тебе будет больно, бедняжке… Ой, я такая плохая, что у меня даже заболела голова. Ну посмотри, какая у меня стройная нога, посмотри… А какие красивые синяки под глазами, - засмеялась она, вспомнив записи, которые прочитала утром, - и лак ободранный - как это мило…

Ядовито-красный лак на ногтях Кати действительно слез. «Он закончился, мой любимый! Мой самый любимый лак!». Утром она нашла его дневник. От Кати невозможно было что-либо спрятать: естественное женское любопытство ее не знало границ, и в паре с сильно развитой интуицией невидимыми щупальцами изучало все вокруг в поисках новых тайн.

- А какая сексуальная бледная кожа, - продолжала издеваться Катя, - ну что еще, а вот, заусенцы, ты только посмотри на них, какие милые, - она шмыгнула носом, - а сопельки, они же просто сводят с ума!

- Перестань!

- Почему же? Я, кстати, рассказала о твоем дневнике: тебе теперь все очень сочувствуют. Бяша вообще говорит, что я сучка.

- Вот это новость…

- И вообще, мне скучно! – вновь капризно сказала Катя. - Я хочу снимать фильм ужасов! Я уже давно хочу, а ты ничего не делаешь!

На следующий день они пригласили всех, с кем приехали отдыхать на Украину, к себе в номер. Пришли Бяша и Миша, но самое главное – пришел кинорежиссер. Это была молодая девушка по имени Настя, повадками она походила на панду, которую смотритель зоопарка в шутку накачал одновременно пивом и крепким кофе. Мягкая пивная стадия раз в двадцать или тридцать минут сменялась кофейной – тогда Настя впадала в какой-то недосягаемый для остальных транс, во время которого она начинала распевать песни Захара Мая.


- Так в чем будет основная идея фильма? – спросила Настя.

- Я хочу ее изнасиловать, - сказал Макар, кивнув в сторону Кати.

- Неплохо, - одобрила Настя после недолгого размышления, - по крайней мере, какая-то динамика наблюдается…

- Спасибо.

- Я так понимаю, дальше этой фразы твоя мысль не сдвинулась?

Макар пожал плечами, виновато взглянув на радужные носки Кати с пальчиками. Все то же самое ощущение: будто бы он – распоследний грешник, нелегально, по поддельной карме пробравшийся в рай, и его разоблачат с минуты на минуту, но это уже неважно – потому что вот они, химические потертости на джинсах, обтягивающих узкие бедра, белый ремень, животик, посреди которого сияет созвездие из четырех родинок…

- Тогда я предлагаю такой вариант, - продолжила режиссер, с сожалением глядя на Макара, - она убегает от тебя по длинному темному коридору. Но коридор обязательно должен замыкаться сам на себя, вы должны бежать по кругу. Это очень важно. А в самом конце у нас происходит сцена насилия. Но снимаем мы ее фоном, сбоку, не в фокусе: главным у нас будет канатоходец с шестом, который будет идти по ровному полу, по начерченной белым пунктиром линии. Он пройдет мимо, посмотрит на вас – и закачается как от порыва ветра, - Настя вскочила с кресла и очень реалистично показала, как это должно выглядеть, - и вот он почти уже сорвется, но тут же исправится и дойдет до конца. Вы бежали по кругу, потому что не могли увидеть выхода из коридора, ослепленные (ты – желанием, а она – страхом) а на самом деле выход был… Как тебе?

- Мне нравится, - сказал Макар, - мне главное, чтобы я ее изнасиловал.

- Так, сюжет есть, теперь нам нужны детали: кто ты, где работаешь, есть ли у тебя собака, с каким гарниром ты ешь сосиски на ужин, любишь ли ты консервированный горошек и так далее... Мы должны узнать все о тебе!

- Подробности… Пусть Катя каждый вечер покупает в универмаге «Копейка» яблоки для пирога. А я буду кассиром, влюбленным в нее.


- Нет! – резко оборвала Настя. - Во-первых, тут, наверное, нет «Копейки». А во-вторых, никаких кассиров! Ты будешь охранником!

- Хорошо, охранником. Мне кажется, главное – это красивые крупные планы делать, - сказал Макар, - например, как нога проваливается сквозь твердый наст на огромном заснеженном поле.

- Подожди, какой к черту наст?! У нас же был длинный черный коридор, замкнутый в кольцо! И заснеженного поля еще полгода ждать.

- Хорошо, - поспешно согласился Макар, - она может бежать по полю с клевером и ромашками к зданию, где есть этот длинный черный коридор.

- Разумеется, может, - отмахнулась Настя, которая, судя по блеску в глазах, уже едва балансировала на грани кофейной фазы, - но почему она туда бежит? Почему? Что ей движет? Ты можешь мне это объяснить?

- Катя сначала бежит просто так: она тренируется, бегает, чтобы сбросить жир!

- Совсем офигел?! – обиделась Катя.

Она была болезненно-худой, в свои двадцать один производя впечатление девочки-подростка, каковой она на самом деле себя и ощущала. Мечта здравомыслящего педофила.

- А потом она уже убегает от меня, - продолжал Макар, - и вот мы подбегаем к зданию, снова крупный план с ногой, проваливающееся в наст… то есть в ромашки, ну, чтобы заполнить чем-то время. И так весь фильм идет, побеги по коридорам и прочее, потом – я трахаю Катю, держу ее за волосы, плачу и шепчу слова любви.

- Это все конечно да… - задумчиво согласилась Настя-режиссер. - Но очень важно заключить пространство в круглый коридор. Это будет длинный-длинный коридор, по которому вы должны будете бегать по кругу.

- Мммм… - мученически застонала Катя, нахмурив лоб, как она делала всегда, когда ей что-то не нравилось, и прием действовал безотказно: окружающим хотелось немедленно пожалеть ее, накормить, защитить, спасти от жестокости окружающего мира.

- Что-то не так?

- Все не так! – воскликнула она. - Какой же это фильм ужасов? А где кровь, топоры и вампиры?


- Да, крови у нас нет, - согласилась Настя.

- Кровь… - задумался Макар. - Крови полно! Катя может быть девственницей!

- Да, я могу.

- И название для фильма тогда сразу есть – «Комплекс Девственницы». Ну и мы Катю оденем как девственницу.

- Вы не знаете, как девственницы одеваются, - с явным вызовом бросила из угла молчавшая до этого Бяша.

Бяша напоминала призрак: она была бледная, молчаливая и какая-то незаметная, но не из-за застенчивости – казалось, что она отражает в несколько раз меньше света, чем все остальные, и совершенно не занимает физического пространства. Бяша не приходила и не уходила. Бяша исчезала. И Бяша появлялась. В вопросах одежды для девственниц ей действительно можно было доверять.

- Нет-нет-нет! – закричала Настя. - Давайте не будем опошлять все! Давайте сделаем так, что Катя девственница, но при этом русалка. И кино начинается с того, что Катя в костюме русалки лежит в траве, - она закрыла глаза, чтобы лучше представить себе сцену, - я смогу снять это. Это будет трудно, но я смогу! Я знаю, о чем речь… Она лежит, а мы не показываем ее лицо, просто ее тело. Нас интересует только тело! А потом она как рыба пытается ускакать, - режиссер резкими движениями тела продемонстрировала процесс ускакивания, - и еще нам обязательно нужен Дракон. Он будет завернут в полиэтилен, а плечи у него будут окровавленные, потому что ему отрубили две головы. И после того как ты изнасилуешь Катю, Дракон трахнет тебя.

- Нет, это уже какой-то голяк, - сказал Макар.

- Тебе не нравится Дракон?

- Нет, Дракон, конечно, имеет право на существование. Дракон без вопросов. Но… Ты только представь себе: лежит Катя, а…

- Не Катя, а русалка, - перебила его Настя.

- Да, русалка. За ней ползу я, а за мной – Дракон? Это как-то надуманно, мне кажет…

- Макар, ты гомофоб? – снова перебила Настя.

- Вроде нет… Но я категорически против того, чтобы Дракон трахнул меня. Во-первых, мы размываем символ: из страсти Дракон у нас превращается в государство и наказание, а во-вторых…


Настя молча встала из-за стола и направилась в прихожую, походя столкнув с холодильника большую прозрачную банку с разноцветными спичками. Они рассыпались по полу, как деревянный народ, павший от стихийного бедствия или оружия массового поражения – Настя была и тем и другим одновременно.

- Я думала, мы с тобой друзья, - донеслось из коридора, - я не буду с тобой работать.

Бяша выбежала вслед за режиссером:

- Настя, успокойся…

- Оставьте меня! Я не буду с ним работать! «Вставай со своей жопы, кончай пить растворитель, - запела она, - к вам едет из Европы Шива-разрушитель!»

- Настя, вернись!

- Зачем? Он нас всех продаст своим друзьям-монополистам, это по глазам видно!

- Настя…

- А ты, кем будешь ты, Бяша, в вашей бездарной продажной мелодраме?

- Она будет девушкой со спичками, - закричал Макар в дверной проем, поднимая упавшую банку. - Бяша будет все время пересчитывать спички! Такая педантичная старая дева: она будет пересчитывать, сбиваться, снова начинать. Но тут приходит Дракон, страсть, поджигает своим дыханием спички и освобождает ее от всего этого!

Ожесточенное сопение в коридоре затихло. Через некоторое время режиссер вновь появилась на кухне и погрозила Макару необутым ботинком:

- Хорошо, - сказала она, - но тогда Дракона никто не должен видеть, он будет невидимым для всех, кроме девушки со спичками. И еще девушка со спичками должна быть одета в свадебное платье.

- Договорились.

Режиссер удовлетворенно кивнула и, отобрав у Макара банку со спичками, протянула ее Бяше:

- Держи! – сказала она. - Учи роль…

- А где будет эта девушка, считающая спички? – спросил Макар.

- Она будет делать это у кассы, спрятавшись за очередью. Я настаиваю, чтобы люди в этом универмаге «Копейка» были совершенно разные. То есть ты покупатель, ты охранник...

- Я кассир!

- Ты охранник! – категорично отрезала Настя. - А Драконом будет… будет… Нам нужно найти подходящего Дракона.


- Дракон - это на самом деле главный персонаж. А мы с Катей – второстепенные.

- Итак, все дело происходит в универмаге «Копейка», под конец рабочего дня. И ты, значит, охранник… Понимаете, у нас будет несколько героев, так что нужно сначала построить сюжетную линию, иначе будет полный хаос на съемочной площадке, - она почему-то сделала ударение на втором слоге в слове «хаос», - у нас пять героев, может быть шесть.

- Да! Они ходят с тележками и стоп-кадр, когда они замечают друг друга. Они давно уже не замечали людей, им был важен только товар, расставленный на полках. Общество потребления. Товар заменил эмоции.

«Я помню, как все было… поставки товара, - запела Настя, - иметь свой бизнес на районе… уже не мало! Э, вы чё, не знаете что ли? Подпевайте!»

- Чего не знаем?

- MC Донателло. My Duck's Vision. Не знаете? Блин, ну вы лошье, с кем только приходится работать… Товар мой мигом расходился по барыгам разным… иметь свой бизнес на районе… очень опасно!

Настя сняла со стены отрывной календарь и принялась гадать на нем, отрывая листки с травными оздоровительными рецептами для бабушек:

- Замечают – не замечают, не замечают – замечают… Не замечают… Нет, наши герои не замечают друг друга! Они просто пересекаются, не обращая никакого внимания на других. Только зритель их замечает. А Мишка будет там грузчиком в этом магазине. И еще, давай тогда продумаем вот что. Это все Путь, так ведь? Ты все время преследуешь Катю. Так что нам обязательно нужна женщина, которая разливает из бутылки или банки сквозь сетчатую сумку молоко.

- Ну а где же тут фильм ужасов? – расстроилась Катя. - Я хотела нормальный фильм ужасов, а вы какое-то концептуальное говно придумали.

- Б-б-бараны, - радостно сказал Миша.

- Я хочу концептуальное говно! – воскликнула Настя.

- Нет, лучше и нашим и вашим, - попытался найти компромисс Макар, - концептуально-говеный фильм ужасов. Ну, давай думать дальше. Кассир после смены пересчитывает десятки на выходе из “Копейки”, и тут выходит принцесса-девственница, вся в таком сиянии... Подожди, а давай меня будет сбивать с пути праведного шлюха?


- Хорошо. Ее тоже будет играть Миша.

- Думаешь?

Мишу было сложно представить в роли шлюхи. Несмотря на крымскую жару, он был одет в практичную брезентовую куртку c многочисленными карманами, а рыжие усы подковой и легкие признаки аутизма как бы помещали его в широкий луч света. Несуразный, да, но над ним не хотелось, да и невозможно было смеяться, настолько он был органичен и самодостаточен, сам не подозревая об этом.

Настя-режиссер задумалась, подходит ли Миша на роль шлюхи. На первый взгляд, казалось, что это не самая лучшая кандидатура, однако, мало ли на свете настоящих извращенцев, а именно для извращенцев они и хотели снимать фильм. Для седовласых ебанько, которые будут смаковать каждый кадр за бокалом вина у камина, в ожидании студенток из эскорт-сервиса. В конце концов, Настя выбрала компромиссное решение:

- Хорошо, тогда Миша будет играть влюбленного богатого гомосексуалиста, который будет ходить в этот магазин, чтобы увидеть охранника.

- Кассира!

- Ты охранник! А Миша устроится туда работать грузчиком, чтобы чаще встречаться с тобой.

- Миша любит меня, а я люблю – Катю. Катя не любит никого. А девушка со спичками? Девушка со спичками любит Дракона, но она его не видит, а он бегает вокруг нее и изрыгает пламя, потому что он - это страсть!

- Да, и на протяжении фильма все эти персонажи будут знакомиться и пересекаться друг с другом и как-то общаться, а в конце фильма будет групповой секс.

Такой финал Макара явно не устраивал:

- Нет, ты запуталась! В конце я насилую Катю, но это не важно, а важен балансирующий канатоходец.

- В этом черном коридоре, в который привела всех Катя, - радостно подхватила Настя, вспомнив свою первоначальную идею. - А девушка со спичками – она постоянно меняется. То она кассирша, то появляется на пути у вас, ну не важно – отстраненный персонаж, как пятно на обоях, появляется везде. А Дракон, у него должна быть активная роль. В итоге он спасет Катюху от тебя.


- Стоп!

- А девушка с молоком – она будет символом. Символом того, что…

- Стоп, я не возражаю против девушки с молоком…

- Потому что я, это моя роль! – Настя-режиссер даже покраснела от волнения, это действительно было очень важно. – Я буду играть девушку с молоком. Я – Мэрилин Монро!

- Да! Но я Катю изнасилую по-любому!

- Да спи ты, с кем хочешь, хоть с Драконом!

Время уже давно перевалило за полдень, на улице тяжелым свинцово-солнечным зноем разливалась жара («Среднемаксимальная температура в пустыне Мохаве…», - беспрестанно повторял кто-то в голове Насти голосом Николая Дроздова). За окном сын хозяина отеля, в котором они остановились, чистил в ведре бычков, пойманных на ночной рыбалке, – их собирались пожарить на ужин. Позади него – синее, без облачка, украинское небо и степь. Настя вспомнила скамейки у библиотеки украинской литературы в Москве, на Трифоновской, которые она видела перед отъездом. Там рядом еще осенью, видимо, ностальгируя по девяностым, расстреляли джип какого-то бизнесмена. Верхняя часть скамеек была покрашена в синий, нижняя – в желтый, как флаг Украины. От вида этих скамеек всегда становилось тепло, даже в дождливый московский день. Синяя полоса, должно быть, символизировала небо, но для Насти это было море, в котором плавают бычки, похожие на речных пескарей. Пескари зарываются в песок, неподвижные, пятнистые, будто с веснушками, должно быть, и бычки так же.

“Вот бы открыть тут заводик, делать сушеных бычков и ни о чем больше не думать, - подумала Настя, - упаковывать их по трое в пакетики для любителей пива, и самой высушиться на солнце и море как они”.



следующая страница >>