birmaga.ru
добавить свой файл

1
Звонок будильника вырвал меня из сна. Длинная трель разрывала утренние сумерки и призывала к подъему или уничтожению будильника. Вскочив с кровати, сделал пару махов и понял: меня опять выгнали из царства сна.


-Сашка! Ты встал? – донеслось из комнаты деда.

-Встал, встал. И даже проснулся – крикнул я в глубину квартиры.

-Так какого лешего ты еще завтрак не приготовил? Ты забыл, чья сегодня очередь? - ехидно вылетело из темноты.

Блин, сегодня же я дежурю на кухне! Как я мог забыть! Дед, как и всякий военный, придерживался определённого распорядка. Поэтому, устав висел над моей койкой, дед знал его наизусть. Сам составлял же.

-Так точно, товарищ полковник! К выполнению задания приступил! – рявкнул я и помчался на кухню. Сделать завтрак не сложно, поскольку дед относился к комфорту также как и князь Святослав. С презрением.

Чай, гренки и яичница сообразились минут за десять, и почувствовав гордость за выполненное дело, я бросился одеваться. Занятия в школе начинались уже через пятнадцать минут, и надо было постараться, чтобы поесть, одеться, собрать вещи и добежать до школы. Примерно так начинался каждый день для меня.

-Пока, деда.

-Пока, внучок.

Я открыл дверь и вышел навстречу буднему дню.

†††††

После пыльной пустынной улицы дом мне показался столь же прекрасным, как и воды речки после летнего дня. Скинув кеды, я прошел в комнату, ощущая аромат свежеиспеченных яблочных пирожков. Не смотря на строгость, дедуля помогал всегда, когда считал это необходимым. Однажды, учительница довела меня до слез тем, что пошутила над моим заиканием, и весь класс хохотал надо мной. Дед сходил в школу и меня больше никогда не дразнили. Вообще не дразнили. Я до сих пор не знаю, что он сказал.

-Сашка, шуруй на кухню, старший по званию разрешает насытиться этими произведениями кулинарного искусства! – проговорил дед, входя в комнату. Как обычно, я даже не услышал его приближения. Он был лучшим разведчиком в полку в свое время.

-Сейчас иду, деда. – ответил я – только переоденусь. Скинув с разводами пыли футболку на пол и натянув свежую, по пути закинув сумку в угол, я дошел до кухни. Запах корицы и яблок стоял в комнате, как смог в Лондоне, и мой желудок совершил сальто. Пирожков было столько же, сколько кирпичей в Китайской стене, и я был просто обязан их всех съесть, поглотить, в общем, сделать деда счастливым. Если я их ел, значит, они мне нравились, следовательно, дед был рад признанию таланта кулинара. И умел не просто делать пирожки, он умел делать их с любовью.


-Ты кушай, кушай, тем более у добрых молодцов и дела добрые. – проговорил дед. – А то худущий ты больно.

-Дед, ты больно добрый сегодня. Кому это выгодно, ты меня учил спрашивать сначала? – медленно спросил я.

-Сашок, твой дед старый, больной человек. А поколоть дрова разве трудно для богатыря земли русской? – степенно ответил дед.

Это мне говорит человек, подтягивающийся больше тридцати раз, отжимающийся около пятидесяти и пробегающий десять километров ежедневно.

-Хорошо, договорились.

Спустя пару часов, а может быть бесконечностей, когда кровать стала отчаянно звать меня, я понял, что мне пора.

-Деда, утро вечера мудреней. Давай, завтра с утречка пока…

-Не встанешь – водичка разбудит – с прищуром проговорил дед.Ведро воды освежает ранним утром, не спорю.

-Спокойной ночи, деда.

-Спокойной, Сашок.

Я упал в кровать, как в стог сена, и провалился в сон.

Меня подбросило в кровати. Чувство тревоги прошило иглой сердце, которое стало быстро биться. Тьма окружала меня со всех сторон, окутывала комнату, и лунный свет слабо проникал в комнату. Захотелось пить.

Я медленно встал и прокрался на кухню. Напившись, возвращаясь назад, заглянул в комнату деда, по дороге ушибив ногу об косяк и чертыхнувшись, когда вспыхнул свет, ударив по глазам. Дед включил фонарик, освещая мою фигуру, и тени справа от меня

-Сашка. Сашка, мне пора – просипел он.

-Куда, деда? Что ты гово...

-Не перебивай. Сейчас около полночи. В полночь все начнется. У тебя есть выбор в том, что выбора нет – прошелестел его голос.

-Деда, давай я скорую вызову, или позвоню в…

-Не мешай. Готов ли взять мою силу? Или заставишь умереть страшно?

-Деда, я не понимаю о чем ты. Давай…

-Да. Или нет.-проскрипел голос.-Второго шанса не будет.

Возможно у него приступ, или поехала крыша, но он считал это важным, и нужно было подыграть ему в этом.


-Ладно, давай я возьму это, а потом вызову скорую. – ответил я.

-ТЫ. Согласился. Возьми. И он протянул мне коробок спичек. Пожав плечами, я взял его.

-Деда…

-Все. Теперь ты продолжатель нашего рода. Что ты будешь делать, когда верблюд станет Львом? – спросил он тихо – Думай, у тебя есть время, но немного. А теперь прощай.

Затем я собирался спросить, что все это значит, но заметил, что его черты исказились, а потом распрямились, выразив муку и негу одновременно. Бросив на меня взгляд с мольбой и благодарностью, его глаза сомкнулись. Тут пол качнуло, меня повело и бросило рядом с софой. Последнее, что я помню, луна мертвенного цвета в окне.

Свет жег глаза раскаленной кочергой, заставляя голову раскалываться от дикой боли. Попытавшись подняться, я рухнул на ковер из-за жуткой боли в темени. Стоп. Дед, беседа, спички, тьма. Это не сон? Может все померещилось? Тем более в кровати никого не было.

-Дед! Деда! – крикнул я. Ни ответа, ни привета. Может он вышел? Ладно, сначала надо успеть в школу, а о всяких бреднях потом подумаем

Я шел и замечал, что кактус пожелтел, а две мухи слишком сильно бились об стекло. Свет слишком резок, а квартира душная и влажная. Все было слишком резким и контрастным, моя форма казалось чересчур колючей и жесткой. Наверное, схожу с ума, допивая сок, думал я. Но, к черту отклонения, время пришло. И выскочил за дверь.

Свежесть снаружи ошеломила меня, мир, как после дождя, омытый и сверкающий встретил меня. Птицы перелетали, звонко напевая, ветки шевелились в такт, и даже небо искрилось, как хрусталь. И я не мог понять, почему не видел все это раньше. Точнее смотрел и не замечал.

-Молодой человек, сколько времени? – обратилось женщина. Она с бескровным лицом и сиплым голосом вносила хаос в это чудесное утро.

-Без пяти восемь. – ответил я и бросился бежать. Мне трудно находиться рядом с ней. Не женщина, а лягуха какая-то. Но это были только цветочки.


Подходя к школе, я не ожидал этого. Горячая волна поднялась изнутри, и вместо товарищей я видел животных вокруг. Это стадо гоготало рядом с воротами. Почему я не видел этого раньше? От них всех несло мешаниной чувств и эмоций, как страх, самодовольство, унижение, зависть.

-Саныч, рули сюда. Слышал, Серый Черепу зуб выбил? А Череп и перепутал девчонок только. – заявил Костян, пацан со здоровым брюхом и волосатой грудью, пожимая руку мне.

-Ты лабораторную сделал? Дай списать, а? – подбежал еще один, Толик. Ботаник и стукач.

-Да, сейчас, парни подождите, пойдемте на урок –просипел я – а то не успеем, опять Мегера будет мозг делать.

Мы гурьбой ввалились в школу и направились в класс. Запах кислой капусты и подгоревшей картошки из столовой убивали настроение полностью.

Поднимаясь по раздолбанным ступенькам, я знал, что день будет сложный. Два урока с Мегерой, с нашей математичкой для затравки, а потом две физики и одна садистская физра. А тридцать «товарищей», которым пофиг на учебу, удручало меня еще больше. Потому что

Вспышка боли в голове и моя нога подвернулась. Я на кого-то упал. Этим кто-то стала Светка. Она училась в параллельном классе, теперь же сидела на полу в окружении учебников и тетрадей.

-Ой, извини. Я случайно – произнес я.

- С тобой все нормально? Нога не болит?– ответила она с подозрением. Точно, схожу к медсестре, заодно и время потяну, на урок опоздаю.

Быстро оторвавшись от основной массы, поднялся на второй этаж. Раиса Михайловна была на месте. Сказал, что болит голова, и как обычно она дала успокоительное. Она его давала всегда, веря, что все болезни от нервов.

-Спасибо, что помогли.

-Да ты заходи, когда помощь нужна будет. – ответила она с милой улыбкой. От нее пахло пирожками, и корицей. Хотя она и работала в медпункте, но всегда было ощущение, что она вышла только что из булочной.

Главное, что минимум десять минут уже спасено, и ругать Мегера не станет. У меня оправдание.


Струя пламени прошла по позвоночнику, и я ощутил, ток крови в жилах, биение сердца и пульса. Стены пульсировали в ритме сердца, а стекла изгибались туда-сюда. Наверное, я сошел с ума. Или съел что-то. Или отравился военным секретным газом. Гадать можно вечно, но математику никто не отменял. И я вошел в класс.

- Александр, это так мило! Вы пришли вовремя, как раз к окончанию урока! – грозно обрушилась на меня Мегера - Что делал стервец?

А я видел вокруг нее буро-малиновую оболочку, которая колыхалась, как под сквозняком. И видел воронки по поверхности этого, раскрытые и направленные в мою сторону, как жадные, голодные рты птенцов.

Класс сидел в одной грязной серой луже с чернотой на задних партах, и проблесками гнилой хурмы впереди.

-Что немой? Или прикидываешься? Почему опоздал, говори! – фальцет ввинтился в мои уши.

И я не выдержал давления, звукового и видимого, меня стошнило на плакаты с формулами Мегеры. Лучше бы я сделал харакири. Хотя мне его скоро сделают, думал я вылетая и класса, и проносясь сквозь всю школу на первой космической. День начался чудесно.

Через несколько минут я остановился. Мне знаком этот двор, недалеко от продуктового рядом с школой. Но не в моем районе. Запах сирени навязывался и лез в ноздри, стараясь забить остальные запахи. Я развернулся к выходу, когда меня окликнули.

-Эй, сюда иди. – ударило в спину.

Развернувшись, к горлу подкатил ком, а по телу прошла волна слабости. Передо мной стояли три уличных пацана, и что самое паршивое, я их знал. Сенька Шалый, Вовыч Рыжий, и Васька Кривой.

-Че, застыл, как студень. Сюда иди. Разговор есть. – просипел Вовыч, с россыпью веснушек и прыщей напополам.

-Эмм, я спешу. Вот, в школу надо. – тихо я ответил.

-Прогуливаешь? Сюда иди!- крикнул Сенька.

Ноги, подчиняясь не мне, но голосу, понесли к пацанам. Тело начало трясти, и я начал чувствовать призывы к рвоте. Их оболочки цвета грязной лужи сверху покрывались бахромой мазутного цвета с белесыми разводами. Все равно, что гладить голой рукой сдохшую и протухшую медузу месячной давности.


-Короче, мобильник дал.

-Но... я… у меня …батарейка села. - протянул я.

-Давай, у меня батарея запасная найдется – с издевкой бросил рыжий.

Он выхватил телефон сразу же, как я достал его. И увидел заряженную батарею.

-Опа, а тебя учили, что обманывать не хорошо? – с ухмылкой, надвинулся Сеня, грузный и массивный.

-Ну…я…просто…

-Короче, ты обманул братву.

-А братва не лоховозы. Короче, морда, мобильник мы тебе потом отдадим. –добавил Вовыч.

Может быть. –подытожил Сеня.

-Вы отдадите его или… или я…

-И что ты сделаешь, недоносок? –прищурившись спросил Сеня.

Меня начало трясти, низ живота заледенел, но я кинул руку в наглую морду. Удивленное лицо Сени пролетело перед кулаком, и расцвела ослепительная боль в боку. Второй удар поменял землю и небо в моих глазах. Следующий удар впился в ребра. Откатываюсь и получаю вдогонку по бедру. Отнимается. Качаю корпус, ухожу от топчущего удара и нарываюсь на встречный. Что-то хрустит в челюсти. Сжимаюсь в комочек, и проваливаюсь в никуда. Меня бьют, топчут, пинают. На меня сыпется град ударов.

Почему я терплю? Неужели, я тряпка. Ведь дед учил меня бить. Но сейчас я чувствую страх. Я ощущаю повсюду пылающие гнилушки с запахом сероводорода. А еще страх. Чужой страх. Страх быть недостаточно крутыми, страх сладким облаком вливается в меня, как кофе, с приятной дрожью, добавляя в меня сил.

-Где мой еоооооооожик!!! – крича, вскакиваю и бью наотмашь со всей клокочущей ненавистью. Кадр: облако крови от рта Сеньки. Теперь Сеньки Беззубого. Моя нога подозрительно трещит. Меня бросает на фигуру. Локоть влетает в кадык. Полувсхлип – полувздох. Оборачиваюсь. Открытый рот, остекленевшие глаза, океан страха в глазах. Бью, головой в лицо. Мерзкий хруст. Смотрю, три тела. Кровь. И запах бойни. Меня стошнило, как я только представил, что я сделал.

Как я мог. Это же люди, да они тупые, злобные представители человечества? Но я? Как я мог? Я спасал жизнь, но они бы попинали и прекратили. Они против меня, как восковые фигуры против Тайсона. Дед же предупреждал, что род наш непростой. И что боевые качества казаков передавались не первый век, а теперь они проснулись.


Мысли крутились в голове, а меня несло куда-то. И меня не удивила река с мостом.

И я увидел выход. Знак того, что я должен уйти. Как я смогу жить с людьми, если от них несет гнилью, разложением и равнодушием? Черные силуэты плакучих ив качались в такт мыслей. Я одинок, как камыш на ветру меня никто не поймет, люди зациклены на себе и своих иллюзорных проблемах.

Плеск воды, стрекотание стрекоз не трогало меня. Был я и невероятный космос вокруг. Холодный и безжизненный. И меня тянуло к перилам. Я перелез ограду, и представил темную воду, ил и конец. Это моя личная точка, точка которую я поставлю сознательно и окончательно.

Вздохнув я поднял руки…

-Стой! – прогремело.

Что?!Это невозможно! Обернувшись, я увидел человека в капюшоне. С голосом деда.

-Стой. Прежде, чем ты это сделаешь, ты ответишь на вопрос. Мой вопрос. – прозвучало из-под капюшона.

-Какой вопрос?

- Да, что ты будешь делать, когда верблюд станет Львом?

Образы пронеслись в моей голове: старуха, крик классной, боль в печени, избиение гопников.

-Не знаю. – сухо бросил я – почему я должен отвечать, если ты бросил меня?

-Я не бросал тебя. Я должен был увериться, что ты все сделаешь правильно.

-Правильно? Меня стошнило перед всем классом, избили, а потом я стал животным и почти убил людей! Где ты был! Где твоя помощь!

«Можно» - мягко толкнуло в голову.

«Да» - и череда образов вошла.

Та ночь, я в кабинете, на улице избиваемый, а потом избивающий, и сейчас. Стоящий на перилах. И тепло и доброжелательность, и еще что-то смутное, что можно увидеть, но трудно высказать.

«Теперь понял? – прозвучало в голове.

«Это была подготовка» - не спросил, но подтвердил я.

-И поэтому это начало твоего пути. Так что ты делал, делаешь, и будешь делать?

-Я обучал, обучаю и буду обучать курицу каллиграфии.

Работа над человеческой сущностью и умением жить, в котором нельзя достичь потолка, потому что иначе регресс и смерть. Смешение высшего с низшим, для достижения гармонии. Это есть истинный путь Человека.