birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3 4
ДОКТРИНА И ТАКТИКА


1.
Вторую тему Международной встречи, организуемой газетой «Ла Протеста» по случаю 30-летия со дня ее основания, составляют различные вопросы, касающиеся теории и тактики анархизма. Они представляют эту тенденцию как гуманистическую философию и как революционное движение. Было бы интересно широко обсудить наиболее животрепещущие и насущные проблемы, связанные с развитием различных социальных концепций, в которых запечатлено определяющее направление исторического процесса. Но подобная попытка превосходила бы наши силы и вышла бы за рамки времени и места, которыми мы сейчас располагаем.
Ограничимся поэтому кратким критическим очерком о различных аспектах анархизма и различных тенденциях рабочего движения - политических и идейных течений, действующих на почве социальной борьбы, - сделав особенный упор на ошибку нейтрализма и классового единства. Разве не этот вопрос больше всего обсуждается в последние годы в революционных кругах Европы и Америки?
Есть немало анархистов, которые отстаивают существование специфически-анархистских организаций - чистого анархизма или по его темам (антимилитаризм, рационализм, вегетарианство, антиалкоголизм и т.д.), но не согласны на соответствующую рабочую организацию. Именно эта, уже не раз отмеченная нами противоречивость заставляет нас снова настаивать на точке зрения, изначально выражающей деятельность боевого анархизма Аргентины.

2.
Нам кажется все более противоречивой позиция анархистов - сторонников специфически-анархистской организации. Их анархизм уклоняется от сути доктрины и останавливается на следствиях. Противоречивость этой тактики проявляется не только в делах, но и в доктрине. Она в эластичности политической концепции, прилагаемой к движению, которое стремиться быть универсальным, но не желает замечать факторы, определяющие нынешнее положение вещей.

Партикуляризация (разбиение на частности) революционных действий заводит в теснины догматизма. Особый анархизм, исключительно свой у каждой секты, который смешивает следствия с причинами социального зла, неизбежно не вмещается в мощные движения, которым придают импульс и ориентацию анархисты, обладающие широким пониманием. Подобные заботы прекрасно уживаются в кружках, заполненных душевной ленью, в мышлении, сформированном химерами и абстракциями, в среде, где слова значат больше, нежели дела.

Чтобы выработать такие идеи относительно социальной действительности, которые не подчинят нас сиюминутным потребностям, а помогут создать новое всеобщее сознание, необходимо, чтобы анархисты спустились к народу и стали истолкователями коллективной боли, нищеты, коллективных стремлений. Может ли этот реализм в пропаганде и революционном действии подорвать философскую сущность анархизма или исказить провозглашаемые нами критерии? Некоторые говорят об опасности «пролетаризации» Анархии. Они полагают, будто философские теории, выдвинутые основоположниками нашего движения, непостижимы для менталитета работников физического труда. Они не знают, что Бакунин, Кропоткин, Реклю, Сальвочеа и другие шли к пролетариату, чтобы популяризировать свои принципы и что большинство пропагандистов либо сами были трудящимися, либо полностью отождествляли себя с трудящимся классом.
В тенденции видеть в анархизме философское занятие, доктрину, стоящую поверх всех повседневных проблем, принцип, недоступный менталитету среднего человека, как раз и содержится отрицание этических ценностей этой доктрины. Невозможно вычертить траекторию движения за социальное обновление, отворачиваясь от пролетариата или относясь к нему, как к простому объекту изучения и кабинетных экспериментов. Революционные идеи должны утвердиться в народной душе, передавать коллективные стремления, заключать в себе всю совокупность человека со всеми его страданиями, несчастьями и надеждами.

Практика партикуляристского анархизма, который избегает главной проблемы - борьбы против капитализма и государства, того чем они являются в истории, а не в каждый ее период в отдельности - и концентрирует свою критику на определенных аспектах социальной проблемы, ведет при ее применении к отрицанию любых коллективных действий. У всех анархистов есть общая база: борьба против принципа авторитета, против закона и против экономической системы. Именно эти факторы служат главными причинами организованного насилия и угнетения. Как можно не знать столь реальной и животрепещущей вещи? Отказываться от участия в трудовых конфликтах из опасения, что соприкосновение с рабочей массой запятнает чистоту одеяний идеала, - означает превратить анархизм в философствование или в литературный мотив.

Есть анархистские школы, которые замуровывают себя в догму, революционные тенденции, которые обособляются по отдельным темам, видя в социальных проблемах лишь то значение, которое вытекает из их собственной специфики... С одной стороны, - индивидуалисты, кичащиеся своей сверхчеловечностью и с презрением взирающие на быдло, затем - специфические организации, такие как антимилитаристские, вегетарианские, антиалкогольные, рационалистские и т.д., которые связывают будущее человечества исключительно с решением «их проблемы». Такая партикуляризация универсального движения, сужающая горизонты революционной пропаганды, - не есть ли это предрассудок буржуазного интеллектуализма и капиталистической демократии?
Мы не отрицаем того значения, которое может иметь систематизация антимилитаристской, антиалкогольной, вегетарианской и т.п. пропаганды в определенные моменты и в среде, повышенно склонной к конкретным коллективным порокам и пристрастиям. То, с чем мы боремся, как с отходом от революционной доктрины - это анархические отклонения, которые обособляют вторичные факторы единого социального феномена, создавая, таким образом, отдельные доктрины со своей собственной тактикой и сектантской исключительностью.
Этому легко противопоставить синтез анархистского движения посредством универсализации всех политических, экономических и этических факторов, которые совместно определяют облик известной общей причины - эксплуатации человека человеком. Именно на основе этой социальной реальности, а не отдельных аспектов проявления того же самого факта анархизм должен разрабатывать линию своей пропаганды и революционного действия.
Проблема, по нашему мнению, состоит в том, чтобы выработать общий сценарий всех анархистских действий. Как нейтральный синдикализм не может стать основой всего рабочего движения, так и антимилитаризм, антиалкоголизм, рационализм и т.д. не могут быть единственным выражением анархистской философии.

Вот почему мы пришли к такому заключению. Мы можем быть одновременно синдикалистами и анархистами, то есть работать как часть пролетарской организации, ведущей экономическую борьбу, и в то же время пропагандировать в синдикате (профсоюзе) идеи, которые расширяют сферу действия в области так называемой классовой борьбы. Чтобы выполнить эту двойную работу - чтобы повседневные нужды не превалировали всегда над идеологическими задачами, - необходимо ввести наши принципы в рабочее движение и придать импульс борьбе трудящихся в самом широком революционном смысле. Синдикаты, ориентируемые анархистами, должны быть школами, объединениями, форумами, центрами культуры, выразителями всех надежд, которые сливаются в решении общей проблемы - преобразования современного общества.

Трудности в выработке синтеза общей идеологии состоят не столько в различии культуры, темперамента, вкуса и т.д., сколько в нехватке понимания, способного охватить весь комплекс социальных проблем. Эта преграда существует повсюду; особенно в Европе она образует стену, непреодолимую даже для анархистов в рабочем движении.
Из понимания процесса эволюции социалистических идей на протяжении полувека и из изучения борьбы пролетариата за тот же период времени выросла концепция анархистского рабочего движения Аргентины. В этой стране нет сущностных различий между синдикатом и (анархистской) группой; они выполняют одинаковую миссию в деле пропаганды, даже если действуют в различной манере. Синдикаты образуются работниками одной и той же профессии; группы выполняют функции пропаганды там, где, по какой-либо причине, рабочая организация отсутствует. Но, за исключением некоторых дополнительных задач, специфическое объединение почти всегда уступает место синдикату в пропагандистской работе. Вот почему доктринальная пропаганда и действия органов трудящихся дополняют друг друга.
Мы опираемся на опыт движения, которое обособляет отдельные аспекты социальной проблемы, но и не оставляет их без внимания. Именно этот опыт вдохновляет нашу критику анархизма ниточек и сект, существующего в большинстве стран с революционной традицией.
Не приведет ли понимание этого момента анархистами к нахождению общей основы их будущих действий, как в рабочем движении, так и в специфических организациях, не занимающихся экономическими задачами?

3.

Мы подчеркиваем значение возвращения боевого анархизма к деятельности в рабочем движении, что выражает наше желание продолжить идти путем с той точки, где была прервана революционная традиция Первого Интернационала. Но при этом мы не хотим опираться на ту классовую концепцию, которая вдохновляла первые попытки братского союза всех жертв капиталистического ига. Мы ищем в интернационализме пятидесятилетней давности не инстинктивную силу, черпаемую им из революционных проявлений, а именно доктрину, которая внушила различные ориентации объединению людей, сходящихся только в необходимости удовлетворить самые насущные потребности. Иными словами, мы видим в Бакунине выразителя концепции, противостоящей марксистскому доктринаризму и проявленной авторитариями тенденции к подчинению этических проблем экономическому фактору.

Однако мы признаем, что бакунизм не является готовой доктриной. Напротив, именно на основе бунтарского духа Бакунина, а не на основе его варьировавшей тактической концепции - почти всегда результата переходного состояния социальных явлений, которые могли пробудить его неугасимый энтузиазм и его необыкновенную смелость -, мы должны укрепить восстановленный Интернационал и нашу пропаганду в рабочем движении. Мы хотим отметить следующий факт: раскол Первого Интернационала был неизбежен, независимо от личных конфликтов, сопровождавших его на протяжении всей его короткой истории. Даже без вражды между Марксом и Бакуниным произошел бы раскол между авторитариями и либертариями, сосуществовавшими в одних и тех же организациях, но не объединенными подлинными узами солидарности.
Мы сознаем, что унитарная политика Первого Интернационала сегодня неприменима к рабочему движению. Этическая эволюция пролетариата происходит не по суровым догмам, а в виде самых различных духовных проявлений. В эпоху детства социализма было просто организовать трудящийся класс под одним знаменем. Существовала лишь самая элементарная классовая концепция, которая выражала скорее желание улучшить свое экономическое положение, нежели сознательное стремление к социальному освобождению. Возможно ли, с другой стороны, превратить синдикализм в некую промежуточную доктрину, равноудаленную от марксизма и от анархизма? Работник не может быть чем-то одним в соответствии со своей едой и чем-то совсем другим в соответствии со своим мышлением. И то, что так называемые классовые интересы существуют только в той мере, в какой их выделяет «частный интерес» сознательного меньшинства - это доказанный факт.

Рабочее движение развивается параллельно идеям. Экономическая реальность, ежедневно навязываемая наемным рабам, может вызывать лишь оборонительное действие рабочего класса против диктата этой чудовищной системы. Но тот факт, что трудящиеся организуются в соответствии с экономической структурой капитализма, не означает, что в этом чередовании наступательных и оборонительных тактических мер и содержится цель революции.

Разделение среди пролетариата происходит именно на уровне истолкований. Люди, подверженные действию одного и того же жестокого закона наемного труда, могут иметь общие потребности и одинаковые стремления к немедленному улучшению своего положения; с одинаковой страстью все организованные трудящиеся сражаются на почве классовой борьбы; одну и ту же ненависть питают они на равных к эксплуатации и тирании. Но в какой форме должна быть разрушена эта эксплуатация и эта тирания? И здесь немедленно возникают трудности с пониманием. Социалист всегда попытается избежать острых конфликтов: он будет предлагать согласительные меры арбитража, защитительные законы, унизительные сделки. Анархист, напротив, будет выступать за продолжение борьбы в прямой форме - пока на это есть энергия - , не только против прямого эксплуататора, против капиталиста, вовлеченного в конфликт, но и против законов, охраняющих его жадность, и против властей, защищающих его действия. Остается еще промежуточная тенденция - синдикализм. К каким действиям прибегают синдикалисты перед лицом непосредственных социальных конфликтов? Они всегда вверяют их разрешение экономическим случайностям, страшась оторваться от реальности, понимая реализм исключительно в его материалистических проявлениях.
Доказательство этих фактов приводит нас к следующему заключению: в рабочем движении невозможна единая тактика, еще труднее найти общую основу для тенденций, которые сегодня разделяют пролетариат. В результате мы считаем, что синдикализм не работает как доктрина - как классовый принцип, стоящий за рамками или поверх социальных тенденций -, прежде всего потому, что он не признает превалирование идей над материальными факторами и над экономической функцией капиталистического режима. Возможна ли сегодня нейтральная организация, чуждая моральным заботам человека, вне подлинного революционного движения, путь которого начертан духовной эволюцией всего человечества? Такая возможность противоречила бы человеческой природе.

Согласно нейтралистской теории, покоряясь интерпретации исторического материализма, синдикалистские течения и предполагаемые революционные движения внезапно появляются и заканчиваются, приспосабливаясь к повседневной тяжелой экономической ситуации. Провал этих популистских течений, определяемых преходящими бунтарскими импульсами, показывает, что одинаковые потребности не означают одинаковой склонности понять цели революции.

Работник ищет в другом работнике совпадение надежд на борьбу против эксплуатации и тирании; они организуются для защиты своих самых элементарных прав, стараясь осуществить на практике часть того, что записано в их программе. Поэтому мы имеем сегодня столько национальных и интернациональных рабочих организаций, сколько доктринальных течений выделилось в обширном и все более расширяющемся пространстве социальной борьбы.
В настоящее время на международном уровне существуют три четко определившихся сектора социализма - амстердамская Федерация свободных профсоюзов, московский Интернационал красных профсоюзов (Профинтерн) и берлинская Международная ассоциация трудящихся; их доктрины, соответственно, - социал-демократия, большевизм и анархизм. И это этическое разделение не исчезает. Другие политические и конфессиональные авторитарные тенденции господствуют над частью пролетариата, и классовое сознание не разоблачает перед наемными рабами ложь демагогов из комитетов и с кафедр.
Если мы учтем, что в таких странах, как Голландия и Германия, в рабочем движении представлены все этические группы - имеются католические, протестантские, социалистические, большевистские, анархистские и синдикалистские организации - и что эти организации в известной мере принимают классовую борьбу, не совпадая в теории и в тактике действий, - какую ценность может иметь для нас проповедь защитников рабочего единства поверх всех людей и идей?
Не обязательно искать примеры в Европе, чтобы продемонстрировать обманчивость политики единства. В Америке мы тоже можем встретить представителей всех течений рабочего движения. Интернационализм выступает в двух основных тенденциях - авторитарном и либертарном. Но есть и тенденции, не представляющие какое-либо четко определенное идеологическое направление: промежуточные организации, которые не следуют никакому доктринальному течению, поскольку они в действительности подчинены процессу капиталистической индустриализации.

Мы, анархисты Аргентины, боремся за то, чтобы придать рабочему движению анархистскую интерпретацию. Мы не упорствуем в игнорировании действительности и в искажении фактов с помощью тщетных химер единства. Тем более мы не проводим политики соглашения со скрытыми или явными врагами анархизма. Вот почему, наряду капиталистической опасностью, мы обращаем внимание на опасную тенденцию марксистского авторитаризма и на склонность нейтральных синдикалистов смешивать термины социальной проблемы с ее историческим реализмом...


следующая страница >>