birmaga.ru
добавить свой файл

1
    С. КУРГАНОВ.

                               ПЕРСПЕКТИВА
                      (заметки об учебных произведениях молодых художников ОЧАГа)

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
ВЕРТИКАЛЬ.
(Критические заметки о творчестве замечательной художницы "ОЧАГа" и Школы им. И.Е.Репина НАСТЕНЬКИ ЗОРИНОЙ)

Часть 1. Удержание божественной вертикали

...Я задумался - ЧТО преодолевается в "криволинейной перспективе" Петрова-Водкина, например?
Понятно, что речь идет о преодолении прямого угла в изображении. Но прямой угол - это не только ренессансное движение в бесконечность, в беспредельность, за горизонт. Это еще и вертикальная составляющая. А ведь именно она прежде всего искривляется - дерево заваливается в море, полотенце, висящее вертикально, кажется продолжением скатерти стола.
Но что есть вертикальная составляющая в живописи?
Это - воплощение идеи причастности, идеи Храма и жизни в(о) круге Храма.
Исходная форма Храма - это камень, на котором производится священный ритуал, и вертикально восходящий дым. Эта вертикаль и делает человека причастным к Богам. Вертикаль,образованная дымом, окаменевая в архитектуре, образует колонну Храма.
Художник,искривляющий ренессансную перспективу, бросает вызов божественной вертикали, а не просто человеческому прямохождению.
Поэтому один из создателей криволинейной перспективы в поэзии - Игорь Губерман - тягается именно С Богом и чувствует, что за искривление вертикали отвечать-таки придется именно перед Создателем:
Когда я в Лету каплей кану
и дух мой выпорхнет упруго
мы с Богом выпьем по стакану
и, может быть, простим друг друга

Это потрясающее стихотворение тоже содержит своеобразную борьбу криволинейности и "прямости". Дух выпархивает УПРУГО, все это рисуется, ясное дело, в криволинейной перспективе ( этот дух не много не мало пытался искривить божественное пространство), и незыблемой вертикалью оказывается классический граненый стакан, из которого и капля водки - "Я" Губермана. Стакан незыблемой вещью рвется вверх - к стакану Бога - чокаться. Капля падает вниз. Опять взлет и падение соединяются, теперь уже в последний раз.

У меня есть ( слабая) эпиграмма на Губермана - ответ на это стихотворение.

La dolce vita
Так выпьем, модный Губерман!
Вот твой классический стакан.
Паденья сладость ощутим...
О нет, друг друга НЕ простим!

Я думаю, что УДЕРЖАНИЕ божественной вертикали есть в известной степени...не "голос", нет, архитектурное действие современного человека, выстраивающего в собственном сознании культуру Средневековья. культуру жизни в(о)круге Храма.
То есть для меня новаторским было бы не только искривление вертикали, но и, наоборот, в мире дее-причастности, где вертикаль усиленно искривляется - удержание прямостояния и причастности.
Я думаю, что удерживать себя - в искусстве ( поэзии,живописи, художественной фотографии, киноискусстве) в вертикальном положении, не искривляться. не падать, удерживать мир в целом в состоянии причастности, не искривлять перспективу - не меньший подвиг, чем отстаивать пафос наслаждения в падении.
В творчестве современных молодых художников мы имеем дело и с этой тенденцией. С тенденцией, вопреки социо-культурной ситуации, буквально призывающей, подобно Кормилице юной Джульетты, к падению, и - вопреки зову "нутра", предательски шепчущего это же,- тенденции держать спинку ровно, ни за что не падать, и мир на полотне не искривлять.
И в этом пафос художницы "ОЧАГа",и, конечно, прежде всего - художницы и ученицы школы им. Репина НАСТЕНЬКИ ЗОРИНОЙ.

Часть 2. Настя Зорина " ин экшн"

...Картина Анастасии Зориной "Охота львов"http://vkontakte.ru/photo-7685266_124280270#photo/-7... выполнена в стиле Руссо. интересно, что в ней нет кровожадности. Вроде бы и зебра убегает, и зверюги догоняют. Но посмотрите, как это ПРАЗДНИЧНО Получается. что все в божественной природе гармонично и празднично, хотя и есть и охота, и гибель. Но это какая-то праздничная демонстрация законов природы...

Есть в фильме Михалкова "Юрга-территория любви" подобный эпизод. Хозяину нужно зарезать, кажется, барашка к торжественному случаю. И хозяин делает это так, что барашек как бы и не страдает, как-то все празднично и гармонично там это у них ВСЕХ получается - в смысле у него, у Бога и у нее, у Природы( в Монголии, у юрты, кажись, действие происходит). Михалков там, вслед за Шукшиным, простонародные нравы, близкие Богу и природе,городским противопоставляет. Дескать, даже гибель животного на празднике красива и нежестока. Праздничная охота. Гармоничная и неискривленная ЖИЗНЬ природы.

Я недавно видел вот что. Обезумевшая от весеннего голода бродячая собака поймала и съела сороку. Пока она ее ела, сорочьи родственники сели на березе над собакой и плакали, оплакивали свою родственницу. И не осуждали собаку. Ведь собаки сорок не едят, уж очень голодно было, теплая красная кровь сорочья, счастливые глаза собаки - выживу, выживу, теперь выживу, грустный и понимающий плач сорок на березе. Как будто это природа в разных ролях - она сама отдала одну сороку собаке.
Картина "Моя сестричка"http://vkontakte.ru/photo-7685266_124280270 выполнена с элементами обратной перспективы. Дальняя от зрителя сторона коврика длинее передней. Получается, что мы смотрим на собственное детство как бы с очень близкого расстояния и рисуем его так, как рисуют дети. Обратная перспектива всегда несет в себе некий изобразительный элемент Средневековья.
Ни о каких безликих изображениях речи нет. Глаза, лица, взгляд изображаются с большой охотой и умело.
Мишка слева ужасно живой и вот-вот вылезет к нам, а девочка и кукла как бы обе - куклы. Лицо у девочки, хотя и прорисовано четче, но все же ХОЛОДНЕЕ, чем личико куклы. Кукла лежит свободнее, находясь как бы в позе девочки, чем девочка - которая как бы застыла в позе куклы. Халатик у куклы - в теплых тонах, а глаза и маечка девочки - в холодных. И таким образом девочка и кукла сближаются.
Удивительна игра теплого и холодного голубого цвета. Глаза у девочки голубые и холодные, а глаза у мишки - голубые и теплые! Это как-то хитро сделано - добавлением белесого цвета (глаза девочки).
В "Змейке"http://vkontakte.ru/photo-7685266_124280270#photo/-7... искусствоведы справедливо видят- воплощение трогательной гармонии Природы. И это сближает "Змейку" со львами и зеброй. Там изначально опасное (львы) и здесь (змея), А в итоге - гармония Природы, преодолевающая и хищность, и ядовитость.

Вообще, летний ( и отчасти-осенний )период творчества юной художницы- это жгучее желание гармонизировать принципиально негармоничное - хищность, ядовитость, пляску чертей(демоничность). Выбирается что-то демоническое - и приводится в состояние гармонии. Но материал-то сопротивляется! Сопротивляется и жизнь молодой очаровательной художницы - такой настойчивой гармонизации Жизни в Искусстве. Этот диссонанс нарастает с каждым месяцем. И вот - потрясающий ангармоничный пейзаж и подобные ему ангармоничные графические работы в компьютере. И - потрясающий фильм с оживающей пластилиновой и собакой. И - кукла с печальными (живыми, движущимся, анти-ритуальными) глазами на фоне традиционного архаического (гармонично успокоенного, из века в век переходящего) простонародного костюма... Это(как мне кажется) - новый этап. Преодоление гармонии. Теперь уже несколько искусственной. Возможность изобразить Одиночество, холодный цвет неба (пусть и обманчиво-розовый). Возможности прорыва к этой ПРАВДЕ ЖИЗНИ была заложена и в летних работах. Но только зимой это "взорвалось".


Часть 3. Презрение к падению
Замечателен Настенькин натюрморт с синими цветами.http://vkontakte.ru/photo-7685266_124280270#photo/-7...
Мне кажется, что фон здесь очень хорош. Фон хаотичен, размыт, "бесперспективен". Именно на фоне этой размытости особенно существенно стремление автора к прямостоянию, к ВЕРТИКАЛИ, к ВЗЛЕТУ. Побег в небо... Важно, что вертикаль сосуда ( заложенная гончаром, как бы вещи дарованная) продолжается трудной, "трудовой" вертикалью побега ( ствола, всего того, что к небу тянется и хочет быть прямостоящим - включая человека, все это требует ВОЛИ и напряжения - чтобы не согнуться, не пригнуться, не испытать падения.) ВВЕРХ, ВВЕРХ, ВВЕРХ - к небу. И небо как бы изображено в виде нескольких синих цветков.
ВОЛЯ к изображению вертикали и гордого прямостояния - замечательная особенность всего творчества юной художницы.. Она и сама такая - гордая, прямостоящая, независимая, точная,чистая. Как побег. Как побег в Небо.
Вот эта ЧИСТОТА,ВОЛЯ к ВЕРТИКАЛИ, ПРЕЗРЕНИЕ К ПАДЕНИЮ И СОГБЕННЫМ ПОЗАМ И ФИГУРАМ действительно заставляет говорить о Христианстве. О его голосе в творчестве художника. Все картины,особенно - эта - похожи на храм в Коломенском - чистое восхождение, чистая вертикаль. Собственно, это и есть, повторюсь, исходное определение Храма. Высь, куда ( к небу, к Богу) стремится жертвенный дым, затем - колонны, которые вертикаль, прямостояние, восхождение ввысь закрепляют архитектурно. Побег в Небо, выпрямленность, не гнется - не ломается, а стремится к восхождению, прямизне. Вот современное Христианство, христианское Достоинство,построение Храма. Воображаемый Храм дышит в этом потрясающем изображении рвущегося вверх букета.

В "кукле вертепа" чем традиционнее и успокоеннее, гармоничнее традиционный костюм, тем беспокойней, индивидуальней демонические глаза героини ( вспомним Гоголя). Глаза вырываются из костюма, тело - из цикличного архаического ритуала. Возникает характерный для нового этапа творчества ритм девушки, вырывающейся из ею же созданной гармонии.

В пластилиновом мультфильме фрагмент, когда откровенно ПЛАСТИЛИНОВАЯ, откровенно сделанная и неживая собака начинает лизаться, как живая - хорош чрезвычайно. Есть старый спор. Один психолог говорит - когда дом выстроен, не должно быть ничего, рассказывающего об истории его постройки. Лесов там всяких и прочего. Другой психолог возражает- Да нет, дом - это дом вместе с историей его постройки. Важно, что он когда-то и не был домом, что были леса и прочее. И вместе с тем он - дом. В мультфильме - не сразу живые фигурки, сначала видно, что они пластилиновые. И вдруг - они превратились в живых, и мы видим лизучую живую псину, и видим сам переход от живого к неживого. Сам процесс оживления показан. Может даже так - предметом изображения оказывается чудесное оживление неживого. А не сразу - живое, и мы не должны замечать пластилин.

Часть 4. Подруга.( Несколько слов пока только об одной картине художницы ОЧАГа и школы им. Репина ИННОЧКИ БАБЛОЯН)

Вот "альтер эго" Настеньки Зориной - замечательная юная художница и - навеки - одноклассница Инночка Баблоян.
Ее картины разнообразны и великолепны.
Большой и подробный разговор о них, надеюсь, впереди.
Скажу лишь об одной из них, потрясшей мое воображение. О "Многофигурной композиции".http://vkontakte.ru/photo-7685266_125998007
На этой картине необыкновенной красоты и грации обнаженные и полуобнаженные девушки, наделенные вертикальной осанкой и чувством собственного достоинства, изображены у костра, который они развели на берегу теплого моря.
Все здесь язычески-девичье. Не выпить, не поцеловать... ШЕСТОЕ ЧУВСТВО.
И опять - вертикаль.
Нет падения.
Обнажение, роскошь девичьего тела, то, что видеть нельзя - а вот, смотри. А трогать - не смей. Целовать - не смей.
И не потому, что стыдлива нагая дева...
А потому. что если будешь трогать - будешь НЕ ЭТО ТРОГАТЬ

А ЭТУ ПРЕЛЕСТЬ тронуть, поцеловать, взять в принципе нельзя.

Потому что нельзя поцеловать вертикаль
Нельзя обнять взлет
Отдай взлет раньше срока на поцелуй, на падение-наслаждение, уложи деву, лиши ее прямостояния - и нет ничего, нет красоты, нет искусства, нет радости, гламур один. Его и целуй.
Быть зрителем - значит продлевать красоту.
Перетянуть девичью красу на берег похоти - и прости-прощай искусство. Не зреть будешь, а жрать.
Об этом и толкуют во ВСЕХ своих картинах Настенька Зорина и ее подруга Инночка Баблоян.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ИСКРИВЛЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА

Часть 1. Губерман
Мне кажется, что за авторской криволинейной перспективой (многовариантной) - будущее. Не только в художественной фотографии, но и в изобразительном искусстве. Петров-Водкин - это только начало.
Взял билет на Губермана - приезжает в Харьков. Читаю его взахлеб. Вот-таки аполог криволинейной перспективы! Это как футуризм был и в изобразительном искусстве, и в поэзии, так и криволинейная перспектива в начале двадцать первого века упрямо становится ведущей формой мировосприятия - и в литературе, и в живописи, и в киноискусстве.
Вот этот уход от прямого угла, от перпендикулярности, от вертикали - в отношении источника света, теней, искривления горизонта, появление падающих персонажей ( это уже есть у Петрова - Водкина), отождествление полета и падения, вообще - пафос падения - меня очень волнует. Что-то здесь открыто очень важное и для поэзии,и для живописи, и для кино, и для художественной фотографии.
Очень важно смещение источника света в центр картины, скажем, в область диафрагмы (талии) героя или героини.(В этом отношении очень характерны картины замечательной художницы "ОЧАГа" и школы им. Репина Саши Веденеевой, которые и цитируются далее, см.:http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497415#photo/-7... и др.)

Это значит, что источником света становится бунинское "легкое дыхание". Свет начинает дышать, он исходит не от солнца, луны или фонаря. Его излучает герой. Свет не столько освещает, сколько создает формы. И освЯщает их. Фигуры могут быть буквально сотканными из ТАКОГО света. Это и в иконе есть, но в начале двадцать первого века, возможно, источником света-дыхания может становиться и обычный герой ( не Христос). Собственно, об этом мое стихотворение "Перспектива".

ПЕРСПЕКТИВА
Мелодия больна, мелодия случайна,
Как ты и я, печальна и смешна,
Мелодия смешна, почти что изначальна,
Как ты и я, случайна и грешна.

И руки так нежны без фенечек привычных,
И выглядят отлично ковбои на холсте,
Их шляпы хороши, их позы гармоничны,
Но улыбнешься ты: Не те, не те, не те...

Но наслажденья нет в отчаянном паденьи,
И лаконичен был твой сладостный роман.
Вот первый день поста, и ангельское пенье.
-Ах, руки холодны, - смеется Губерман.

Твой теплый свет земной пространство искривляет,
И стонет горизонт, и гибнет вертикаль,
Разбившийся Икар без стона умирает,
Но улыбнешься ты: - Прости, мне очень жаль.

Это стихотворение о современном искусстве, его мощи и тенденциях. О возможности искривления горизонта светом, о вторжении света, искривляющего судьбы героев изображения и - одновременно создающего этих героев как бы заново.
Эти герои уже не по-ренессансному упрямо-перспективны и вертикальны, а такие, которые не боятся упасть, не боятся посмотреть на себя "глазами клоуна", не боятся кривляться и искривляться. То, что человек Возрождения счел бы смертельно опасным для своей "прямолинейности" и устремленности вверх и вперед - современный человек, искривленно-изломанный, падающий-взлетающий ( очень точно у Губермана) воспринимает как особый пафос своей грешной жизни, как ее естественную ФОРМУ.
В одном из самых точных и самых трагических "гариков" Губерман написал:
В той мутной мерзости падения,
что я недавно испытал,
был острый привкус наслаждения,
как будто падая - взлетал
Перспектива может стать особым предметом изображения. А может стать предметом изображения - искривление перспективы. Или, наоборот, выпрямление искривленной перспективы.


Часть 2. Перспектива как предмет изображения.

Мне представляется, что в двадцать первом веке ПРЕДМЕТОМ изображения становится тип перспективы. А раньше перспектива была не предметом изображения, а способом изображения какого-то предмета...

У художников ХХ века перспектива, точнее - ситуация художника, выбирающего тип перспективы ( воздушную ренессансную, хранящую вертикаль и "прямость" или - криволинейную, неевклидову, подчеркивающую "падение", эстетизирующую искривление горизонта, вещи, человека) еще не является ПРЕДМЕТОМ ИЗОБРАЖЕНИЯ. Это появляется только в двадцать первом веке, я думаю. И то не у всех художников, а у очень немногих. Думаю, здесь дело не только в технических возможностях, сколько в изменении мировосприятия. Ренессансная перспектива перестает казаться идеальной. Современный живой человек более изломан, более склонен к падению, чем это позволяет изобразить классическая перспектива. Поэтому криволинейная перспектива более человечна, хотя на первый взгляд может показаться вульгарной. В обычной перспективе художник подчиняется законам перспективы. В криволинейной - он сам ( или его герой) способен излучать свет и искривлять горизонт. Это подчеркивает возросшую мощь художественного воображения в жизни современного человека. Как бы возросшую власть художника.
Искусство двадцать первого века центрируется на перспективе, способе изображения тени, способе освещенности картины - КАК ПРЕДМЕТЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ. Раньше такого не было. Искусство двадцать первого века задает не вопрос - ЧТО здесь изображено?, а вопрос "Где источник света?", центрируясь на ГЛАЗЕ художника и на его самоопределении - какую перспективу он выбирает и почему, как располагает источник света и почему и пр. Искусству двадцать первого века интересен сам художник, а не его модель.
Я написал два "архитектурных" стихотворения.
МАРБУРГ
Эта бабушка пьет апельсиновый сок.
Говорит ли она по-французски?
Эта внучка смешно надевает носок
И безграмотно пишет по-русски.

Хоть ошибки немыслЕмы - ножки милы
НенавяЩив гитары чИхол...
Пастернаковских улочек злые углы...
Он не сдрейфил. Он просто ушел.

ИКАР
Отсюда не уйти. И шпиль на этой крыше

Куда сбежал зеленый неудачник-кот,

Меня в твой мир вернет. Ковбой, потише,
Как ни крути, ты - тот, а я - не тот.

Ты подтолкни чуток. Мне прыгать очень страшно.
И жалко оставлять твой мир, где я - чужой...
Каренинский вокзал. Онегинские шашни.
И папа с дочкой на веревке бельевой.

Часть 3. ЛЕГКОЕ ДЫХАНИЕ.
Выбирающий и создающий перспективу художник - основной предмет изображения в изобразительном искусстве двадцать первого века.
Художник не довольствуется подчинением законам уже известных типов перспектив, а создает свою, например, криволинейную. Художник не довольствуется традиционными источниками света - и вот сам ( или его герой) начинает излучать свет.
Талия героини становится способной, заново и как бы впервые создавая "свою жизнь", становиться источником света, искривлять горизонт, заставлять героев испытывать сладость ( и мерзость) полета-падения.http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497842

Герой взлетает на воздушном шаре - и одновременно падает, потому что его к земле притягивают тяжелые ботинки.http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497273 Два ковбоя в модных шляпах курят сигары, осве(Я)щенные невидимой талией героини, именно из этой талии, опять-таки расположенной в центре картины, и сотканы темные фигуры гламурных персонажей по принципу минус-приема.http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497273#photo/-7... Папа с дочкой взлетели в небо, подвешенные на бельевой веревке,натянутой между двумя покосившимися ( криволинейная перспектива) домиками, но тень падает так, что видно, что свет излучается не луной, а талией героини - храброй девчонки, взлетевшей в небо и своим легким дыханием, в полете-падении исказившей и пересоздавшей по собственному образу и подобию всю геометрию привычного мира ренессансной перспективы.http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497415

Но подобные процессы происходят не только в изобразительном искусстве. Я уже говорил о Губермане и о его пафосе падения, тождественного взлету. Сейчас коснусь того, что в литературе соответствует источнику света, исходящему из талии героини.
Талия - это диафрагма, пневма. Свет, излучаемый талией храброй девчонки - это "легкое дыхание" Бунина. Выготский посвятил новелле Бунина седьмую главу "Психологии искусства".
Именно здесь Выготский развивает свою мысль о ПРЕОДОЛЕНИИ ( читай - искривлении) сюжетом(формой) - материала (фабулы). Любопытно, что фабула новеллиста у Выготского сравнивается с линией графика и красками живописца. Именно о композиции (ср. с картиной художника) новеллы здесь идет речь. Если фабульный материал Выготский изображает прямой линией, то кратчайшим путем (геодезической) сюжета у Выготского выступает (как и в ОТО Эйнштейна) - кривая. Следовательно, преобразование материала формой есть процесс искривления, как ни крути - процесс создания авторской "криволинейной перспективы". Выготский говорит о "кривой художественной формы".
Именно здесь Выготский вспоминает о знаменитых "ножках" из "Евгения Онегина", которые, по мнению художника Миклашевского, составляют самую суть композиции романа, его "внутреннюю речь". Эти ножки - не "отступление",а, скорее, лирическое наступление Пушкина, создающее сюжетную мелодию романа в стихах.
Мелодическую кривую "Легкого дыхания" Бунина Выготский обнаруживает,анализируя историю провинциальной гимназистки Оли Мещерской.Мы узнаем, как Оля Мещерская была гимназисткой, как она росла, как она превратилась в красавицу, как совершилось ее падение и т.д.
Выготский характеризует эту фабулу как "житейскую муть". Перед нами ничтожная и не имеющая смысла жизнь провинциальной гимназистки, жизнь, которая явно всходит на гнилых корнях и дает гнилой цвет и остается бесплодной вовсе.

Однако истинной темой новеллы составляет ЛЕГКОЕ ДЫХАНИЕ (читай - свет талии героини), а не история путаной жизни провинциальной гимназистки. Это рассказ не об Оле Мещерской, а о легком дыхании, его основная черта - это то чувство освобождения. легкости, отрешенности и совершенной прозрачности жизни.


Часть 4. Весенний ветер
Прямая линия - это и есть мутная действительность и гимназическая слава ветреной красавицы. Кривая линия - есть легкое дыхание рассказа, его весенний свет. Или - если угодно, свет, создающий весну.
Легкое дыхание - свет, творчество - есть искривление исходного пространства "мути жизни" не знающей любви ветреной гимназистки, есть искривление исходного пространства-времени, есть осве(Я) щение мути жизни ("ковбоев на холсте") и - его коренное преобразование в акт искусства. В мутной мерзости паденья -величайшее эстетическое наслаждение."Житейская история о...гимназистке претворена здесь в легкое дыхание бунинского рассказа".
Сразу скажу, что в двадцатом веке, у Бунина,в легкое дыхание мутную жизнь героини преобразует писатель Бунин. Поэт Губерман и художник, создавший "Мою жизнь"http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497415#photo/-7..., в двадцать первом веке сами преобразуют свою мутную жизнь - в свет и дыхание лирического героя. Автор двадцать первого века - это не Бунин, а Оля Мещерская, ставшая большим художником. У Бунина легкое дыхание рассеивается в мире. В двадцать первом веке дыхание-свет,струясь из талии храброй героини, способно преобразовать художественное пространство и создать перспективу нового типа. Опасную. Острую.Взлет - всегда на грани падения. Наслаждение - всегда на грани мерзости...
Почему Бунин ( и современный художник со своим "автором-героем") не рассказал нам о прозрачной, как воздух, первой любви, чистой и незамутненной? Почему Бунин ( и современный молодой художник) выбрал самое ужасное, грубое, тяжелое и мутное, когда он захотел развить тему о легком дыхании? Зачем Бунину катастрофическая Мещерская, а современному художнику - гламурные ковбои с сигарами и попсовая девчонка, испытывающая "драйв"?

Затем, - отвечает Выготский, - чтобы преодолеть упорный и враждебный гламурный материал, нарочито трудный и сопротивляющийся, чтобы заставить ужасное, мерзкое, "падение" - говорить на языке легкого дыхания и нежного света, автор которого - ты сам и твоя героиня. Чтобы житейскую муть заставить  звенеть, как холодный весенний ветер.


Часть 5."НАС ДВОЕ"

Как мне кажется, в афише к презентации творчества поэта и музыканта ОЧАГа Сергея Губанова http://vkontakte.ru/photo-7685266_124933460 блистательная художница ОЧАГа и ученица школы им. Репина Саша Веденеева создала новый шедевр и заодно - новый шаг в освоении "Веденеевской перспективы"- особого художественного пространства, придуманного Сашей.
Только большой художник смог бы столь бесстрашно и дерзко изобразить на плакате своего друга и подписать: "НАС ДВОЕ". Так делал художник Родченко, изобразивший по просьбе Маяковского на обложке книги фотографию Лилии Брик.
Только большой художник смог бы обнять черно-белое, холодное, напоминающее череп изображение теплыми, горячими, огненными руками.
А где же знаменитая криволинейная Веденеевская перспектива?
Погодите, граждане, будет и она.
Попробуйте принять позу художника, совместив свои руки зрителя с руками, которые огнем горят на картине! Удобно? Больно? Очень больно! Позвоночник искривлен, а надо держаться, надо держать вертикаль Другого. За счет того, что искривляешься сам.
Это замечательное новое изобретение Саши - по картине мы можем узнать позу и настроение художника, испытать его боль. Наши руки горят вместе с руками художника ( одна из кистей сгорает до кости), мы чувствуем, как несладко отстаивать прямость и вертикаль Другого.
Искусствоведы говорят - да это повтор "Двух мачо!"
А ведь неправда!

В "Двух мачо"(название условно http://vkontakte.ru/photo-7685266_124497736), свет исходил, как обычно, из талии (органа легкого дыхания) героини, героиня была за холстом. Напыщенные мачо, такие, какими они хотели себя видеть, создавались этим светом. Свет источался, нежно обливая создаваемые фигуры, и весь расходовался на них. "Живите, мальчики, а я, да что там я..."

В "Нас двое" их действительно - ДВОЕ. Фактура и освещение героя не имеет икакого касательства к автору. Герой бледен и освещен сам по себе. Источником тепла и света на картине становятся горящие и обнимающие героя руки автора. Чтобы герой был прям и черно-бел, эти руки должны выгореть до кости.
Слева и справа - стихи героя. Новый герой говорит - "Я мужчина. Я - поэт", его лицо открыто ( и мы видим потрясающе удачный Сашкин портрет взамен изображения безликих героев. Но у тех и правда не было ни лица, ни имени, они все стремились съежиться, застыть в позе эмбриона и скрыть свое лицо. И все лепетали - не поэт, не поэт, не поэт...).
В ответ на слова "Я мужчина. Я поэт", конечно, захотелось сказать - "Я женщина. Я художник".
И благодарные зрители поздравляют большого художника с удачей.
                                        ***

Это - первый фрагмент.
Есть еще второй.
Очень хотелось, чтобы Дышдюк смог это почитать ДО семинара.
Хорошо бы оба фрагмента "ПЕРСПЕКТВЫ" добавить туда, где все наши  работы ( на наш сайт)

КУРГАНОВ