birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 4 5
Фролов И.Т., Юдин Б.Г.


Этика науки. Проблемы и дискуссии.

Глава 3

НАУКА И ЭТИКА: АЛЬТЕРНАТИВА ИЛИ ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ? ГУМАНИСТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И СЦИЕНТИСТСКО-ТЕХНОКРАТИЧЕСКИЕ ИДОЛЫ; ЭТИКА НАУКИ И ОБЩИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ И ГУМАНИСТИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Обрисовав в общих чертах ту ситуацию, которая актуализирует сегодня проблемы этики науки, мы вместе с тем попытались сформулировать предпосылки, исходя из которых намереваемся далее анализировать дискуссии по этой проблематике. Теперь мы обращаемся к сопоставлению и критическому анализу концепций, выдвигаемых в ходе дискуссий. Это позволит нам представить более развернуто и собственные взгляды, в частности, с целью подготовить почву для будущих дискуссий. Мы понимаем, что наши аргументы не могут претендовать на окончательное решение чрезвычайно сложных и многообразных проблем этики науки. В то же время мы исходим из того, что широкое и открытое обсуждение этих проблем — жизненно необходимая для современной науки форма ее самосознания. Поэтому дискуссии по этике пауки следует оценивать не столько в плане того, позволяют ли они дать окончательные ответы на вопросы, или того, в какой мере они приближают нас к построению универсальных кодексов поведения ученых, сколько с точки зрения сти-

111

мулирующего воздействия, которое оказывают эти дискуссии на формирование социальной ответственности ученых.

Начнем с рассмотрения наиболее общих аспектов этических проблем науки. Один из кардинальных вопросов, чаще всего обсуждаемых в этой связи,— ото вопрос о соотношении науки и этики, идеалов и норм науки и нравственных ценностей челбвечества. Важно видеть здесь как общие изменения в трактовке этого вопроса в течение последних десятилетий, так и различия во взглядах, в определенной степени обусловленные особенностями философской позиции тех или иных авторов.

Мы начнем наш анализ с работы американского физика и философа Г. Маргенау “Западная культура, научный метод и проблема этики” (1947г.) 1.


Давая общую характеристику западной культуры, Маргенау стремится обосновать “довольно непопулярную”, по его словам, точку зрения, согласно которой “в центре интереса помещается научный метод, тогда как философия, эстетика и религия остаются на заднем плане культурной сцены”2. Поэтому основные черты западной культуры проявляются ярче всего в методологии науки, понимаемой как “рациональная, или теоретическая, наука”, так что из нее исключаются социальные науки и психология, “нынешнее состояние которых сходно с положением геометрии в допифагоровские времена” 3, а также история и антропология, которые “до сих пор остаются дисциплинами, отмеченными главным образом творческим бессилием,

_________________________

1 Margenay H. Western culture, scientific method and the problem of ethics.— In: Physics and Philosophy: Selected Essays. Dordrecht — Boston — L., 1978, p. 225— 240. 2 Ibid., p. 225.

3 Ibid., p. 228.

112

исключая то, что они позволяют получать удовлетворение ученым” 1.

Неудивительно, что в рамках такой спиентисгской точки зрения вопрос о соотношении науки и отики (Маргенау убежден в совместимости этики и науки) рассматривается главным образом в плоскости того, “может ли метод науки, в частности теоретической науки, быгь применен к этике”. И хотя, с точки зрения Маргенау, “наука этически нейтральна”, ибо она выступает лишь как средство после того, как сделан этический выбор, так что “было бы неверно говорить о “научном кодексе этики”, он утвердительно отвечает на вопрос о применимости метода науки к этике, предлагая, по существу, создать этику, разработанную на научной основе. Этика в ее нынешнем состоянии признается отсталой, не отвечающей стандартам “теоретической науки”.

Подобные взгляды были довольно широко распространены в 40—50 х годах нашею века. Однако уже в 60 е годы ситуация начала меняться. В работе 1966 г. Маргенау, хотя и не отказывается от тезиса о моральной нейтральности науки, рассуждает существенно иначе, когда говорит о проблеме, стоящей перед современным человеком: “Вооруженный наукой для решения все более великих и все более грандиозных задач, обремененный все более ужасающей ответственностью, он обнаруживает, что сам источник его могущества оставляет его без морального руководства. Вот почему ученый сегодня более, чем когда бы то ни было раньше, нуждается в совете и руководстве гуманистки” 2. Как видим, речь идет уже не о том, чтобы перестроить этику по нормам “теоретической науки”, а о том, что самой науке необходимы гуманистические регулятивы, прежде всего со стороны третировавшегося ранее гуманитарного знания.


Более широкую трактовку вопроса о соотношении науки и этики предлагает американский

__________________________

1 Margenay H Western culture, scientific method and the problem of ethics.— In: Physics and Philosophy:

Selected Essays,, p 226.

2 Margenay H. The Pursuit of significance.— In: Physics and Philosophy: Selected Essays, p. 353.

113

философ Р. С. Коэн в работе “Этика и наука” (1974г.) 1.

Он не ограничивается обсуждением вопроса о возможностях применения научных методов в построении этических теорий, а отмечает ряд связей между наукой и этикой: 1) научные открытия могут принуждать к принятию этических решений; 2) они делают возможными некоторые этические решения; 3) научные методы могут помочь в деле рационального контроля и этического планирования общественной и личной жизни; 4) наука может предложить модель демократического образа жизни тем, кого такая модель интересует.

Касаясь истории взаимоотношений между наукой и этикой, Коэн говорит о тесной связи между теориями познания и этическими теориями, о доминирующем влиянии науки на этику, а также и о том, что столь важная для научного познания идея причинности берет свое начало от этического понятия возмездия. Вместе с тем он отмечает и серьезные, вплоть до конфликта, расхождения между наукой и этикой. Если еще несколько столетий назад считалось, что наука по сути своей есть добро, то сегодня европейская цивилизация с ее техникой и наукой раздирается ужасающими уродствами. Сама по себе наука, по Коэну, нравственно нейтральна, но, будучи ничем не связанной, опасна в той же мере, в какой могущественна и безответственна.

Позиция Коэна не лишена, на наш взгляд, известной абстрактности. Мы уже говорили о диалектической взаимосвязи целей и средств в деятельности человека и общества, о том, что по мере развития науки у человечества появляется возможность ставить такие цели, которые прежде казались немыслимыми и недоступными, и о том, что науку сегодня нельзя относить всецело к сфере средств, как это делает Коэн. Действи-


_______________________

1 Cohen R. S. Ethics and science.— Boston Studies in the Philosophy of Science, 1974, vol. XIV,

114

тельно, наука, если в полной мере учитывать ее культурно-мировоззренческие функции, есть нечто более значимое, чем поставщик средств для внешних по отношению к ней целей. А если не ограничивать науку лишь естествознанием и включить в нее гуманитарные дисциплины, прежде всего имеющие дело со сферой целей и ценностей, это становится особенно очевидным. Абстрактность позиции Коэна состоит и в стремлении решить проблему соотношения науки и этики на уровне их всеобщих определений. Между тем в современной общественной практике и в современной науке это вполне конкретная проблема, затрагивающая определенные области знания и конкретных ученых, оказывающая серьезное воздействие на их научную деятельность. Мы еще вернемся к вопросу о том, в каком смысле наука может считаться этически нейтральной; пока же заметим, что в дискуссиях последних лет такая точка зрения все чаще подвергается критике.

Обратимся к воззрениям еще одного ученого — известного физика, иностранного члена Академии наук СССР В. Вайскопфа. Две его работы относятся к этическим проблемам науки:

“Наука и этика” (1968 г.) и “Значение науки” (1970—1971 гг.)1. Именно в эти годы в западных странах приобрели большой размах всякого рода движения против науки. Тогда же в США и ряде других капиталистических стран стали сокращаться расходы на науку, возникла безработица среди ученых, начали раздаваться голоса, требующие вообще остановить развитие

____________________________

1 Опубликованы в русском переводе в кн.: Вайскопф В. Физика в двадцатом столетии. М., 1977.

115

науки. К этой ситуации научная общественность Запада оказалась неподготовленной. Дело доходило до того, что многие ученые стали сомневаться в возможности найти такое оправдание научной деятельности, которое позволило бы им примириться со своей совестью. Поэтому если в первой статье Вайскопфа еще заметны следы академического тона, характерного для традиционных работ по проблемам этики науки, то вторая статья написана очень эмоционально.


В первой статье перед нами — авторитетный ученый, убежденный в том, что его суждения и оценки неопровержимы: “...проблемы улучшения условий жизни людей должны сегодня решаться на политическом, социологическом и экономическом уровнях. Наука и техника свою часть работы уже выполнили”; “...ясно, что нам нужно все то, что технически осуществимо”;

“...вероятно, можно обеспечить приемлемую скорость изменения нашей культуры выделением отдельных областей, прогресс которых должен быть ускорен или замедлен”1.

Иное впечатление оставляет вторая статья. Не случайно одним из ее эпиграфов являются слова из библейской книги Екклесиаста: “...во многой мудрости много печали; и кто умножает познание, умножает скорбь”. Здесь нет и речи о том, что наука уже сделала все возможное для решения проблем, стоящих перед людьми. Вайскопф отмечает, что эти проблемы требуют применения методов и результатов естественных наук, вместе с тем нередко одних таких методов и результатов недостаточно, а подчас они вообще неприменимы. И если “новое научное знание не является ни хорошим, ни плохим” 2, то тем не менее “существует целый спектр отношений философских, социальных и этических, посредством которых наука влияет на общество и сама подвергается его влиянию. Становится очевидной важность науки в связи с мно-

____________________________

1 Вайскопф В. Физика в двадцатом столетии, с. 239 242.

2 Там же, с. 249.

116

гочисленными часто противоречивыми ее взаимодействиями с общественными явлениями”1.

Такое положение науки в обществе делает ее далеко не нейтральной в этическом плане, и поэтому на ученых ложится немалая доля ответственности за судьбы мира. Вот с какой тревогой пишет об этом В. Вайскопф: “Человеческие проблемы, создаваемые все нарастающим развитием основанной на науке техники, слишком близки и слишком угрожающи; они затмевают значение фундаментальной науки как орудия глубокого проникновения в сущность явлений природы. Ученый должен быть готов к встрече с результатами воздействия науки на общество; он должен быть осведомлен о социальных механизмах, приводящих к особым применениям научных результатов и к злоупотреблениям ими, должен стараться предотвратить злоупотребления и увеличивать пользу, приносимую научными открытиями. Иногда он должен находить силы противостоять общественному давлению, заставляющему его участвовать в деятельности. которую он считает вредной... Это ставит ученого в центр социальной и политической жизни и борьбы” 2.


Конечно, это не отменяет ответственности ученого за развитие научного знания как культурного достояния, как “вечной сокровищницы человечества и важного общественного фонда”, не отменяет, а даже усиливает его ответственность за распространение знаний — за их преподавание и популяризацию. Такова точка зрения Вайскопфа. Вместе с тем, хотя он ставит действительно острые проблемы, такие, как борьба ученых против гонки вооружений, необходимость их активного участия в гармонизации отношений человека и природы, следует все же отметить, что он не в состоянии указать социальные силы и общественные условия, которые могли

_____________________

1 Вайскопф В. Физика в двадцатом столетии, с. 263.

2 Там же, с. 260.

117

бы обеспечить реальное решение проблем, столь остро встающих перед человечеством в ходе научно-технического прогресса.

Обратимся к другому кругу концепций. Как уже отмечалось в предыдущей главе, в центре дискуссий по этике науки все чаще оказываются проблемы, порождаемые развитием биологии и наук, изучающих поведение человека. Обсуждение этих проблем с новой силой поставило вопрос о соотношении науки и этики. В этой связи внимание научной общественности привлекли взгляды французского биолога Ж. Моно, изложенные им в нашумевшей книге “Случайность и необходимость” 1. Общефилософская концепция Ж. Moнo, направленная против диалектического материализма, была подвергнута в нашей литературе критическому анализу, как и его взгляды о соотношении науки и этики2. И все же следует хотя бы коротко о них сказать, ибо они и сегодня воспроизводятся в ряде концепций западных авторов.

Ж. Моно считает, что человеку присуща врожденная, записанная на языке генетического кода потребность в поиске смысла существования, которая породила все мифы и религии, все философские системы и саму науку. Сотни тысяч лет судьба человека отождествлялась с судьбой его группы, его племени, вне которых он не мог существовать и которые по необходимости должны были быть сплоченными, а потому законы, обеспечивавшие эту сплоченность, обладали чрезвычайной субъективной значимостью и пе ставились под сомнение. Согласно Mono, это повлияло па генетическую эволюцию “врожденных категории” человеческого разума, сформировав потребность мифи-


_________________

1 Monod J. Le hasard et la necessite. P., 1970.

2 См.: Фролов И. Т., Пастушный С. А, Менделизм и философские проблемы современной генетики. М., 1976.

118

ческого объяснения. Создание мифов, религий, философских систем — это цена, которую человек должен уплатить за то, чтобы выжить как общественное животное. Их главная особенность в том, что, давая объяснения, имеющие целью “облегчить тоску” (т. е. удовлетворить потребность в поиске смысла существования), они связывают человеческую историю с историей космоса, которая тем самым получает нормативный характер, раскрывая значимость человека, указывая его место в природе. Так возникает “анимистская традиция”, которую, с точки зрения Моно, вследствие своей “ненаучности”, “идеологичности” наследует и диалектический материализм. Разрыв с ней, утверждение объективного познания как единственного источника подлинной истины — такова программа новой стадии “эры идей”, провозглашенная Моно. По его мнению, современная наука разрывает старую “анимистскую связь” человека с природой и поэтому не может успокоить его “врожденную тоску”, а следовательно, завоевывает себе место скорее в практике, чем в душе человека.

Окончательный разрыв с “анимистской традицией” предполагает, считает Моно, полный пересмотр оснований этики, всей системы ценностей, которой до сих пор руководствовалось человечество. Более того, это означает новое отношение между этикой и знанием, между объективной истиной и ценностным подходом. Если в “анимистских концепциях” этика и знание рассматриваются как два аспекта одной и той же реальности, то постулат объективности устанавливает между ними коренное различие, неизбежное для исследования самой истины. Поэтому знание исключает всякое ценностное суждение, а этика вследствие своей необъективной сути навсегда исключается из области знания. Вместе с тем Моно утверждает, что, хотя истинное знание не признает ценностей, для его основоположения необходима ценностная аксиома; само принятие “постулата объективности” как условия истинного познания опирается на ценностные основания, на приписывание ценностного значения объективному знанию. Поэтому принять “постулат объективности” — значит высказать основной постулат этики — этики знания, коренное отличие которой от “анимистской” этики в том, что именно этический выбор первоначальной ценности является основанием познания,


119

При этом никакая система ценностей не может претендовать на истинную этику, если она не предлагает идеал, который трансцендентен (внеположен) индивиду в такой степени, что при необходимости оправдывает его самопожертвование. Вместе с тем в отличие от “анимистских систем”, принижающих биологические особенности человека, этика познания, считает Моно, побуждает уважать эти особенности и в случае необходимости становиться выше их; она требует видеть в человеке существо, которое, принадлежа и биосфере, и царству идеи, мучается этим дуализмом и развивается, находя свое выражение в искусстве, поэзии, человеческой любви. Этот гимн в честь этики познания Моно завершает выводом, что она в его глазах является единственно рациональной и идеальной позицией. Он противополагает ее марксистской позиции, основанной якобы не на науке, а на “анимистской идеологии”, считая, что здесь смешиваются категории ценности и познания. В противовес этому Моно защищает, в сущности, сциентистскую концепцию “чистого знания”, не связанного с идеалами людей и вообще отчужденного от человека, от его субъективного мира, его потребностей и запросов.

Несколько иную позицию, но со сходными выводами, защищает американский генетик Г. Стент1, отстаивающий идею о конфликте между европейской наукой и европейской моралью. Несомненное влияние на взгляды Стента оказали упоминавшиеся нами движения против науки. Однако если В. Вайскопф отстаивал ценность и значение науки для человечества, то Стент более “радикален” и не соглашается с теми представителями “старой гвардии” в научном сообществе, которые, по его словам, про-

________________________

1


следующая страница >>