birmaga.ru
добавить свой файл

1
Архив: №49(633)

13 - 20 декабря 2004
День Колумба еще вернется

“Столкновение цивилизаций” ведет к переосмыслению самих основ существования человеческого общества


Европу захлестывает волна массовой миграции. В 2003 г. 900 тысяч иммигрантов ступили на землю тогда еще 15 стран Евросоюза. Среди них велика доля нелегалов — примерно 500 тыс. человек, что в десять раз больше, чем в 1993 г. Нарастает напряжение между местными жителями и мигрантами. Широкое обсуждение убийства голландского кинорежиссера Тео ван Гога в ноябре 2004 г. вскрывает глубокие проблемы, зреющие в странах Запада.
Леонид ЗЛОТНИКОВ

Это случилось днем посреди Амстердама в ноябре 2004 г. Голландец марокканского происхождения несколькими выстрелами ранил 47-летнего кинематографиста, когда тот ехал на велосипеде по амстердамской улице, а потом отрезал ему голову большим ножом, хотя и не до конца. “Пожалей меня!” — кричал ему перед смертью Тео ван Гог. “Какая жалость к нечестивцам?!” — возразил убийца и добавил, что “Америка, Европа и Голландия погибнут”. Напоследок он пригвоздил кинжалом к груди несчастного пятистраничное письмо с проклятиями.

Убитый — далеко не паинька. Неприятности ван Гога начались, когда он стал прохаживаться по адресу мусульман. Его любимым словом для обозначения мусульман было “козло...бы”, то есть люди, которые совокупляются с козлами. Но он был убит за то, что в своем документальном фильме посмел критиковать традиции ислама.

“Покорность” — это всего десять минут экранного времени, которые вместили рассказ о судьбах четырех женщин-мусульманок. Одну насильно выдали замуж за ненавистного человека, другую изнасиловал ее собственный дядя, и она забеременела, еще одну приговорили к наказанию плетью за то, что она переспала со своим другом, а четвертую просто изо дня в день избивает муж. В фильме обо всем этом рассказывают сами жертвы, молодые иммигрантки из стран ислама. Зрителей буквально потрясли кадры с изображением нагих женщин, на спинах которых в поучение “грешницам” были написаны выдержки из Корана.

Часть голландцев отреагировала на зверское убийство ван Гога весьма буйно: были подожжены более десятка мечетей и медресе. В ответ неизвестные подожгли несколько церквей. Тут уже голландские власти взбеленились и совершили налеты на явки марокканцев, курдов и пакистанцев, подозреваемых в терроризме.

Описанный случай не единичен и, надо полагать, не последний. Но пока европейцы не могут ни остановить миграцию, ни найти противоядие межэтническому насилию. Уж слишком глубоки корни явления. А теперь по существу.

Исчезающая раса

Демографические процессы сегодня, как и ранее, во многом предопределяют ситуацию в мире. Каждый день население мира возрастает примерно на 212 тыс. человек. Образно говоря, за восемь дней на земном шаре появляется новый Минск. К середине столетия на Земле будут жить почти 9 миллиардов человек, то есть в полтора раза больше, чем сегодня. Практически весь прирост населения будет обеспечен в странах Африки, Латинской Америки и Азии (за исключением Китая, Японии, Южной Кореи, Тайваня, Гонконга и Сингапура).

В то же время европейские народы (от Исландии до России), США, Канада, Австралия тают прямо на глазах. За 40 последних лет население мира удвоилось — с 3 до 6 миллиардов человек. А количество европейцев за это же время уменьшилось с 750 до 728 млн. В 1960 г. европейцы составляли четверть мирового населения, в 2050 г. они будут составлять лишь одну десятую (550-600 млн. человек). Из всех европейских стран только в одной — мусульманской Албании — ожидается прирост населения. Если описанные тенденции сохранятся, то к концу XXI века европейское население сократится до 230 млн. И тогда, как отмечают некоторые аналитики, колыбель западной цивилизации станет и ее могилой.

Средний уровень рождаемости у европейских народов упал до 1,4. Столько детей в среднем рождает европейская женщина за свою жизнь (в Беларуси — 1,36), тогда как для сохранения текущей численности населения требуется, как минимум, 2,1. Самый низкий уровень рождаемости сегодня в Испании — 1,07. “Всего лишь за одно поколение, — отмечает мадридский социолог Перес Диас, — мы перешли от общества, в котором нормой были семьи с восемью и даже двенадцатью детьми, к обществу, в котором нормой стали бездетные пары или пары с одним ребенком, не слишком торопящиеся заводить второго”. И если в 1950 г. в Испании было втрое больше населения, чем в Марокко, отделенном от Испании Гибралтарским проливом, то к 2050 г. мусульманское население Марокко будет в три раза превышать население Испании.

Ожидается, что количество детей к 2050 г. сократится на 40%, а количество стариков возрастет вдвое. Отсюда для Европы возникает дилемма: либо принять к 2050 г. 170 млн. мигрантов (чтобы сохранить пропорции между поколениями и уровень жизни), либо смириться с тем, что некому будет кормить и обслуживать пенсионеров, а потому придется радикально сократить налоги, зарплаты, пенсии и пособия и превратиться в “континент третьего мира”. Реально в Европу будет стремиться попасть гораздо больше иммигрантов, чем количество требуемых работников.

Тень ислама
над Европой

Основной поток мигрантов в Европу поступает из стран с мусульманским населением. Вместе с ним в Европу вползает и исламский фундаментализм. Например, в Голландии при населении 16 млн. — уже миллион мусульман. По данным спецслужб, 10% голландских мусульман, то есть около 100 тысяч человек, исповедуют радикальный ислам. В 20 мечетях на территории Нидерландов имамы проповедуют религиозную ненависть.

В ответ на стихийные действия возмущенных убийством ван Гога голландцев исламские экстремисты разместили на одном из интернет-сайтов письмо, подписанное группировкой “Ат-Таухид аль-Ислами”, в котором они угрожают правительству Нидерландов серией кровавых терактов. В письме говорится, что они не собираются молча наблюдать за тем, как власть преследует мусульман: “Голландцы должны прекратить атаки на наши мечети, школы и мусульманские общины, иначе они очень дорого за это заплатят”. Бельгийский сенатор марокканского происхождения был вынужден уйти в подполье после того, как получил аналогичные угрозы. Сенатор осмелился покритиковать мусульманских фундаменталистов за их отказ принять участие в демонстрациях протеста против убийства в Голландии режиссера Тео ван Гога.

Население Европейского Союза составляет 455 млн. человек. Из этого количества 15 млн. (3,3%) — мусульмане. Их доля в Европе с 1950 по 2000 гг. выросла с 1 до 3%. Некоторые эксперты даже высказывают предположения, что к 2050 г. мусульмане составят треть или даже половину европейцев.

Особенно высока доля мусульманского населения в “старых” странах — членах Евросоюза. В ФРГ, к примеру, проживают 3,2 млн. мусульман (4% всего населения). Во Франции численность мусульман оценивается примерно в 6 млн., в то время как все население страны насчитывает около 60 млн. В ислам обращаются и коренные жители Европы. Имеются данные, что только во Франции ежегодно ислам принимают 50 тыс. человек. Приняли ислам, например, до 50 тыс. итальянцев и более 100 тыс. немцев, 10 тыс. британцев. Тысячи европейцев переходят в ислам в Швеции, Голландии, Бельгии.

Среди новообращенных большинство составляют женщины, причем, по некоторым данным, в пропорции 4:1. Ожидается дальнейший рост мусульманской миграции в Европу. Она обусловлена естественным человеческим желанием устроить свою жизнь. Мусульманская миграция на Запад стала итогом асимметрии в экономических потенциалах европейских и исламских стран. Европа и далее будет сохранять свою притягательность для мусульман, которые чувствуют себя все свободнее на старом континенте. Росту миграции способствует и неуклонное увеличение населения на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Южной Азии и других частях мусульманского мира.

В городах Европы формируются крупные мусульманские анклавы, жизнь в которых регулируется неписаными законами. Например, 85% жителей района Брикад в Марселе составляют мусульмане — выходцы из Северной Африки. 85% составляют мигранты, большинство из которых мусульмане, во втором по величине городе Швеции — Мальме. Везде строятся мечети. Сегодня, к примеру, в Лондоне их больше, чем в Москве церквей. В Брюсселе мусульманам передан крупнейший католический собор.

Ученые отмечают, что эмигрантские анклавы в развитых странах нередко представляют собой слепки с тех обществ, из которых они вышли. Их обитатели раздираются противоречиями культурной идентификации. Будучи маргинальными в странах приема, они часто оказываются весьма чувствительными к упрощенным “фундаменталистским” идеям, помогающим избавиться от культурной раздвоенности и, как кажется, вновь обрести свое целостное “я”. Но при этом процесс ассимиляции блокируется и многие (хотя, конечно, не все) иммигранты оказываются в оппозиции к принимающим их обществам и восприимчивым к идеям фундаменталистов. Часть мигрантов становится, таким образом, “питательным бульоном” терроризма.

Сверхлиберальная Голландия служила примером терпимости, success story для идеи мультикультурализма, где мирно уживаются представители различных культур. Однако, как и Косово, Голландия стала еще одним примером того, что “столкновение цивилизаций” переместилось на европейскую территорию.

В результате в Европе растет популярность правых партий, требующих резко ужесточить иммиграционную политику. Однако среди стран ЕС нет единства по данной проблеме. Европейцы не могут остановить миграцию, поскольку им нужны рабочие руки, а увеличить рождаемость сейчас практически невозможно. Кроме того, они не могут остановить прием беженцев, потому что связаны соглашениями о правах человека, которые прописаны в таких международных договорах, как Женевская конвенция и Европейская конвенция по правам человека.

“Кардинальное изменение образа мыслей”

“Истинная причина великих потрясений, которые предшествуют смене цивилизаций — например падению Римской империи и возвышению арабов, — писал Гюстав Лебон в своей классической работе ”Психология толпы", — есть кардинальное обновление образа мыслей".

Патрик Дж. Бьюкенен, советник президентов США Никсона и Рейгана, в своей книге с мрачным названием “Смерть Запада” попытался показать, какие же изменения произошли в головах современных людей, вызвавшие и резкое падение рождаемости, и господствующее на Западе наивно-утопическое представление о правах человека, что, в свою очередь, привело к угрозе гибели Запада.

Бьюкенен начинает с 1914 года. Когда разразилась первая мировая война, марксисты были вне себя от радости: наконец-то началась панъевропейская война, которая объединит пролетариев и похоронит капитализм! Но пролетарии не объединились, а начали воевать друг с другом. Марксистов выставили на посмешище. В конце войны легко были подавлены коммунистические бунты в европейских странах. Некоторые марксисты (в частности, Антонио Грамши), побывав после революции в России, заметили, что коммунистический рай на Земле никак не строится. Коммунисты добивались повиновения граждан лишь путем террора.

Из опыта неудавшейся революции был сделан вывод, что ставка на пролетариат являлась ошибочной, что без искоренения ценностей христианской религии и семьи политическая революция невозможна. Сначала необходима революция культурная.

Уже в 1918 году, будучи в правительстве Белы Куна, венгерский марксист Д. Лукач ввел в школьную программу радикальный курс сексуального образования, направленный на разрушение семьи. Мальчиков и девочек учили свободной любви и сексу. Им внушали мысли о “незаконности религии, лишающей человека всех чувственных удовольствий”.

Новые марксисты (упомянем еще Хоркхаймера, Адорно, В. Райха, Фромма) объединились и создали влиятельную в мире “франкфуртскую школу”, переместившуюся из Германии в США после прихода нацистов к власти. Своим врагом они считали западную культуру и сделали немало, чтобы разработать “критическую теорию” и внедрить в умы университетской интеллигенции идеи, разрушающие “буржуазную” культуру.

В бурные 60-е годы студенческих революций молодежь (в том числе и будущий президент Билл Клинтон) зачитывалась книгами Маркузе, популяризатора “критической теории”. В книге “Эрос и цивилизации” он выдвинул знаменитый “принцип удовольствия” и лозунг “Занимайся любовью, а не войной”.

Эрих Фромм стал идеологическим отцом феминизма, обосновав, что различия между полами не заложены в человеческой природе.

Адорно доказывал, что патриархальная семья есть колыбель фашизма.

Основные идеи культурной революции отлиты в “Гуманитарном манифесте” (1973). “В текущий исторический момент на передний план выходит приверженность общечеловеческим ценностям, приверженность, отменяющая все прежние узкие привязанности к церкви, государству, партии, классу или расе. Разве может быть у человечества более возвышенная цель, нежели превращение каждого человека, в идеале и на практике, в гражданина мирового сообщества?” (манифест).

В ловушке прав человека

Культурная революция свершилась.

Все образы жизни, согласно манифесту, равноправны, ни одна культура или цивилизация не имеет преимущества перед другой. Поэтому теперь дети изучают историю белой расы как длинный перечень преступлений — рабство, геноцид, колониализм и т. д., совершенных государствами с одобрения христианской веры. В них воспитывают чувство вины за преступления Запада. Билл Клинтон едет в Африку и извиняется перед наследниками племенных вождей, которые сами когда-то поставляли белым рабов.

Колумба обвиняют в том, что он принес на Американский континент “геноцид, рабство, экоцид и эксплуатацию”. Поэтому ООН отменила празднование юбилея открытия Америки в 1992 г., а Национальный совет церквей также призвал верующих не отмечать это событие. Университет Беркли (штат Калифорния) переименовал День Колумба в День аборигена.

День рождения Вашингтона, отмечавшийся как национальный праздник, заменен Днем президента, поскольку Вашингтон был рабовладельцем и участвовал в “величайшем позоре Америки”. Даже книга М. Твена “Приключения Гекльберри Финна” — сатира на рабство, ложь и предрассудки — кому-то не понравилась, была удалена из школьной программы. В США людям внушают, что белые всегда угнетатели. О самых жутких преступлениях, если они совершены черными против белых, СМИ обычно умалчивают, ибо это “не политкорректно”, но зато даже незначительное преступление белых перед черными освещается очень широко (афро-американцы, составляющие 13% населения, совершили более 50% убийств в стране в 1999 г. В 1994 г. 90% межрасовых преступлений совершено черными).

Из всех сфер жизни устраняется все, что может напомнить о расовом неравенстве. Например, строки “белым как снег, Господь, сделай меня” из религиозного гимна теперь часто поются как “омой меня, Господь, омой”.

Приведенные примеры, надеюсь, дают нашему читателю представление о той духовной атмосфере в странах Запада, не только в США, в которой идет поиск решения проблем миграции. Многие считают, что европейцы в неоплатном долгу перед потомками тех, кого угнетали их предки, а потому следует дать кров и пищу всем пожелавшим сюда приехать.

Правые партии, высказывающиеся за жесткие меры, набирают 10-20% голосов избирателей (только в Австрии немного больше). Демократия заставляет политиков ориентироваться на голоса уже осевших иммигрантов и идти им на уступки.

В странах Запада глубоко укоренились ценности прав человека, независимо от цвета кожи, вероисповедания т. д., принадлежащих ему от рождения. И когда одна из стран ЕС прошедшей осенью предложила ограничить наплыв нелегальных иммигрантов, создав лагеря беженцев за пределами ЕС, например в Северной Африке, это предложение было отвергнуто другими странами по причине нарушения прав человека.

При этом демократический принцип равенства прав человека несет широкую гуманистическую нагрузку и рассматривается в данном случае не как равные права граждан одного государства или иного политического образования, но как право представителя любого общества претендовать на гражданство развитых стран.

Куда же подевались дети?

Известно, что религиозные семьи всегда многодетны.

Культурная революция отделила церковь от государства и идеологии. Например, в 1992 г. в школах и колледжах США запретили все молитвы, в публичных и школьных библиотеках были изъяты все Библии, произведения отцов церкви. Сгинули библейские наставления о безнравственности гомосексуализма. Нидерланды, кстати, стали первой страной мира, где начали регистрировать однополые браки. В школах детям внушают, что человек имеет право “на контроль рождаемости, аборт и развод”.

В последние десятилетия Запад стал более секуляризованным. В 1999 г. 39% французов не придерживались никакой религии, в Чехии (где Вацлав Гавел, будучи президентом, заявил: “Мы создаем первую атеистическую цивилизацию в истории человечества”) воскресные проповеди собирали от силы 3% населения. Америка пока еще остается самой “христианизированной” страной Запада, но количество агностиков там увеличилось и, судя по социологическим опросам, религия теряет влияние на американское общество.

Следующими факторами, повлиявшими на снижение рождаемости, стали укоренение “принципа удовольствия”, распространение феминизма, снижение ценности материнства, семьи и брака. В 1950 г. аборт в Америке был не только противоправным, но и чем-то постыдным, преступлением против Господа и человека. В 1966 г. в США официально делалось 6.000 абортов, в 1983 г. — 1,5 млн. В 2000 г. одобрен препарат RU-486, средство для самостоятельного избавления от плода в течение первых семи недель беременности, за производство которого взялись китайцы.

В середине 60-х гг. и в Америке, и в Европе по студенческим кампусам прокатились студенческие беспорядки и культурная революция. Страны Запада в одночасье утратили унаследованные от предков семейные ценности. Моральные запреты были сняты. “Свободным девушкам” аплодировали. Законы природы преодолевались контрацептивами. “Жизнь для себя” стала лозунгом. Тем более что экономическое развитие и движение феминисток за равные права женщин с мужчинами (теперь даже в военный кадетский корпус вынуждены принимать женщин) сделали женщин самостоятельными, а развитие социального страхования заменило опору на детей в старости. Ценности карьеры стали выше ценностей брака.

Сегодня о браке как о бремени воинствующие феминистки рассуждают на всех углах. А. Дворкин в своей книге “Порнография: мужчины обладают женщинами” утверждает, что брак есть “институт, возникший из практики насилия. Поначалу насилие имело форму похищения, а затем превратилось в брак через пленение. Брак означает, что похищение и пленение растягиваются во времени”.

Логическое заключение этой теории следует в другой работе: “Мы не можем устранить неравенство между мужчиной и женщиной, пока не разрушим брак”. Все это нашло отражение в “Декларации феминизма”. Для феминисток не существует разницы между проституцией, браком и сексуальным домогательством. “Я не могу спариваться в неволе”, — заявила одна из известных в Америке женщин журналу “Ньюсуик” в 1984 г.

Феминистки добились равенства прав — брак вышел из моды. В США по переписи 2000 г. лишь в одном из каждых четырех домов или квартир живет полная семья. Немногим отличается ситуация и в Европе. “Прямым следствием популярности феминизма, — пишет англичанка Катарина Рунске в книге ”Пустые сердца, пустые дома", — является необратимое снижение уровня рождаемости. Те политики, которые прислушиваются к феминисткам, подвергают грандиозной опасности свой народ".

В Беларуси тоже получают распространение ценности, насаждаемые культурной революцией (это не тождественно ценностям цивилизации Запада. — Л. З.). Однако здесь есть и свои факторы, сдерживающие рождаемость. Много ли родишь детей, если живешь в двух- или трехкомнатной квартире, а если и родишь, то как их прокормить?

Мультикультурализм не состоялся

Вызванные миграцией проблемы мировое сообщество продолжает решать на путях мультикультурализма.

ООН оказывает давление на Европу, чтобы та увеличила число легальных мигрантов и согласилась принять большее этнокультурное разнообразие. “Закрытая Европа будет хуже, беднее, слабее и старее. Открытая — лучше, богаче, сильнее, моложе”, — сказал Кофи Аннан на вручении международной премии Сахарова и сорвал шквальные аплодисменты.

Генсек ООН критиковал сам тон дебатов о миграции в Европе. “Людей не должны делать козлами отпущения и заложниками болезней общества”. И пока социалисты, коммунисты, либералы, экологи аплодировали ему стоя, французские, английские и немецкие консерваторы угрюмо отсиживались. Они, видимо, вспоминали Черчилля, сказавшего: “Там не будет смешанного населения, из-за которого происходят бесконечные неприятности. Стол должен быть расчищен”. И Пруссию, и Силезию после окончания войны очистили от немецкого населения.

Похоже, Черчилль был прав. Инициированное ООН совместное проживание албанцев и сербов в Косово ничего хорошего пока не дало и, судя по недавним убийствам сербов и поджогам церквей, в обозримом будущем не даст.

Умудренный горьким опытом и вопреки ООН, Израиль создает разделительную стену. А в самой Европе население все меньше прислушивается к правозащитникам, убеждающим, что помощь иммигрантам является долгом каждого европейца. Все больше слушают лидеров правых партий и требуют, наконец, захлопнуть дверь.

Культурная революция стала в конечном счете одним из важных факторов миграционной волны в Европу. Но предложенный ею мультикультурализм пока не стал и, вероятно, не скоро станет приемлемой идеологией для организации совместного проживания мусульман и христиан. Уж слишком велики цивилизационные различия.

“Что могут противопоставить страны Европы с их гомосексуализмом, эвтаназией и прочими благами цивилизации исламской культуре, приравнивающей к убийству аборт, наказывающей за него смертью, считающей рождение детей совершенно бесспорным благом? — пишет Юлия Мелао в своей статье, размещенной на сайте РОСБАЛТ (5.02.2004 г.). — Что против традиционной религиозности выдвинет Европа, основавшая свою ”религию" на странном предположении о природной разумности человека, вынудившая пожилую английскую королеву приветствовать однополую любовь?".

Не все так мрачно

“Рим погиб вовсе не по причине вторжения варваров, — пишет известный историк Дюрант. — Он погиб из-за умножения варварского населения империи. Стремительно плодившиеся жители восточных провинций в большинстве своем были настроены к этой культуре (римской классической культуре. — Л. З.) враждебно, а римляне, владевшие этой культурой, принесли ее в жертву радостям бездетности”.

Но не стоит проводить аналогии с судьбой Римской империи и становиться пессимистом. Во-первых, потребность стран западного мира в притоке иммигрантов быстро уменьшается. Они выносят предприятия в страны третьего мира. Например, Япония, страна с ничтожно малым притоком мигрантов, уже переместила четверть объемов промышленного производства со своей территории. Оказание разнообразных услуг (проектирование, программирование, научные исследования и т. д.) также перемещается в другие страны благодаря возможностям информационных сетей.

Указанные тенденции развития сведут на нет потребности развитых стран в притоке мигрантов. Более того, в них возрастет безработица и увеличится предложение собственной рабочей силы.

Уменьшатся потребности стран Запада и в импортируемом сырье из третьего мира. Сейчас на Западе разворачивается новая промышленная революция, в результате которой потребление энергии и сырья (в натуральных показателях) на единицу товара или услуги снизится от 4 (“фактор четыре”) до 10 раз (“фактор десять”). (Концепция “фактор четыре” уже одобрена ЕС. А Швеция, Австрия и ряд стран ОЭСР избрали своей целью достижение “фактора десять”.) Соответственно, уменьшится возможность давления стран третьего мира на страны Запада.

Во-вторых, можно полагать, что в долгосрочной перспективе уменьшится “предложение” мигрантов. Сегодня люди бегут, даже рискуя своей жизнью, в страны либерально-демократического мира от нищеты и бесправия. (Эти условия способствуют и распространению терроризма.) Но они перестанут уезжать, если в их странах жить станет лучше. А чтобы они стали богаче и свободнее, в их странах должны сформироваться либеральная рыночная экономика и демократия. Поэтому США продолжают насаждать либеральные режимы вплоть до применения силы против диктатур левого толка и игнорирования принципа государственного суверенитета. В этом, надо полагать, главная причина вторжения в Афганистан и Ирак. После 11 сентября 2001 г. эта стратегия США проводится все настойчивее.

Заметим, отбросив политкорректность, что все цивилизации агрессивны. Они стремятся к тому, чтобы вокруг них жили народы с похожими ценностями и традициями. Этого требует инстинкт безопасности. (Даже идеологи белорусского режима, который не в состоянии решить внутренние проблемы, уже ставят мессианскую задачу “заложить фундамент новой традиции”, то есть за несколько десятилетий создать здесь зародыш “духовно-экологической цивилизации” и спасти мир.)

Когда-то США силой установили себе подобные режимы в Японии и послевоенной Германии. Эксперимент удался. Но такие режимы, установленные, например, в странах Африки во время “холодной войны”, оказались лишь внешним фасадом трайбализма, неспособными даже создать современное государство.

В Ираке американцы вновь повторяют, на наш взгляд, африканские ошибки. В странах, которые далеко отстали от цивилизационного (в широком смысле) процесса, сначала необходим некоторый период правого авторитаризма (“внешнего управления”), который может защитить права и свободы граждан, их собственность и достоинство, помочь развить структуры гражданского общества, помочь становлению рыночных институтов, подавить коррупцию и т. д. Иначе демократия, рассматриваемая как самоценность, без предварительно развитого гражданского общества, превратится в популистскую диктатуру с наихудшими последствиями. Надо полагать, иракский опыт поможет изменить стратегию подталкиваемой модернизации.

Взгляд на мир стал жестче

В-третьих, не от третьего мира зависит развитие Запада. Угроза противостояния на уровне государств исключена — настолько велика разница экономического и военного потенциалов. И в обозримом будущем это соотношение не изменится. Судьба Запада зависит, как подчеркивает Патрик Бьюкенен, от исхода борьбы за души западной молодежи на поле этики, которая идет сегодня между либералами и консерваторами.

Но прежние ценности нельзя вернуть, как это предлагает Бьюкенен. Нельзя “закрыть” Дарвина и возродить былую религиозность, не получится ввести запреты на аборты и восстановить традицию большой семьи, не вернуть немцам и французам их былой национальный патриотизм (да и не надо, иначе они опять станут воевать), как не вернуть зрелому человеку свежесть ощущений детства. Не вернуть также и незыблемость суверенитета национального государства, иначе не решить глобальных проблем.

Культурная революция породила этику, опираясь на социальные науки первой половины ХХ века. Но последовавшая затем антропологизация социальных наук раскрыла более сложную социальную природу человека, примерно пятая часть поступков которого определяется животными инстинктами (инстинктивная потребность быть в “своей” группе, агрессивное отношение к “чужим”, защита территории, подчинение вожаку в момент опасности и др.).

Мотивы поведения человека в большей степени определяются подсознанием, а не разумом. А теория разумного (“рационального”) выбора, за которую другой Бьюкенен, Джеймс, в угаре культурной революции получил Нобелевскую премию, верна лишь для узкого круга экономических явлений и не годится для объяснения социально-политических процессов (сомневающихся в данном утверждении отсылаем почитать Ф. Фукуяма “Доверие”, гл. 2).

Скорректированное научное видение мира — мира, в котором много иррационального и в котором еще долго будут возникать силовые конфликты, — может стать основой для преодоления упрощающих положений критической теории и ужесточения внутренней и внешней политики по проблемам миграции и терроризма. Так что против критической теории есть оружие, которым когда-то с успехом воспользовалась она сама.

Инстинкт самосохранения берет верх

Пересмотр ценностей уже идет. Например, равенство всех людей уже не рассматривается как святыня. Они должны быть равными перед законом и в своих возможностях. А из того факта, что люди не равны во многих своих способностях, следует критическое отношение к другой святыне — “один человек — один голос”. Например, голос умудренного знаниями и опытом человека качественно отличается от голоса наркомана. Отсюда: демократия — не ценность, а инструмент, который необходимо использовать для достижения ценностей гражданского общества. Последние, в принципе, достижимы и в условиях диктатуры. И переход к демократии через диктатуру (или внешнее управление) правого толка для стран, где еще не развит средний класс, будет считаться нормальным явлением.

Оказалось также, что культуры и цивилизации далеко не равноправны. Многие из них, оказавшись неспособными к саморазвитию, уже исчезли. Незавидна и судьба сегодняшних, к примеру, Сомали, Либерии и ряда других государств, где царят хаос и насилие.

Оказалось, что защита прав человека в деградирующих государствах и их суверенитет часто несовместимы. Например, ООН оказалась бессильной в предотвращении трагедии в Дарфуре, где суданские исламисты проводят этническую чистку христиан. Вероятно, как и в Косово, остановить убийство десятков тысяч человек можно, проигнорировав суверенитет Судана.

В общем, создается ценностный фундамент для оправдания переноса борьбы с миграцией и терроризмом на территорию стран, где зарождаются миграционные потоки. Пока в нарушителях традиций остаются США. Европейцы все еще нежатся в сладкой жизни, и у них еще сильно влияние культурной революции. Но они уже утрачивают способность защитить самих себя (вспомним беспомощность шведского миротворческого контингента в Сараево, на глазах у которого в 1995 г. сербы убили 5.000 человек мирного боснийского населения), и безопасность Европы во многом обеспечивают США.

В-четвертых, инстинкт самосохранения берет верх. Общественное сознание европейцев под влиянием конфликтов с иммигрантами сдвигется вправо. А отношения масс к “чужим” далеки от ценностей, насажденных культурной революцией.

И чтобы не допустить прихода к власти настоящих фашистов, правительствам придется отказаться от части этих ценностей. Например, “наступить” на права меньшинств и заставить иммигрантов учиться на языке страны (это не будет относиться к меньшинствам, давно проживающим в стране), отбросить чувство вины за свое прошлое и смелее высылать нелегальных иммигрантов, не допускать строительство мечетей (“а попробуйте построить церковь в мусульманской стране!”), не равно относиться, вопреки правозащитным канонам, к людям из разных стран (притормозить миграцию из мусульманского мира и содействовать миграции из христианских стран) и т. д.

Отметим, что ожидаемый сдвиг стран Запада вправо к “здоровому консерватизму”, или, мы бы сказали, к правому либерализму, не угрожает либеральным ценностям, которые сформировались в Европе еще до зарождения демократии и задолго до культурной революции второй половины ХХ века.



Но это не будет “откат к традиционным консервативным обществам”, и на Западе не появятся диктатуры, как утверждает идеолог белорусского режима Э. Скобелев (“Рэспублiка” от 4.11.2004 г.). Об этом может свидетельствовать послание белорусским консерваторам от консерватора Буша в форме Акта о демократии в Беларуси.

Совокупность отмеченных тенденций позволяет надеяться, что страны Запада, приняв, образно говоря, немного “озверина”, справятся с проблемами, которые перед ними ставит История. Пророки уже хоронили Запад неоднократно, а он все живет.