birmaga.ru
добавить свой файл

  1 ... 33 34 35 36 37
ГЛАВА 35

О том, что, по низложении Нестория, некоторые епископы, вопреки людям, хотевшим возвести на престол Прокла, избрали в епископа константинопольского Максимиана

За этим следовало рассуждение об избрании епископа, — и многие избрали Филиппа, о котором я уже упоминал, а еще больше голосов было в пользу Прокла. Мнение стороны, избравшей Прокла, конечно, одержало бы верх, если бы не попрепятствовали некоторые люди сильные, говоря, что церковное правило назначенного в какой-либо город епископа запрещает перемешать в другой. Эти слова приняты были как верные, и заставили народ замолчать. Итак, через четыре месяца со времени низложения Нестория [70] на епископство избран был некто, по имени Максимиан, а по образу жизни подвижник, облеченный также в достоинство пресвитера. Он уже давно прослыл как человек набожный, потому что на свой счет устраивал гробницы для погребения в них покойников, славившихся в жизни набожностью. Впрочем, он был неискусен в слове и больше любил жить вдали от мирских хлопот.

 

ГЛАВА 36
Примеры, которыми писатель, по-видимому, доказывает, что нет препятствия перемещать епископов с одного престола на другой

Так как некоторые, сославшись на церковное правило, не дозволили возвести на епископский престол в Константинополе Прокла, как уже назначенного епископом кизикским, то я хочу немного поговорить об этом. Мне кажется, что решившиеся тогда утверждать это, утверждали неправду: они либо побуждались ненавистью к Проклу, либо не знали ни правил, ни того, что часто с пользой бывало в Церквах. Например, Евсевий Памфил в шестой книге «Церковной истории» говорил, что Александр, быв епископом одного города в Каппадокии, пришел в Иерусалим помолиться, но, удержанный иерусалимцами, поставлен был на место епископа Нарцисса и с тех пор во всю свою жизнь предстоятельствовал в тамошней Церкви. Следовательно, переводить епископа из города в город, как скоро требовала того нужда, у предков наших было делом безразличным. Но если в этом сочинении надобно поместить и правило касательно сего предмета, то ясно будет, как лично понимали его люди, не дозволившие возвести на престол Прокла. Правило это следующее: если какой епископ, рукоположенный в известную епархию, не пойдет туда, куда рукоположен — не по своей вине, но либо по несогласию народа принять его, либо по другой, не зависевшей от него причине, то да сохранит он участие в чести и служении, лишь бы не производил замешательства в делах той Церкви, где будет назначать собрания. Впрочем, он должен подчиниться тому, что касательно представленного дела рассудит и определит областной Собор. Таково это правило. А что многие епископы, по встречавшимся иногда нуждам Церквей, из одних городов действительно бывали перемещаемы в другие, для доказательства я изложу имена перемещенных. Периген был рукоположен епископом в Патрасе, но так как жители этого города не приняли его, то римский епископ, по случаю смерти коринфского епископа, повелел возвесть Перигена на престол митрополита в Коринфе, — и он в тамошней Церкви предстоятельствовал всю жизнь. Григорий Назианзен прежде был епископом в одном городе Каппадокии, Сасимах, а потом в Назианзе. Мелетий сначала предстоятельствовал в Церкви севастийской, а после — в антиохийской. Селевкийского епископа Досифея антиохийский Александр перевел в Тарс киликийский. Реверенний из города Архи в Финикии впоследствии перемещен в Тир, Иоанн из Лидии перемещен в Приконис и был предстоятелем тамошней Церкви. Палладий из Еленополиса перемещен в Аспуну, Александр из Еленополиса перемещен в Адрианы. Феофил из Апамеи азийской перемещен в Евдоксиополис, называвшийся в древности Саламврией. Поликарп из Сексантаприста в Мизии перемещен в Никополь Фракийский, Иерофил из Трапезополиса фригийского перемещен в Плотинополис фракийский. Оптим из Агдамии фригийской перемещен в Антиохию писидийскую, Сильван из Филиппополя фракийского перемещен в Троаду [71]. Но для настоящего случая довольно и упомянутых нами столь многих епископов, которые перемещены были из своих городов в другие. На Сильване, перемещенном из Филиппополя фракийского в Троаду, я считаю полезным остановиться и сказать о нем несколько слов.

 

ГЛАВА 37
О Сильване, перемещенном из Филиппополя в Троаду

Сильван сначала был ритором в школе софиста Троила, но потом, стараясь вести жизнь строго христианскую и полюбив подвижничество, отказался носить мантию ритора. Тогда епископ Аттик взял его и поставил епископом Филиппополя. Но, прожив три года во Фракии и не имея сил переносить холод, так как был очень худ и слаб телом, Сильван стал просить Аттика о рукоположении другого на свое место и говорил, что он не почему иному, а только по причине холода отказывается жить во Фракии. Когда же, по уважению к этой причине, на его место поставлен был другой, Сильван переехал на житье в Константинополь и вполне следовал правилам подвижничества. Он был столь чужд изнеженности, что по улицам такого многолюдного города ходил большей частью в тростниковых сандалиях. Между тем, через несколько времени скончался предстоятель Церкви в Троаде, и троадяне пришли просить себе епископа. Когда же Аттик думал, кого бы рукоположить, и вдруг сверх чаяния увидел он перед собою Сильвана и, увидев его, тотчас оставил заботу и сказал ему: «теперь уже ты не имеешь причины отклонять от себя попечение о Церкви; в Троаде не холодно. И вот тебе от Бога приготовлено место, сообразное со слабостью твоего тела. Не медли же, брат, и ступай в Троаду». Сильван действительно перешел туда, и я расскажу о совершенном им чуде. На морском берегу Троады только что было отстроено огромное грузовое судно, называемое плоскодонным и назначенное для перевозки больших колонн. Это судно следовало стянуть в море. Но несмотря на множество веревок и народа, который тянул его, судно нисколько не двигалось. В этом прошло уже несколько дней. Наконец, все пришли к мысли, что демон держит судно, и потому обратились к епископу Сильвану и просили его совершить на том месте молитву, веруя, что только этим средством можно сдвинуть судно. Но Сильван, по своей скромности, называл себя грешником и говорил, что это не ему делать, а какому-либо праведнику. Когда же те стали настойчиво просить его, он пошел на морской берег, совершил молитву, потом взялся сам за одну из веревок и приказал приступить к делу. Они принялись и лишь только сделали небольшое усилие, судно быстро пошло в море. Это чудо, совершенное Сильваном, возбудило к благоговению всех жителей области. Впрочем, Сильван и в других отношениях был муж доблестный. Заметив, например, что клирики извлекают себе пользу из споров людей тяжущихся, он никого из клира не назначал уже в судьи, но, взяв от тяжущихся прошения, призывал кого-либо из верных мирян, о ком знал, как о человеке правдолюбивом, и, поручив ему выслушать дело, прекращал спор между тяжущимися. Через это-то именно снискал он себе у всех величайшую силу. Сообщив такие сведения о Сильване, я, несмотря на сделанное отступление, не без пользы, думаю, упомянул о них. Теперь возвратимся к тому, на чем остановились. Итак, Максимиан возведен был на епископство в консульство Васса и Антиоха, в двадцать пятый день месяца октября, и волнения в церквах прекратились.


 

ГЛАВА 38
О критских иудеях, как многие из них в то время обратились к христианству

Около того же времени многие из иудеев на острове Крит обратились к христианству по следующему случаю. Один обманщик иудей стал выдавать себя за Моисея и говорил, что он послан с неба взять живущих на острове иудеев и перевести их через море. Я тот самый, возвещал он, который и в древности спас Израиль, проведши его через Чермное море. В течение целого года обошел он все города острова и живущих там иудеев убедил верить себе. Притом он увещевал оставить все сокровища и стяжания, ибо обещался по сухому морю привести их в землю обетования. Питаясь такими надеждами, иудеи бросили свои занятия, не стали дорожить имуществом и предоставили брать его, кому угодно [72]. Когда же настал назначенный обманщиком день, сам он пошел вперед, а за ним следовали все вместе с женами и детьми. Обманщик привел их на одну вдавшуюся в море скалу и приказал бросаться вниз. Взбежавшие на скалу прежде всех, делали это и тотчас погибли, одни из них разбивались о камни, а другие утопали в воде. Погибло бы их и гораздо более, если бы, по Божию смотрению, не случилось там несколько христиан, рыболовов и купцов. Они вытаскивали из воды и спасали утопавших, спасенные же, в минуты бедствия сознав свое безумие, не допускали и других бросаться в море, ибо указывали на погибель тех, которые бросались прежде. Тогда-то иудеи увидели обман и прокляли необсужденную свою веру. Что же касается до поддельного Моисея, то они хотели было убить его, но не могли поймать, он исчез, и это очень многих привело к мысли, что обманщик был демон-губитель, принявший вид человека на погибель тамошнего рода их. По случаю такого несчастья, в это время на острове Крите многие из иудеев, оставив иудейство, приняли Веру христианскую.

 

ГЛАВА 39
О бывшем в церкви новацианской пожаре

Спустя немного времени, новацианский епископ Павел снискал славу человека истинно боголюбезного, и славу гораздо большую, чем какую имел прежде. Случился ужаснейший пожар, какого никогда прежде не бывало. Огонь истребил большую часть города, так что погибли и огромные кладовые с хлебом, и бани, называемые ахиллесовыми. Распространяясь далее и далее, огонь приблизился наконец и к новацианской церкви, что близ Пеларгоса. Тогда епископ Павел, видя церковь в опасности, прошел в алтарь и, поручив Богу спасение церкви и всего, что было в ней, не переставал молиться о городе и о самом доме молитвенном. И Бог, как показало дело, внял молитвам этого мужа, ибо огонь, вторгавшийся в церковь через все двери и окна, ничего не повредил. Вокруг по соседству многое вовсе уничтожено, а она среди самого огня, казалось, торжествовала над его чрезмерной силой. Пожар, продолжавшийся двое суток, наконец потух. Большей части города уже не было, а церковь осталась невредимой и, что особенно удивительно, даже следов копоти не видно было на бревнах или стенах ее. Это случилось в семнадцатый день месяца августа, в четырнадцатое консульство Феодосия и первое Максима. С тех пор новациане ежегодно вспоминают о спасении своей церкви, воссылая в семнадцатый день августа благодарственные молитвы Богу. Да и все почти, помня совершившееся над ней чудо, чтут теперь это место и поклоняются ему, как истинно святому, причем не только христиане, но и весьма многие язычники. Впрочем, довольно об этом.


 

ГЛАВА 40
О том, что преемником епископа Максимиана делается Прокл

После мирного управления Церковью в течение двух лет и пяти месяцев, Максимиан скончался. Это случилось в консульство Ареовинда и Аспара, в двенадцатый день месяца апреля [73], и именно на неделе постов, непосредственно предшествующей празднику Пасхи, в так называемый пяток. При этом случае царь Феодосий мудро распорядился делом. Чтобы опять не вышло спора об избрании епископа и не возбудилось в Церкви волнение, он нисколько не медля, еще до погребения тела Максимиана приказал случившимся в Константинополе епископам возвести на престол Прокла. С этим согласны были и полученные послания римского епископа Целестина, которые писал он Кириллу александрийскому, Иоанну антиохийскому и Руфу фессалоникийскому, и в которых доказывал, что нет препятствия — назначенного в какой-нибудь город или уже находящегося в известном городе епископа перемещать в другое место. Итак, Прокл возведен был на престол и совершил погребение тела Максимиана. Теперь пора кратко сказать и о нем.

 

ГЛАВА 41
О епископе Прокле, каков он был

Прокл с ранних лет был чтецом, посещал школы и ревностно занимался риторикой. Достигнув же мужского возраста, большей частью находился при епископе Аттике в должности его секретаря. Так как на этом месте сделал он значительные успехи, то Аттик возвел его в сан диаконский, а потом, удостоенный и пресвитерства, он, как я уже сказал, возведен был Сисинием на епископство кизикское. Но все это было прежде, а теперь он наследовал престол Церкви константинопольской. Прокл был человек прекрасного права и отличался этим больше других. Воспитанный Аттиком, он подражал всем его добродетелям, а незлобием превосходил и его самого, ибо Аттик иногда бывал страшен для еретиков, а Прокл на всех действовал кротко и старался привести их к истине скорее этим средством, чем силой. Решившись не преследовать ни одной ереси, он вполне возвратил Церкви достоинство кротости и в этом отношении подражал царю Феодосию. У Феодосия было принято за правило — не употреблять строгих мер власти против виновных, а у него — не обращать много внимания на тех, которые не так мыслили о Боге, как он мыслил.


 

ГЛАВА 42
О том, почему писатель распространяется в рассказе о прекрасных качествах царя Феодосия Младшего

За это и царь хвалил его, ибо сам был подобен людям, истинно освященным, и никогда не одобрял тех, которые хотели воздвигать гонения. Можно сказать, что кротостью он даже превосходил всех истинно освященных. Как в книге Числ говорится о Моисее: и человек Моисей кроток зело паче всех человек, сущих на земли (Числ. 12,3), так можно сказать и о царе Феодосии, что он кроток зело паче всех человек, сущих на земли. За такую-то его кротость Бог покорял ему врагов и без трудов военных, что доказала победа над тираном Иоанном и последовавшая затем гибель варваров, ибо что получали от Бога древние праведники, то же в настоящее время Бог всяческих даровал и боголюбезнейшему государю. А что я пишу это не по внушению лести, но по сущей истине — в доказательство изложу события всем известные.

 

ГЛАВА 43
О том, что потерпели варвары, помогавшие тирану Иоанну

По смерти тирана, призванные им на помощь против римлян варвары готовы были сделать набег на римские области. Узнав об этом, царь, по обычаю, все попечение возложил на Бога и, усердно помолившись Богу, скоро получил то, чего желал. А что именно случилось тогда с варварами, о том полезно послушать. Вождь их, по имени Ругас, поражается молнией и умирает, затем наступает язва и истребляет большую часть подвластных ему людей. Но этого одного было не довольно: кроме сего, ниспал еще с неба огонь и пожрал многих из оставшихся. Это уже привело варваров, в величайший страх — не столько потому, что они осмелились поднять оружие против храброго народа римского, но гораздо более потому, что этот народ нашли под покровительством всесильного Бога. В то же самое время возбудил к себе удивление и епископ Прокл, приноровив в своем поучении пророчество Иезекииля о Церкви к дарованному Богом спасению. Это пророчество состоит в следующем: Сыне человече, прорцы на Гога князя, Рос, Мосоха и Фовеля. Ибо отсужду ему смертию, и кровию, и дождем потопляющим, и камением градным, огонь и камень горящ одождю нань, и на вся сущая с ним, и на языки многие с ним. И возвеличуся, и прославлюся, и уведан буду пред языки многими, и уведят, яко аз есмь Господь (Иез. 38, 1, 2, 22, 23). Этим-то, как сказано, Прокл возбудил к себе чрезвычайное удивление. А между тем царю, за его кротость, провидение Божие даровало очень много милостей, из которых одна — следующая.


 

ГЛАВА 44
О том, что царь Валентиниан Младший взял в супружество дочь Феодосия, Евдоксию

Была у него от супруги Евдокии дочь, по имени Евдоксия, — и двоюродный брат его, Валентиниан, поставленный им в цари над западными областями, стал просить ее себе в супружество. Царь Феодосий изъявил свое согласие, и они думали совершить брак где-нибудь на границах двух империй. Разделяя путь пополам, захотелось было им сделать это в Фессалониках, но Валентиниан дал знать Феодосию, чтобы ом не беспокоился, и извещал его, что сам придет в Константинополь. Действительно, обеспечив западные области, Валентиниан для вступления в брак прибыл в Константинополь; по совершении же брака, что случилось в консульство Исидора и Сенатора, взял свою супругу и опять возвратился на запад [74]. Такой-то счастливый случай обрадовал тогда царя.

 

ГЛАВА 45
О том, что епископ Прокл убедил царя перенести тело Иоанна из ссылки в Константинополь и положить в церкви Апостолов

Спустя немного времени после сего епископ Прокл своим благоразумием утешил и возвратил в Церковь тех, которые отделились от нее по случаю низвержения епископа Иоанна. А как сделал он это, я скажу. Тело Иоанна погребено было в Киманах, но Прокл убедил царя, в тридцать пятый год по низложении Иоанна, перенести его в Константинополь, и с великой честью, при всенародном торжестве, положил в церкви, соименной Апостолам. Этим отделившиеся приверженцы Иоанновы были тронуты и присоединились к Церкви. Упомянутое событие произошло в шестнадцатое консульство царя Феодосия в двадцать седьмой день месяца января [75]. При сем не могу не удивляться, как зависть, преследовавшая, по смерти, Оригена, пощадила Иоанна. Ориген, спустя почти двести лет после кончины, отлучен был Феофилом, а Иоанн в тридцать пятый год после кончины принят в общение Проклом. Столько-то Прокл своим нравом превосходил Феофила. Впрочем, как это всегда бывало и бывает, люди умные понимают.

 




<< предыдущая страница   следующая страница >>