birmaga.ru
добавить свой файл

1

Сидеть на одном месте. Медитация



«Когда мы сидим на одном месте на своей подушке для медитации, мы становимся своим собственным монастырём. Мы создаём пространство сострадания, которое даёт возможность возникнуть всем вещам – печалям, одиночеству, стыду, желанию, сожалению, разочарованию, счастью».

Духовное преображение – это глубокий процесс, который происходит не в силу случайности. Для того, чтобы освободиться от своих старых привычек ума, чтобы найти и удержать новый способ виденья, нам нужна непрерывная дисциплина, нужно подлинное обучение. Чтобы достичь зрелости на духовном пути, мы должны посвятить себя систематическому труду.

Мой учитель ачаан Ча так описывал эту приверженность работе над собой, выраженной в «сиденье на одном месте»:

«Просто войдите в комнату, поставьте посреди один стул. Сядьте на этом одном месте в центре комнаты, откройте двери и окна и посмотрите, кто придёт вас навестить. Вы окажетесь свидетелями всевозможных сцен и актёров, различных искушений и историй – всего, что можно вообразить. Единственная ваша работа – оставаться на одном месте. Вы увидите, как всё возникает и уходит; и вот из этого придут мудрость и понимание».

Описание ачаана Ча и буквально, и метафорично; его образ – «сидеть на одном месте» – описывает два аспекта духовного труда. Внешне это означает выбор одной практики и одного учителя из всех возможностей, а внутренний аспект состоит в том, чтобы обладать решимостью придерживаться этой практики, какие бы сомнения и трудности при этом ни возникли, – и продолжать работать до тех пор, пока вы не придёте к истинной ясности и пониманию.

В каждую эпоху великие духовные традиции предлагают многие средства для пробуждения. Они заключают в себе дисциплину тела, молитву, медитацию, бескорыстное служение, церемониальные и девоционные виды практики, даже некоторые формы современной терапии. Все они используются в качестве средств, вызывающих наше созревание; они ставят нас прямо лицом к лицу с жизнью, помогают увидеть вещи по-новому благодаря развитию спокойствия ума и силы сердца. Для того, чтобы заняться одной из этих практик, требуется глубокая решимость прекратить войну, прекратить бегство от жизни. Каждый вид практики приводит нас к настоящему с более ясным, более восприимчивым и более честным состоянием сознания; но мы должны сделать выбор.

Делая выбор среди различных видов практики, мы часто сталкиваемся с другими людьми, которые попытаются обратить нас к своему пути. Существуют утвердившиеся в вере буддисты, христиане и суфии. В каждой вере есть миссионеры, настаивающие на том, что они нашли единственное истинное средство прийти к Богу, к пробуждению, к любви. Но решающее значение имеет понимание того факта, что к вершине горы ведут многие пути, что никогда не бывает только одного правильного пути.

Двое учеников одного мастера вступили в спор по поводу правильного способа практики. Не будучи в состоянии разрешить свой конфликт, они пошли к мастеру, сидевшему в группе других учеников. Каждый из двух изложил свою точку зрения. Первый говорил о пути усилия.

«Учитель, – сказал он, – разве не верно, что мы должны совершать наивысшие усилия, оставить свои старые привычки и бессознательные пути? Мы должны совершать большие усилия, чтобы говорить честно, быть внимательными, сохранять присутствие. Духовная жизнь не происходит благодаря случаю, а проявляется только тогда, когда мы отдаём ей своё беззаветное усилие».

«Ты прав», – ответил мастер.

Второй ученик, потрясённый, сказал:

«Но, мастер, разве истинный духовный путь не является путём освобождённости, отказа, позволения дао, божественному принципу обнаружить себя?» Он продолжал: «Ведь мы движемся вперёд не благодаря усилию; наше усилие основано лишь на вожделении и „я“. „Не моя воля, но Твоя!“ Разве не таков путь?»

Мастер снова ответил: «Ты прав».

Слушавший это третий ученик сказал: «Но, мастер, оба они не могут быть правы».

Мастер улыбнулся и сказал: «И ты тоже прав».

К вершине горы идут многие тропы; и каждому из нас необходимо избрать какую-то практику, которую наше сердце чувствует правильной. Вам нет необходимости оценивать виды практики, избранные другими. Помните, что отдельные виды практики сами по себе суть для вас только средства развить на пути к свободе осознание, любящую доброту и сострадание. И это всё.

Как сказал Будда, «нам нет нужды нести на голове плот, когда мы уже переправились через поток». Нам нужно уяснить себе, как почитать некоторую практику, как пользоваться ею, пока она служит нам, – а в большинстве случаев это очень долгое время, – но смотреть на неё как на «просто это», как на средство, на плот, который помогает нам переправиться через воды сомнения, желания и страха. Мы можем быть благодарны плоту, который поддерживает нас в путешествии, и всё же понимать, что хотя мы получаем от него помощь, не каждый возьмётся за тот же самый плот.

Поэтому поэт Руми описывает множество средств для пробуждения:

«Некоторые трудятся и богатеют,
Другие поступают так же и остаются бедными;
Одного брак наполняет энергией,
Другого истощает.
Не доверяй путям, они изменчивы.
Средство болтается из стороны в сторону подобно ослиному хвосту.
Всегда прибавь слово благодарности к
Любой фразе – «если Богу угодно», –
Затем иди».

Мы можем открыть силу великих традиций практики, не теряя своей перспективы, которая состоит в том, что каждая из них – это плот, средство для пробуждения. Затем, сохраняя эту перспективу, нам надо сделать определённый выбор – избрать некоторую медитацию или девоционную практику, молитву или мантру, – и отдаться этой практике всем сердцем, полностью войти в неё как в способ действия.

Многие опытные ученики пришли в приюты медитации прозрения, где я учу; они не были связаны с какой-либо практикой. Вместо этого они отбирали образцы многочисленных традиций, ныне доступных на Западе: получали посвящения у лам, практиковали в горах танцы суфиев, сидели раз или два в приютах дзэн, принимали участие в шаманских ритуалах – и всё же они задавали вопрос: почему я всё ещё несчастен? почему захвачен той же самой старой борьбой? почему годы моей практики ничего не изменили? почему моя духовная практика не прогрессировала? И я спрашиваю их: какова ваша духовная практика?

Имеются ли у вас тесные взаимоотношения со своим учителем и особой формой практики? Часто они отвечают, что занимаются многими видами практики или что ещё не сделали выбора. До тех пор, пока человек не изберёт одной дисциплины и не отдастся ей полностью, как может ему открыться понимание самого себя и мира?

Духовный труд требует от нас постоянной практики и самоотверженности, требует, чтобы мы глубоко вглядывались в самих себя и в окружающий мир, чтобы открыть то, что создаёт человеческое страдание и что освободит нас от любого вида конфликта. Нам необходимо снова и снова смотреть на себя, чтобы научиться любить, чтобы открыть двери сердца, рассмотрев то, что держало их закрытыми; нам надо понять, что это значит – позволить своим сердцам раскрыться.

Если мы немного занимаемся практикой одного типа, немного – другого, проделанная нами работа зачастую не продолжит строительства, когда мы изменимся, переходя к следующей практике. Дело обстоит так, как если бы мы копали много неглубоких колодцев вместо одного глубокого. Постоянно двигаясь от одной установки к другой, мы никогда не встретимся лицом к лицу с собственной скукой, с нетерпеньем и страхом. Мы никогда не подходим вплотную к самим себе. Поэтому нам надобно выбрать такой путь практики, который будет глубоким и древним, связанным с нашим сердцем, а затем принять твёрдое решение следовать этому пути столько времени, сколько потребуется для того, чтобы преобразовать себя. Таков внешний аспект сиденья на одном месте.

Как только мы сделали видимый выбор из многих доступных нам путей и начали систематическую практику, мы часто обнаруживаем, что изнутри нас одолевают сомнения, страхи – и все чувства, которых мы никогда не смели пережить. В конечном счете на поверхность поднимется вся боль целой жизни, которой раньше была поставлена преграда. Когда мы выбрали для себя практику, мы должны иметь смелость и решимость неуклонно ей следовать и пользоваться ею перед лицом всех трудностей. Таков внутренний аспект сиденья на одном месте.

Существуют рассказы о том, как занимался практикой Будда, одолеваемый сомнениями и искушениями. Учение о его самоотверженности перед лицом своих испытаний называется «рыканьем льва». В ночь перед своим просветлением Будда дал обет сидеть на одном месте и не вставать, пока не будет достигнуто пробуждение, пока среди всех вещей не будет найдена свобода и радость. Затем он подвергся нападению Мары, божества, которое олицетворяет все силы агрессивности, заблуждения и искушений ума.

После того, как Мара обнаружил, что Будда не подвержен воздействию ни одной из сил искушения, ни одной трудности, он подверг сомнению право Будды сидеть на этом месте. Будда ответил рыканьем льва и потребовал, чтобы богиня Земли засвидетельствовала его право сидеть там, основанное на тысячах жизней, проведённых в терпенье, сострадании, добродетели и дисциплине, которые он культивировал. При этом полчища Мары оказались сметены прочь.

Позднее, как сообщил Будда, другие йогины и аскеты выразили ему сомнения в его правоте, потому что он отказался от крайней суровости. «Ты питаешься прекрасной пищей, которую твои последователи каждое утро кладут в твою чашку, ты носишь одеяние, которое защищает тебя от холода, тогда как мы съедаем лишь несколько зёрен риса в день и лежим без одежды на ложе из гвоздей. Какой же ты учитель, какой йогин? Ты мягок, ты слаб, ты снисходителен к себе».

И на эти вызовы Будда также ответил львиным рыком: «Я тоже спал на гвоздях; я стоял на горячих песках Ганги, обратив раскрытые глаза на солнце; каждый день я ел так мало пищи, что вы не смогли бы прикрыть ею один ноготь руки. Я также выполнял все виды аскетической практики, какие только люди выполняли под солнцем! Благодаря всему этому я понял, что борьба с самим собою при помощи таких способов – это не путь».

Вместо этого Будда открыл то, что он назвал Срединным Путём, путём который не основан ни на отвращении к этому миру, ни на привязанности к нему; этот путь построен на включении и сострадании. Срединный Путь пребывает в центре всех вещей; это одно большое сиденье в центре мира. На этом сиденье Будда раскрыл глаза, чтобы ясно увидеть, раскрыл своё сердце, чтобы объять всё. Так он завершил процесс своего просветления. Он провозгласил: «Я увидел то, что нужно увидеть, я узнал то, что нужно узнать, чтобы полностью освободиться от всех иллюзий и от страдания». И эти слова также были рыком льва.

Каждому из нас нужно издать свой львиный рык – упорно трудиться с неколебимой смелостью, встречаясь лицом к лицу со всевозможными сомнениями, печалями и опасениями, – провозгласить своё право на пробуждение. Нам следует сесть на одном месте, как это сделал Будда, и вполне встретить то, что истинно в этой жизни. Не ошибитесь в этом, задача нелёгкая. Может потребоваться храбрость льва или львицы, особенно когда нас просят сидеть с погружением в свою боль или в свой страх.

Как-то во время одного курса интенсивной медитации я встретил человека, чей единственный ребёнок, четырёхлетняя девочка, погибла всего за несколько месяцев до того в результате несчастного случая. Поскольку она умерла в автомобиле, который вёл он сам, его переполняли чувства вины и горя. Он перестал работать, а для утешений обратился к духовной практике, посвящая ей всё своё время. Когда он явился в этот приют, он уже успел побывать на других курсах, получил благословение одного великого свами, он дал обеты у некоей святой монахини из Южной Индии.

Во время курса его подушка для медитации выглядела как гнездо: она была окружена кристаллами, перьями, чётками и портретами разных великих гуру. Каждый раз, усевшись, он молился каждому из этих гуру, распевал и повторял священные мантры. Всё это должно исцелить его, – говорил он. Но, может быть, всё это должно было просто отвлечь его от горя; и через несколько дней я спросил его, не пожелает ли он просто посидеть, посидеть без всех своих священных предметов, без молитвы, без повторения мантр или какой бы то ни было другой практики.

И вот когда он пришёл в следующий раз, он просто сел. Через пять минут он плакал. Через десять минут он всхлипывал и стонал. Наконец его истинное горе начало чувствоваться, и он дал себе возможность сидеть, погрузившись в свою печаль. Все мы проявляем такую храбрость, когда сидим на одном месте.

В буддийской практике внешний и внутренний аспекты сиденья на одном месте встречаются на подушке для медитации. Сидя на ней и приняв позу для медитации, мы связываемся с данным моментом в этом теле и на этой земле.

Мы сидим в физическом теле на полпути между небом и землёй, сидим прямо с выпрямленной спиной. В этом действии мы обладаем царственной силой и достоинством. В то же самое время мы должны обладать также и чувством расслабления, открытостью, благодатной восприимчивостью к жизни. Тело присутствует, сердце мягко и раскрыто, ум внимателен. Сидеть в такой позе – значит уподобиться Будде. Мы можем ощутить универсальную человеческую способность раскрываться и пробуждаться.

Когда мы сидим на одном месте на своей подушке для медитации, мы становимся своим собственным монастырём. Мы создаём пространство сострадания, которое даёт возможность возникнуть всем вещам – печалям, одиночеству, стыду, желанию, сожалению, разочарованию и счастью.

В монастыре монахи и монахини носят особые одеяния и бреют головы как часть процесса освобождённости. В монастыре нашей собственной сидячей медитации каждый из нас переживает всё, что возникает снова и снова, освобождаясь и говоря: «А, и это тоже...» Простая фраза «и это тоже, и это тоже» была главным наставлением по медитации, данным одной великой женщиной-йогиней, мастером, у которой я учился. Этими немногими словами нас поощряли смягчаться и раскрываться, чтобы увидеть всё, с чем мы сталкиваемся, принимая истину мудрым и понимающим сердцем.

В том же духе и другая история. Некий ревностный молодой ученик отправился к одному из настоятелей обители христианских отцов-пустынников. Через несколько дней он спросил: «Скажите, учитель, когда мы видим, как наши братья дремлют во время богослужения, нужно ли нам щипать их, чтобы они пробудились?» С великой добротой старый мастер ответил: «Когда я вижу, что какой-то брат спит, я кладу его голову себе на колени и даю ему возможность отдохнуть. После того, как сердце успокоится, оно естественно продолжит практику с обновлённой энергией.

Сиденье на одном месте требует доверия. Мы учимся доверять факту: нечто внутри нас, нуждающееся в раскрытии, действительно раскрывается просто правильным образом. Фактически наши тело сердце и дух знают, как порождать нечто, естественно раскрываться подобно лепесткам цветка. Вам нет надобности ни рвать лепестки, ни прилагать усилия к цветку. Мы должны просто оставаться на своём месте и присутствовать.

Какую бы практику мы ни избрали, нам необходимо пользоваться ею именно таким образом. Когда мы сидим на одном месте, мы открываем свою способность быть неустрашимыми и пробуждаться в самой середине жизни. Мы можем опасаться, что наше сердце не сумеет выдержать ураганов гнева, печали или ужаса, которые так долго хранились в нём.

Мы можем испытывать страх перед приятием в жизни всего того, что грек Зорба называл «целой катастрофой». Но сидеть на одном месте – значит открыть, что мы непоколебимы. Мы обнаруживаем, что способны с полнотой встретить жизнь со всеми её страданиями и радостями, что наше сердце достаточно велико и охватывает их все.

Мартин Лютер Кинг-младший понял этот дух и внёс его живым в самый мрачный период маршей за гражданские права. В его церковь бросили бомбу, многие были убиты. Он призвал силу сердца взглянуть прямо в лицо страданию и благодаря этому прийти к свободе.

Он сказал: «Мы противопоставим вашей способности причинять страдания нашу способность переносить эти страдания. Мы не станем ненавидеть вас, но безусловно не сможем со спокойной совестью повиноваться вашим несправедливым законам. Но вскоре мы измотаем вас нашей способностью страдать. И в завоевании себе свободы мы так тронем ваше сердце и вашу совесть, что в этом процессе завоюем свободу и для вас».

Мартин Лютер Кинг-младший понял, что глубоко под поверхностью всей борьбы и всей печали существует сила жизни, которую нельзя остановить. Сидя на одном месте, каждый из нас пробуждает эту силу. Именно благодаря нашей собственной силе бытия, нашей собственной целостности, благодаря раскрытию величия нашего собственного сердца мы внесём свободу в свою жизнь – а также принесём её и окружающим нас людям. Я видел это много раз, работая с изучающими медитацию. Из прошлого появится какая-нибудь огромная трудность или невосполнимая потеря; кажется, что прямо встретить её невозможно, невозможно её разрешить. И всё же при наличии достаточного времени и достаточной смелости, она окажется распутанной; тогда из тьмы неизбежно происходит обновлённая жизненность, новый дух самой жизни.

Когда мы сидим на одном месте на этой земле, сквозь нас начнёт проходить великая сила жизни. Я увидел эту силу жизни несколько лет назад среди огромного опустошения на сухой и бесплодной земле лагерей камбоджийских беженцев, которые я посетил для оказания помощи.

После камбоджийского побоища семьи выживали лишь частями – мать с тремя детьми, старик-дядя и двое племянниц; и каждой семье дали небольшую бамбуковую хижину шириной около четырёх футов, длиной в шесть футов и высотой в пять футов. Перед каждой хижиной был небольшой клочок земли, пожалуй, не более квадратного ярда.

И всего через несколько месяцев лагерной жизни перед большей частью хижин на маленьких квадратиках земли люди насадили садики. Там росли плети тыквы с двумя или тремя небольшими плодами, или бобы, или какие-то другие овощи. За растениями ухаживали очень тщательно; для них ставили опоры из маленьких стволов бамбука. Усики бобов вились вокруг столба и поднимались на крышу домика.

Ежедневно каждая семья беженцев отправлялась к вырытому колодцу, расположенному в дальнем конце лагеря, на расстоянии в целую милю; люди по полчаса стояли в длинной очереди, а потом каждый нёс назад ведро воды для своих растений. Это было так прекрасно – видеть садики среди лагеря во время сухого сезона, когда вы не смели и поверить, что какое-нибудь растение может вырасти на такой выжженной и бесплодной земле.

Когда все эти разрушенные войной семьи сажали свои крохотные садики и поливали их, они пробуждали непреодолимую силу жизни. Это можем сделать и мы! Какие бы внутренние затруднения или страдания мы ни переживали, усевшись на одном месте и присутствуя с сочувственным осознанием во всём, что возникает, мы открываем ту же самую непреодолимую жизненную силу.

Посвятить себя духовной практике – значит пробудить эту силу и узнать, что мы можем абсолютно доверять ей. Мы обнаруживаем, что способны встретиться лицом к лицу не только с личными затруднениями, но даже, как выразился Будда, с «небесами и адом», – и при этом выжить. Мы открываем способности своего сердца раскрываться и охватывать всё. Мы открываем своё первородное право человеческих существ.

Когда мы сидим на одном месте, внутри нас возникает потрясающее чувство целостности и изобилия – и это потому, что мы открыты для всего, ничего не отвергаем. Томас Мёртон в своих «Азиатских бюллетенях» описал силу подобной открытости.

Он посетил древний монастырь Полонаруа, где на поверхности мраморного утёса высечены несколько огромных статуй Будды. По его описанию, они выглядят почти живыми; это замечательные произведения искусства, превосходящие всё, что он когда-либо видел.

Глядя на этих будд, мирных и пустых, он увидел «безмолвие необыкновенных лиц, величественные улыбки, огромные и всё же тонкие, исполненные любой возможности, ни о чём не спрашивающие, ничего не отвергающие. Эти великие улыбки мира, а не смирения, мира, который прозревает сквозь любой вопрос, не пытаясь выразить кому-нибудь или чему-нибудь своё недоверие, – ничего не опровергают». Для Будды в пустоте возникает целый мир, и всё в нём соединено в сострадании. В этом пробуждённом и сострадающем сознании нашим седалищем становится весь мир.



Медитация: сиденье на одном месте.

Пусть ваше тело удобно усядется на стуле или на подушке. Примите такую позу, которая будет устойчивой, с выпрямленным туловищем, соединённую с землёй. Сядьте, как сидел Будда в ночь своего просветления, – с великим достоинством, с сосредоточенностью, ощущая способность встретить всё, что появляется. Пусть глаза будут закрыты, пусть внимание обратится на дыхание.

Пусть дыхание свободно движется по телу, пусть каждое дыхание принесёт спокойствие и лёгкость. Когда вы дышите, ощутите свою способность раскрываться в теле, сердце и в уме. Раскройте свои ощущения, чувства, мысли. Осознайте то, что чувствуете скрытым в теле, скрытым в сердце, скрытым в уме. Дышите и создавайте пространство. Пусть это пространство раскроется, так чтобы могло возникнуть всё, что угодно. Пусть растворятся окна ваших внешних чувств. Осознавайте все чувства, образы, звуки и повествования, какие при этом показываются. Отмечайте с интересом и лёгкостью всё, что вам представляется.

Продолжайте чувствовать свою прочность и связанность с землёй, как если бы вы уселись на одном месте в центре всей жизни и раскрылись к осознанию её танца. Сидя, размышляйте о преимуществах равновесия и мира в своей жизни. Ощутите свою способность оставаться непоколебимыми, когда изменяются периоды жизни. Всё, что возникает, уйдёт. Размышляйте о том, как радостное и печальное, приятное и неприятное, индивиды, народы, даже цивилизации, возникают и исчезают. Сядьте на одном месте будды и пребывайте с сердцем невозмутимости и сострадания в самом центре всей жизни.

Сидите таким образом с достоинством и присутствием столько, сколько пожелаете. Спустя некоторое время, всё еще чувствуя сосредоточенность и прочность, откроите глаза. Затем позвольте себе встать и сделайте несколько шагов, двигаясь с такой же сосредоточенностью, с таким же достоинством. Практикуйте таким образом сиденье и ходьбу, ощущая свою способность быть открытыми, живыми и присутствующими во всём, что возникает на этой земле.


"Путь с сердцем", Джек Корнфилд