birmaga.ru
добавить свой файл

  1 ... 6 7 8 9 10

Святослав Ярославич -1073-1076 гг.
Святослав не походил нравом на мягкого, недостаточно уверенного в себе Изяслава. В тяжкую годину сражения с половцами на Альте он один из князей, кто сумел сохранить достоинство. В Черниговской земле на берегах Сновь у городка Сновска он наголову разгромил половцев, что несколько сгладило тяжкое впечатление на Руси от разгрома на Альте. В битве под Сновском Святослав проявил себя незаурядным военачальником, с трехтысячной дружиной разгромив вчетверо большую половецкую орду и пленив самого ее хана. Потому, видно, старший брат, постыдно изгнанный жителями собственной столицы и обретший вновь престол лишь с помощью поляков, не мог вызывать у него достаточного почтения, и, наконец, Святослав решился на прямой захват власти. Изяслав не сумел оказать какого-либо сопротивления, не ожидая, должно быть, никакого нападения, и вновь удалился в Польшу, надеясь на увезенные сокровища княжеской казны нанять там войско. Болеслав II на сей раз, однако, встретил Изяслава совершенно неприветливо. Летопись русская сообщает: "Поляки отобрали у него имения и показали путь от себя". Теперь путь Изяслава лежал далее на запад — в Германскую империю, куда ко двору Генриха IV бывший великий князь русский и прибыл. Возможно летописец русский преувеличил степень ограбления Изяслава поляками (да и не очень-то похоже это на Болеслава II, знаменитого своей щедростью) или уж больно много сокровищ увез с собой князь из Киева, ибо, по свидетельству немецких хронистов Ламберта Ашаффенбургского и Зигберта Гемблурского, представляясь императору Германии в Майнце, Изяслав поднес ему в дары серебряные и золотые сосуды, а также драгоценные меха. Князь-изгнанник просил германского императора о помощи, обещая по возвращении престола признать зависимость вассальной Руси от Священной Римской империи. Генрих IV, вдохновленный таким предложением, направил посольство в Киев, которое обратилось к Святославу с требованием возвратить законный престол старшему брату, угрожая в противном случае мощью немецкого войска. Мнимость этой угрозы была очевидна Святославу. Послов немецких он, впрочем, принял дружелюбно и постарался потрясти их воображение богатством княжеской казны (сколько же богатств было у русских князей, если обобранный поляками Изяслав прибывает в Германию с богатейшими дарами, а казна Святослава, вступившего в Киев после того, как Изяслав увез из столицы все сокровища, тем не менее потрясает немецких послов, при дворе своего императора ничего подобного не видавших?).


Пользы Изяславу обращение Генриха IV не принесло, и он обратился к духовному главе Запада - римскому папе Григорию VII, обещая ему признать духовную и даже мирскую власть папы над Русью. (Не стоит упрекать Изяслава за подобные обещания. Едва ли он собирался выполнять их. Правители Польши и Чехии не раз признавали над собой власть германских императоров, сохраняя при этом на деле свою независимость. К разделу церквей, случившемуся в 1054 году и окончательно расколовшему римско-католическую и греко-православную ветви христианства, на Руси еще не привыкли и, возможно, не до конца его осознали). Григорий VII отправил послание самому Изяславу с апостольским благословением и строгое письмо Болеславу II, которого он упрекал в похищении казны Изяслава и требовал возвращения русскому князю всего у него отнятого. Действенной поддержки Изяслав вновь не получил. В то же время не только римская, но и православная русская церковь приняли участие в борьбе Изяслава со Святославом. Настоятель недавно основанного Киевско-Печерского монастыря и ученик Антония, его основателя, преподобный Феодосий выступил в защиту неправедно, как он считал, изгнанного князя и резко осудил Святослава. Перипетии борьбы настоятеля монастыря и великого князя подробно изложены в написанном преподобным Нестором житии Феодосия. Надо сказать, что Изяслав имел немалые заслуги перед церковью и его покровительство Киево-Печерскому монастырю способствовало превращению его в подлинно великий очаг русской культуры. Именно в правление Изяслава летописный свод был продолжен монахом Киевско-Печерского монастыря Никоном Великим до 1073 года, где под 1062 годом была помещена история возникновения самого монастыря. Но не только поэтому Феодосии вступился за Изяслава. Вот что написал великий русский философ-историк XX века Георгий Петрович Федотов о противостоянии Феодосия и Святослава:

"Служение правде приводит святого в столкновение не только с судьями, но и с князьями. Его борьба с князем Святославом. как она изображена в житии, завершает его духовный портрет и вместе с тем символизирует отношение Церкви к государству в Древней, домонгольской Руси. Сыновья Ярослава Святослав и Всеволод сгоняют старшего брата Изяслава с Киевского стола. Овладев Киевом, они посылают за Феодосием, прося его на обед. Святой отвечает сурово: "Не имам идти на трапезу вельзавелину и причаститися брашна тою, исполнь суща и крови и убийства". С этого времени Феодосии не перестает обличать Святослава, захватившего Киев, "яко не праведно сотворша и не по закону седша на столе том". В этом духе он шлет ему "эпистолии", из которых Нестор вспоминает особенно одну, "велику зело", где Феодосии пишет князю: "Глас крови брата твоего вопиет на тя Богу, яко Авелева на Каина". Это послание, наконец, разгневало князя, и прошел слух, что Феодосию готовится изгнание. Он рад пострадать за правду и усиливает свои обличения, ибо "жадаше вельми, еже источену быти". Но Святослав не смеет поднять руку на праведника, бояре и монахи умоляют святого прекратить борьбу с князем, и он, видя бесполезность слов, переменяет тактику: уже не укоряет, но молит князя вернуть своего брата. Святослав приезжает в монастырь мириться, проявляя немалое смирение. Феодосии объясняет князю мотивы своего поведения: "Что бо, благий владыка, успеет гнев наш еже на державу твою? Но се нам подобает обличати и глаголати вам еже на спасение души, вам же лепо послушати того". Много раз после того Феодосии напоминает князю о примирении с братом, несмотря на безуспешность своих попыток. В монастыре своем он велит на ектеньях поминать законного изгнанного князя и только, "едва умолен быв от братии", согласился поминать на втором месте и Святослава.


Мы видим: святой не считает мирских и политических дел неподсудными своему духовному суду. В стоянии за правду он готов идти в изгнание и на смерть. Но он не ригорист, и подчиняет в конце концов закон правды закону любви и жизненной целесообразности. Он считает своим долгом поучать князей, а их — слушать поучения. Но в отношении к ним он выступает не как власть имеющий, а как воплощение кроткой силы Христовой.

Подобно преподобному Феодосию, осудил неправедный захват Святославом киевского престола и летописец Никон Великий. Хотя его взаимоотношения с Изяславом носили не лучший характер, и из-за разногласий с ним он даже уезжал на время из Киева в Тмутаракань, но, будучи уже вновь в Киево-Печерском монастыре, Никон отказался признать Святослава великим князем Русским и снова уехал в Тмутаракань. Год спустя он вернулся в Киев, дабы стать игуменом Киевско-Печерского монастыря по смерти Феодосия, но гнева на милость в отношении греховного князя не сменил.

Независимость русской церкви от светской власти объяснялась во многом ее особым положением. Формальный ее глава — константинопольский патриарх - находился вдали от Руси и возможности прямого вмешательства в ее дела не имел, несмотря на греческое происхождение почти всех митрополитов, им же назначаемых. Русские князья не жаловали византийского вмешательства во внутренние дела Руси. С другой стороны, сами князья никаких формальных прав на руководство и даже вмешательство в церковные дела не имели. Отсюда значительная степень духовной свободы, независимости молодого русского православия, отсюда отсутствие раболепия перед светской властью, осознание своего неотъемлемого нравственного права судить эту власть за ее прегрешения.

Недолгое правление Святослава Ярославича в Киеве и ознаменовалось первым ярким случаем противостояния князя и церковного иерарха, не могущего простить правителю беззаконного пути к отеческому престолу.

Имя Святослава оказалось увековеченным в истории древнерусской литературы благодаря посвящению ему знаменитого "Изборника", традиционно именуемого "Изборником Святослава". По иронии судьбы, "Изборник" составлялся еще при Изяславе, и ему же должен был быть изначально посвящен, но поскольку Святослав согнал старшего брата с киевского престола, то посвящение теперь досталось ему. Имя составителя "Изборника" нам известно. В конце его стоят слова: "Кончается книга сия рукою грешного Иоанна. Избрано из многих книг княжеских... Кончил книгу сию в 6584 (1076) году, при Святославе князе Русской земли".


Составитель Иоанн положил в основу "Изборника" все известные и доступные ему книги житейской мудрости. "Изборник" позволяет нам понять духовный мир просвещенных русских людей XI века, круг их знаний, интересов, нравственную их основу.

Трехлетнее правление в Киеве КНЯЗЯ Святослава Ярославича не знало сколь-либо заметных событий во внешней жизни государства, но сами внешние дела были под пристальным вниманием Святослава. Он принимал послов из Германии, сумел укрепить союзнические отношения с Польшей. Дабы предотвратить возможную помощь поляков Изяславу, зная, возможно, о письме папы римского Григория VII Болеславу II Щедрому, Святослав решил завоевать расположение воинского соседа предоставлением ему военных сил. Прямая военная помощь Святослава, безусловно, куда более располагала польского короля к дружбе с действительным русским князем, нежели сомнительный толк от содействия князю-изгнаннику Изяславу. Вопиющая неблагодарность Изяслава полякам, помогавшим ему возвратить престол в 1069 году, была свежепамятна.

В 1076 году Святослав направил русские дружины во главе с сыном своим Олегом и племянником, сыном Всеволода, Владимиром, по делу своему византийскому императору, имевшему прозвание Мономах, в помощь польскому королю, воевавшему в Силезии с чехами. В. Н. Татищев, опираясь на летописные данные, до нас не дошедшие, писал, что князь Чехии, узнав о приходе в Силезию союзных полякам русских дружин, немедленно заключил с Болеславом мир, уплатив ему 1000 гривен серебра. Попытка Болеслава II использовать русские дружины против враждебных Польше прибалтийских пруссов не удалась. Владимир и Олег заявили, что пришли воевать с чехами, а не с пруссами, на свой страх и риск вторглись в Чехию и добыли уже для себя также 1000 гривен серебра от чешского князя.

27 декабря 1076 года скончался князь Святослав Ярославич.
Всеволод Ярославич 1076-1077; 1078-1093 гг.

После смерти Святослава на киевском престоле оказался третий Ярославич — Всеволод. В то же время Изяслав, узнав о кончине своего главного обидчика, добился, наконец, помощи от поляков и двинулся на Русь. Всеволод, то ли по отсутствию большого честолюбия, то ли по неуверенности в своих силах, то ли полагая стремление старшего брата возвратить себе отчий престол справедливым, сам выступил ему навстречу. На Волыни 5 июля 1077 года братья встретились, и Всеволод передал все права великого князя русскому Изяславу.


На сей раз недолго довелось старшему Ярославичу побыть великим князем. На Руси вновь вспыхнула кровавая смута. Причиной ее на сей раз было малоудачное перераспределение уделов, проведенное Изяславом и Всеволодом, при котором многие молодые князья были вправе считать себя обделенными. Недовольство ряда князей своими уделами, проводимыми их переделами, а то и отсутствием удела вообще - вот главная причина кровавых княжеских усобиц на Руси в последние десятилетия XI века. Удельная система Ярослава Мудрого могла соблюдаться лишь в случае четко упорядоченного распределения уделов, при котором никто из князей не чувствовал бы себя ущемленным. Но было ли такое возможно? Род княжеский разрастался, соответственно требовались постоянные переделы. Вся Русская земля считалась во владении всего рода Рюриковичей, и потому все князья законно требовали своей доли. Несовершенство, а точнее — отсутствие на Руси четко определенных форм княжеских земельных владений, кроме, пожалуй, их личных имений, само по себе создавало условия для

междоусобных браней.

Изяслав и Всеволод, стремясь удалить своих беспокойных племянников в дальние уделы, куда бы они никак не могли претендовать на толику верховной власти, только подготовили почву для очередной смуты. Начало правления возвратившегося во второй раз в Киев Изяслава с самого начала было малоудачным. В 1077 году Всеволод неудачно подступил к Полоцку, год спустя старший сын Всеволода Владимир Мономах и старший сын Изяслава Святополк разорили предместья Полоцка, так и не взяв его. В том же году смута приключилась и на юге Руси. Сын Святолава Олег, недовольный тем, что его дядья принудили пребывать в Чернигове, не отпуская его в отведенный удел во Владимир, бежал в Тмутаракань, где вступил в союз в двоюродным братом своим Борисом Вячеславичем. Борис уже пытался неудачно захватить себе в удел Чернигов. Теперь "кузены" наняли себе в союзники половцев, охотно согласившихся грабить русские земли в союзе с русскими же князьями, и вторглись в Черниговскую землю. Всеволод, пребывавший в Чернигове, был ими разбит и бежал в Киев к Изяславу. Великий князь, утешив неудачного брата, собрался решительно покончить с мятежными племянниками. Близ Чернигова дружины Олега и Бориса были наголову разгромлены. Борис погиб в бою. Но смерть в этой битве стала участью не только побежденного, но и победителя. Погиб и сам Изяслав. Всеволод остался один.


Правление его оказалось продолжительным — около 15 лет, но едва ли его можно счесть счастливым. По меткому определению Карамзина: "Всеволод любил мир и видел беспрестанное кровопролитие".

Все полтора десятилетия своего княжения Всеволод мирных лет не видел. Стремление многочисленных Рюриковичей к захвату новых уделов, переделу старых, никаким порядком распределения уделов, пределов их не сдерживаемое, при Всеволоде достигло невероятного размаха. Вновь обратимся к Карамзину: "Всякий знаменитый мятежник, общая грабеж и добычу, мог собирать тогда шайки усердных помощников: доказательство, сколь правление был слабо и своевольство народа необузданно!" Слабость Всеволода как правителя, неудачливость его как военачальника усугубляли непрекращающуюся смуту. Внешние условия также не благоприятствовали. Половецкие набеги стали непрерывными, в 1088 году даже мирные прежде соседи Руси — волжские болгары — захватили Муром, правда, ненадолго. В эти тяжкие годы единственно непрестанные ратные труды старшего сына Всеволода Владимира Мономаха временами приносили облегчение Русской земле. "Мужественный сын Всеволодов не выпускал меча из рук: победил торков, обитавших близ Переяславля; два раза ходил усмирять беспокойных вятичей, и везде гнал неутомимых злодеев России, половцев, на берегах Десны, Хороля; пленяло их вождей, отбивал добычу. Но сии успехи не могли утвердить государственной безопасности, и князья российские междоусобием своим, усиливали внешних неприятелей" - вот точная оценка Карамзина.

Иные князья, вообще лишенные в смутах уделов, не гнушались простым разбоем. Так, в 1084 году Давид Игоревич захватил важный торговый город в низовьях Днепра близ Черного моря Олешье и ограбил там множество купцов. Всеволод, дабы отвратить буйного племянника от разбойных дел, спешно выделил ему в удел город Дорогобуж на Волыни. Особую "славу" стяжал себе в кровавых усобицах тех лет сын Святослава Олег. Это его спустя столетие "Слово о полку Игореве" назовет "Гориславичем", полагая главным зачинателем княжеских крамол:


Тот ведь Олег мечом крамолу ковал

и стрелы по земле сеял...

... Тогда, при Олеге Гориславиче,

засевалось и прорастало усобицами,

погибало достояние Даждьбожа внука;

в княжеских крамолах сокращались жизни людские.

Тогда по Русской земле редко пахари покрикивали,

но часто вороны граяли,

трупы между собой деля,

а галки свою речь говорили,

собираясь полететь на добычу.

Эти крамолы и позволили половцам разорять русские земли. Тот же Олег начал приглашать степняков для участия в княжеских усобицах...

И застонал, братья, Киев от горя,

а Чернигов от напастей.

Тоска разлилась по Русской земле;

печаль обильная потекла посреди земли Русской.

А князья сами на себя крамолу ковали,

а поганые с победами нарыскивая на Русскую землю,

сами брали дань по белке от двора.

Во временах правления Всеволода и увидел автор "Слова о полку Игореве" начало бедственной для Руси княжеской крамолы. Смуты кровавые, даже братоубийственные, бывали и ранее, но с княжения Всеволода они стали непрерывными, в полном соответствии с приходом в полный хаос порядка, точнее беспорядка, распределения уделов.

Летописи русские человеческие качества Всеволода оценили высоко: "Этот князь из детства был Боголюбив, любил правду, раздавал большую милостыню нищим, чтил духовенство, особенно же любил монахов, был очень воздержан, за что отец любил его больше всех других сыновей..." Всеволод был и замечательно образованным человеком. Владимир Мономах с гордостью вспоминал: "... отец мой, дома сидя, знал пять языков, оттого и честь от других стран".

Державные же таланты Всеволода удостоились в летописи иной оценки: "Когда Всеволод начал княжить в Киеве, то забот стало у него больше, чем когда он княжил в Переяславле, потому что племянники беспрестанно докучали ему, все просили областей, тот ту, другой другую; великий князь только и знал, что мирил их да раздавал волости; а тут начались болезни разные, к ним приспела и старость; Всеволод начал любить молодую дружину и с нею обо всем советоваться, а молодые стали отводить его от старой дружины и наговаривать ему на нее; в судах пошли притеснения; наместники стали грабить людей, брать и с них взятки, а великий князь ничего об этом не знал в своих болезнях".

Так печально завершилось правление великого князя Русской земли, сына Ярослава Мудрого, зятя византийского императора Константина IX Мономаха, тестя императора Священной Римской империи Генриха IV (дочь Всеволода вторым браком в Германии стала императрицей).

Скончался Всеволод в 1093 году. При смерти его были сыновья его Владимир и Ростислав. Погребли умершего князя там же, где и отца его, - в Софийском соборе Киева.


<< предыдущая страница   следующая страница >>