birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3 4
Никлас Луман: теория систем
как методология конструктивизма

Все существует разницей давлений,

Температур, потенциалов, масс

Максимилиан Волошин

1. Порядок из парадокса – основной вопрос социологии


Загадочное название книги Лумана “Общество общества”, первый раздел которой “Общество как социальная система” мы представляем выше, расшифровывается весьма просто. Речь здесь идет о “теории коммуникаций”, причем о такой теории, которая в свою очередь воплощается в коммуникативных актах, предлагается для обсуждения и, как всякая коммуникация, не просто тематизирует, но и манифестирует общество. Ведь последнее, вбирая в себя все коммуникации, получает настолько широкое определение, что его теоретические описания уже не могут осуществляться где-то вне его и, следовательно, образуют часть его самого, а именно, научную подсистему коммуникаций, социологию, теорию познания. Эта парадоксальная самообращенность, представление об обществе как о “само себя толкующем” – стержневой мотив лумановской концепции. Здесь корениться и фундаментальный мотив всей лумановской методологии: возвращение или вхождение описания предмета в сам предмет описания. Социология (“общество общества”), наблюдая, обнаруживает в своем предмете и себя саму, превращаясь в описание описания. Но в “описании описания” сам первичный предмет рассмотрения словно растворяется. Поэтому из социологии, считает Луман, должны быть изгнаны внешние миры коммуникации – люди, сознания1, организмы, артефакты, которые теряют свое значение социального факта в его дюркгеймовском понимании: непреложной необходимости, с которыми должно считаться любое социальное взаимодействие, и которая ранее полагалась предметом социологии. Не предмет, но его описание, его представление в виде темы, а точнее сама тематизирующая его коммуникация, отныне становится главным и единственным социальным фактом. Все предметы коммуникации (ее внешние миры: люди, сознания, объекты) могут быть представлены лишь коммуникативно2, то есть, внутри системы общества, которое, таким образом, превращается в замкнутую последовательность соотносящихся лишь друг с другом операций.

В социологию этот кибернетический сюжет привносится Луманом из парадигмы так называемой кибернетики второго порядка, развиваемой в Иллинойском университете австрийско-американским физиком Хайнцем фон Ферстером, чилийскими биологами Умберто Матурана и Франциско Варела и др. Этот кибернетический подход должен был помочь решить классическую, поставленную еще Гоббсом, проблему источников социального порядка. Последняя оказывается в каком-то смысле одинаково релевантной как для математики, так и для социологической теории; как для биологии, так и для теории сознания.


В социуме “невероятность” порядка вытекает уже из природы времени:

“Вопрос состоит в том, как вообще возможна социальность в условиях одновременности (= неконтролируемости); и ответ гласит: благодаря конституированию объектов как собственных значений протекающего во времени процесса поведения”3 - пишет Луман.

И действительно, нормы, ценности, консенсус, санкции, взаимный интерес, рациональность, власть и все иные гарантии порядка бессильны перед тем, что происходит в настоящем. Но если реагировать можно лишь на прошлое, что же обеспечивает порядок в данное мгновение? И с другой стороны: согласия (консенсуса) в обществе может и не быть, но разве перестает оно от этого являться обществом, разве исчезает в ходе конфликта коммуникативное общение, а следовательно, и само общество? Разве асоциальность и аномия локализованы где-то вне его? Разве единственно-возможным определением нормативности не является отсылка к девиантности, к “другой стороне” нормы?

Для ответа на эти вопросы Луман и обращается к системе кибернетических, математических, физиологических и биологических понятий, заимствует понятие собственных значений4. И в обществе, а не только в математике, присутствуют собственные значения, под которыми понимаются своеобразные социальные инварианты порядка, и которые не могут быть сведены ни к консенсусу, ни к общим ценностям, ни к рациональности. Эти “собственные значения” и обеспечивают какую-то иную, независимую от консенсуса, интеграцию.

Поэтому для объяснения “собственных значений” в обществе как инвариантов социального порядка следовало, по мысли Лумана, обратиться к общенаучной методологии, к тому, как они могут быть интерпретированы в рамках других наук: в математике, физике, биологии, нейрофизиологии.

Луман ищет методологические основания для объяснения того, как возникает порядок из рекурсивных, то есть самообращенных коммуникаций, как возможен порядок, если обсуждаемые в коммуникациях “объективные” предметы не могут служить основанием для рационально выстраиваемого согласия, поскольку являются результатом самоконструирующей деятельности коммуникации. Коммуникация видит и обращается лишь к себе подобным. Порядок - это результат “циркулярного отношения” коммуникации к коммуникации, ибо лишь в такого рода круговом, замкнутом самоотношении и рождается так называемое “собственное поведение” системы.


Ниже мы сначала рассмотрим структуру коммуникации, а затем обратимся к некоторым методологически важным категориям, релевантным не только для социологии (по крайней мере, в ее лумановской интерпретации), но и носящим междисциплинарный характер. Особый же резонанс они получили в представлениях “радикального конструктивизма”. И вообще, для понимания Лумана очень важно увидеть укорененность его идей в более широком теоретико-познавательном контексте.

2. Структура коммуникации:
информация/сообщение, инореференция/самореференция


Коммуникация, единственная общественная структурообразующая единица, согласно Луману, обладает и внутренней структурой, а именно, конституирована тремя элементами: сообщением, информацией и пониманием. Впрочем, эти элементы не следует рассматривать как самостоятельные данности, существующие и сами по себе (вне, до или после коммуникации). Правильнее было бы сказать, что коммуникацию делает возможным отношение этих элементов, конститутивное для нее различение сообщения и информации.

Коммуникация осуществляется в том случае, если осуществляется и это различение: из сообщения выделяется информация. Осознание этого различения5 (и одновременно единства) сообщения и информации представляет собой понимание.

Информация есть “различие, которое порождает различие”6. “Сообщающий” из всего массива того, о чем можно было бы поговорить, “посылает” именно данное сообщение (первое различие). “Принимающий” сообщение “извлекает” из него информацию, словно из некого медиума, выделяет в нем далеко не все то, что стремился сообщить его собеседник (второе различие). Информация есть то, что изменяет эту коммуникацию, вводит или требует присоединения следующей. Если мне предлагают купить товар, из того, что мне говориться, я выбираю то, что мне нужно, отсеиваю лишнее, извлекаю информацию о свойствах товара, которая и влечет за собой следующую коммуникацию (покупку и платеж).


Проблема же состоит в том, что информация в сообщении сама по себе еще не содержится. Информация, “содержащаяся” в сообщении, есть весьма произвольная конструкция – результат коммуникации, а не обнаружение каких-то свойств или объектов, знаний, которые как-то наличествовали там прежде, еще до начала данной коммуникации. Информацию поэтому нельзя “переработать”, “сжать” или “накопить” в памяти, “переписать на другой носитель”. То, что в памяти компьютера, человека или же коммуникации “хранится” информация, которую в нужный момент можно было бы “истребовать”, является заблуждением7. Нельзя путать носители (контейнеры, дискеты, документы, книги, записи), содержащие потенциальную информацию, и саму информацию, которая нигде не хранится, а являет собой актуализирующееся – моментально и только единожды – различие в сообщении, его дифференциацией на то, что остается индифферентным, и то, что требует продолжения (изменения) системы коммуникации. Сообщение в какой-то мере и выступает “носителем”, контейнером потенциальной информации; язык, кассета, жесткий диск компьютера – все это функциональные эквиваленты сообщения.

Теперь мы можем ответить на вопрос, что такое память системы (неважно, сознания или коммуникации). Память – это вовсе не хранилище записей. Эта структура предпочтений, диспозиций, условие отбора информативного, это система ожиданий, а иногда – весьма произвольный механизм отбора “запомненных” событий и способ конструирования фиктивных историй. В эволюции произошел переход от соматической памяти (реминисценции, требующие буквального воспроизведения) к адаптивной, конструктивной памяти. Хорошую иллюстрацию предлагает память Баудолино - героя одноименной книги Умберто Эко.

Одна из ключевых идей Лумана состоит в том, что “коммуникация является определенным типом наблюдения мира”. Здесь нет никакой мистики или метафизики. Коммуникация наблюдает тем, что своими различиями реагирует на различия во внешнем мире (скажем, на коммуникации в других от-дифференцировавшихся социальных системах). В этом и состоит наблюдение. Тем самым актуализируется различие между системой и ее внешним миром. Но различий во внешнем мире системы самих по себе, то есть “объективных” и независимых от системы, не существует. Импульсы, ирритации исходящие из него, лишь в том случае получают релевантность, если они отбираются самой системой, своими внутренними селективными механизмами превращающей их в информацию. Различия привносятся в мир наблюдателем.


Понимание в коммуникации, по Луману, есть “осознание” различий между сообщениями (внешней стороной формы) и тем, что из них отобрано (информацией – внутренней стороной формы). Для самой простой коммуникативной системы (для интеракции) это может выглядеть так: некто (Альтер) заводит разговор о погоде. В этом сообщении актуализируется инореференция, поскольку темой служит внешнемировая реалия. Реферируя поступившее сообщение, Эго делает вывод и высказывает упрек, что Альтер считает Эго неинтересным человеком, с которым кроме погоды нечего больше и обсуждать. Из сообщения Альтера Эго черпает информацию, отбрасывая то, что Альтер, может быть, хотел сообщить, и именно это направило коммуникацию по новому пути. В коммуникативном вкладе Эго реализовалась опция самореференция/инореференция. В сообщении Альтера Эго мог выбрать первую опцию и продолжить тематизировать “погоду” (инореференция). Он же своим упреком актуализирует самореференцию, ибо темой коммуникации становится характер протекания самой коммуникации. Вместо вопроса о том, “что” говорят в коммуникации, релевантность получают вопросы о том, “зачем” это говорится. Осуществился переход границы формы. Как только зафиксировано это различие, произошло понимание (неважно, адекватное или нет) и, исходя из этого понимания, происходит следующее коммуникативное высказывание Эго. Эго “понял” коммуникацию, ибо “осознал” различие сообщения и почерпнутой в нем информации. При этом сознания как Альтера, так и Эго остаются когнитивно-недоступными внешними мирами коммуникации. Поэтому проверка своего коммуникативного понимания на достоверность (в данном случае – на его соответствие действительному потоку мыслей Альтера) невозможна дефинитивно, остается коммуникативной реконструкцией сознания как внешнего мира коммуникации.

Для более продвинутой системы коммуникаций, скажем для социальной системы науки, инореференцию (открытость этой системы) манифестируют научные теории, ибо в них тематизируются реалии внешнего мира, тогда как научные методы определяют характер протекания научных исследований, а следовательно, и научных коммуникаций, и в этом смысле репрезентируют самореференцию науки, ее замкнутый характер.


После рассмотрения внутренней структуры коммуникации, следовало бы перейти к механизмам образования общества, то есть коммуникационной сети. Но для лучшего понимания того, что обеспечивает рекурсивную связь коммуникаций, или, как выражается Луман, их “подсоединение” друг к другу, сначала следует обратиться к источникам лумановской методологии.
3. Междисциплинарный контекст основных методологических понятий Лумана

3. 1 Системная рекурсивность и системная замкнутость

Австро-американский биолог, физик и кибернетик Хайнц фон Ферстер предложил систему понятий8, которые легли в основу социологической теории Лумана, и дал формальное описание закрытого системного процесса, который можно было бы назвать “наблюдением наблюдения с исчезновением наблюдаемого”. Элиминация исходного аргумента и волшебное появление “собственных значений” и является следствием самоприменимого или рекурсивного характера выражений или операций.

Рекурсивность есть обращение к результатам предшествующих операций как к основанию последующих. “Собственные значения” в социальном и биологическом поведении в каком-то смысле аналогичны т.н. “собственным значениям” в математике или физике.9

Обобщить эти примеры позволяет следующая формализация фон Ферстера10. Рекурсивность в наблюдении состоит в том, что наблюдение какого-то положения дел (obs1), есть результат предшествующей деятельности по координации (coord) (то есть трансформации, конструированию, модификации) с начальным положением дел: Coord(obs0).

Obs1 = Coord(obs0).

Obs2 = Coord(obs1), отсюда

Obs2 = Coord(Coord(obs0)),

Конечная формула гласит:

Obs = coord(coord(coord(coord...

Эта формула показывает, что сам вопрос о предмете наблюдения (или, словами Лумана, “что-наблюдения?”) элиминирован. Релевантным остается лишь вопрос “как-наблюдения?”, то есть вопрос о том, посредством каких операций осуществляются наблюдения.


Обобщая, можно сказать: “собственные значения” представляют собой своеобразные различения, “дифференции”, средства наблюдения, которые, различая, только и конституируют элементы (различия) и благодаря этому делают их наблюдаемыми. Мы видим только различия, но не видим различений, то есть того, с помощью чего формируются различия (объекты, слова, идентичности, понятия и т. д.). Так, в случае знаменитой проблемы “квадратуры круга” наблюдению и измерению доступны диаметр и окружность, в то время как конституирующее их отношение (их единство), а именно “собственное значение” π оставалось ненаблюдаемым.

Этот общий методологический подход использует Луман, пытаясь найти “собственные значения” и в социальном мире. И здесь должны обнаруживаться такого рода “латентные медиумы”, являющиеся и результатом рекурсивных процессов (коммуникации, обращающейся к коммуникации) и средством для их конструирования. Такими средствами оказываются коммуникативные коды-различения, обеспечивающие рекурсивность коммуникаций, замкнутый характер социальных систем, их дифференциацию, то есть подсоединение одних внутрисистемных коммуникаций к другим внутрисистемным коммуникации: политических – к политическим, научных – к научным, массмедийных – к массмедийным. Сами эти коммуникативные коды как “средства различения” и наблюдения, связывающие элементы системы в единство, остаются ненаблюдаемыми (по крайней мере, на уровне простого наблюдения). Наблюдать их можно лишь на уровне наблюдения наблюдения (наблюдения второго порядка).

“Собственные значения”, как уже говорилось, являются результатом автологических, самоприменимых процессов. Их функция как раз и состоит в обеспечении автономности этих процессов, их независимости от внешних воздействий, закрытости системы и ее дифференциации и от-дифференциации. Так, “власть” (коммуникативный код и “собственное значение” в политической системе) ориентирует политические коммуникации, так чтобы они не зависели от “внешнего мира” 11 (индивидуальных желаний, физиологически фундированных влечений, а также от коммуникаций в других социальных системах, науки, экономики, интимных отношений, религии, искусства, являющихся в обществе “внутренними внешними мирами” и т. д.

Но в условиях от-дифференциации социальных систем их независимость от “внешнего мира” одновременно требует и своего рода “подчинения”, ориентации исключительно на свой собственный внутрисистемный код, являющийся одновременно и следствием бесконечно выстраиваемой сети коммуникаций и средством (причиной), обеспечивающим такое выстраивание.

Самым простым определением закрытого характер системы было бы совпадение начала и конца ее операций, их причин и их следствий. Система должна возвращаться к заданному состоянию. Например, “деньги” (коммуникативный код и “собственное значение” в экономической системе) являются и причиной, и следствием “платежа” как элементарной экономической операции. Однако, здесь мы, по видимости, сталкиваемся с парадоксом, поскольку – обуславливаемая закрытым характером оперирования – автономия системы теряет в своей свободе, если начало ее операций должно как-то “совпадать” с результатами предыдущих операций и наоборот. Ведь в этом и состоит ее закрытый характер. Но как совместить эту автономию системы и замкнутый характер системных операций? Закрытость – как совпадение начала и завершения операций – как раз и требует появления собственных значений, обеспечивающих от-дифференцированность


следующая страница >>