birmaga.ru
добавить свой файл

1
z_start


былое

Легионер, который не праздновал 16 марта

n051_02.jpgЛатгальские парни из Дагды, Станислав Вайдерс — справа.

n051_01.jpgФото из личного архива.Станислав Вайдерс.

Несколько дней назад ушел из жизни близкий мне человек Станислав Вайдерс, совсем немного не дотянув до своего 88-летия. И до 16 марта, которое некоторые латышские легионеры считают своим праздником. Но Вайдерс в шествиях никогда не участвовал и день этот праздником не считал, хотя в составе Waffen SS воевал на Волховском фронте. Он часто рассказывал о тех трагических событиях.

Сергей КУЗНЕЦОВ

Как латгалец бревна отвез

Родом Станислав из Дагды. Мать — из обрусевших немок. В округе зажиточных крестьян было мало, многие на лето уходили батрачить в Курземе, где к латгальцам относились как к людям второго сорта. Но своего хозяина Станислав вспоминал добрым словом: не обижал и платил нормально. Ни в латвийской, ни в советской армии Вайдерс не служил — молод был. События 40-го и 41-го годов в глубинке восприняли примерно так же, как смену зимы и лета — ничего не поделаешь, стихия. В 42-м несколько парней по приказу местного начальства повезли бревна в Ригу. «Разгрузитесь, и назад», — обещали им.

Оказалось — обманули. Всех сразу отправили в казарму. Оттуда отправили в охранно-трудовую роту. Солдаты вырубали кустарник вдоль железнодорожного полотна, объезжали участок на дрезине. В феврале 43-го года объявили о создании легиона СС. Станислав Вайдерс был зачислен в него автоматически.

Как латгалец не смог откупиться

Ты не поверишь, но в легионе половина солдат была из Латгалии, — говорил он. — Потому что из-за бедности наши не могли дать взятку на призывной комиссии. Более состоятельные латыши откупались. Офицеры были из прежней латвийской армии, но в каждом подразделении — инструктор-немец. Нас отправили под Новгород, на Волховский фронт. Там было страшно по-настоящему. Мне только исполнилось двадцать лет. Мы заняли высоту, русские наступали снизу, из болота. Потери у них были большие, но и у нас в окопах повсюду валялись тела убитых, которые мы не успевали убирать.


Получил трехдневный отпуск и поехал домой. Приходили соседи, расспрашивали о своих сыновьях. Правду, что сын зарыт в болоте в чужой земле, тяжело было говорить. Была мысль купить липовую справку о болезни и подольше побыть дома. По простоте ляпнул об этом кому не надо. Пришел бургомистр и предупредил: дезертиров передают немцам, а семьи отправляют в Саласпилс. Так что возвращайся на фронт, парень.

Никакой ненависти к противнику не чувствовали, — рассказывал Станислав. — Какая ненависть, если мы пришли на их землю, куда нас никто не звал. Исключение — те, у кого семьи были высланы в Сибирь. Вот эти пошли воевать добровольно. Уже под Ригой, куда мы отступили, летом 44-го года был такой эпизод. Сплошной линии фронта уже не было. Сидим у костра и вдруг слышим разудалую русскую песню, которую кто-то поет нетрезвым голосом. Появляется подвода, на ней сидит боец со странными желтыми лычками на погонах. Оказалось, старшина из обоза заблудился. Смотрит на нас удивленно и спрашивает: «Ребята, вы кто, разведчики?» Мы ему по-русски все объяснили. Отобрали у него винтовку, разгрузили хлеб и американскую тушенку, подводу и коня оставили и отпустили. Он ехал и все время оглядывался, ждал выстрела. Никто не выстрелил.

Как латгалец вернулся в Россию

В конце 44-го воевали в Курземе. Латышская 19-я дивизия и более тридцати немецких дивизий были заблокированы, перебросить их на помощь Кенигсбергу или Берлину не могли. Накануне Рождества началось наступление 2-го Прибалтийского фронта.

Ночью было тихо, — вспоминал Вайдерс. — На рассвете я вышел из блиндажа и обмер: по всему горизонту в полном молчании на нас надвигались цепи красноармейцев. А через минуту начался жуткий грохот: артподготовка. Страшный был день. Пулеметы раскалились и шипели, если положить на снег. Уже потом мы узнали, что против нас воевали земляки из Видземе и Латгале, многие недавно были мобилизованы. Брат против брата, сосед против соседа...


Война для Станислава закончилась 10 мая под Талси. Командир собрал всех и сказал: «Все, пуйши, отвоевались, идите по домам». А как идти в немецкой форме? Сложили оружие в кучу и сидели, выпивали. Утром появился русский лейтенант с командой, все тоже нетрезвые, но по другому поводу, — праздновали победу. Кое-кто из наших схлопотал по физиономии, ну, тут уж обижаться не приходится. А к вечеру отправили в фильтрационный лагерь.

Легионеры некоторое время восстанавливали Беломор-канал, разрушенный финнами. Через год, поскольку никаких преступлений за Вайдерсом не значилось, его определили в советский стройбат. И еще четыре года он восстанавливал разрушенный Ленинград.

Все начальники у меня были из фронтовиков, отличные мужики, и слова «фашист» от этих боевых офицеров я никогда не слышал, — признавался бывший легионер.

Потом он вернулся на родину, работал мастером передвижной механизированной колонны, строил дома и промышленные объекты. И этим действительно гордился. А вот службой в легионе — никогда.