birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 10 11
А К А Д Е М И Я Н А У К С С С Р


ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ

НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ С Е Р И Я




Проф. С. В. КРАВКОВ



Член-корреспондент Академии Наук СССР

и Академии Медицинских Наук СССР

заслуженный деятель науки

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ОРГАНОВ ЧУВСТВ


ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР

МОСКВА 1948 ЛЕНИНГРАД



ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ


Комиссии Академия Наук СССР по изданию научно-популярной литературы

Председатель Комиссии

президент Академии Наук СССР академик С. И. ВАВИЛОВ

Зам. Председателя


член-корреспондент Академии Наук СССР Д.Ф. ЮДИН


ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие


3

Глава первая. введение. вопрос о взаимодействии органов чувств В РАБОТАХ ПРЕЖНЕГО ВРЕМЕНИ И ЗАДАЧА НАСТОЯЩЕЙ КНИГИ.


5

Глава вторая. изменения зрения под влиянием раздражения ДРУГИХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ

15

Изменения абсолютной чувствительности сумеречного (па­лочкового) зрения. Изменения абсолютной чувствительности дневного (колбочкового) зрения. Различительная чувствитель­ность глаза. Критическая частота слития мельканий. Измене пия остроты зрения. Иррадиация. Электрическая чувствительность глаза. Изменения поля зрения. Последовательные образы. Явления контраста. Стереоскопическое зрение. Пространственная локализация зрительных раздражителей. Зрительное восприятие движений

41

Глава третья. изменения СЛУХА ПОД ВЛИЯНИЕМ РАЗДРАЖЕНИЯ ДРУГИХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ


43

Изменения громкости слухового раздражителя. Изменение высоты слышимого звука. Различительная чувствительность сллха. Изменения в локализации звуков.

47

Глава четвертая. факты ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ОБЛАСТИ ОСТАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ

50

Изменения в обонянии. Чувствительность языка. Осязатель­ная и мускульно-двигательная чувствительность. Мышечный тонус. Осязательно двигательное различение форм. Температурная чувствительность.

57

Глава пятая. СИНЭСТЕЗИИ

59

Фотизмы. Фонизмы. Синэстезии вкусовые. Распространенность синэстезий.

62

Глава шестая, О ПУТЯХ ВЛИЯНИЯ ОДНИХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ НА ДРУГИЕ

64

«Эфаптические» связи. Правило нивелирования и утрировки. Связи межцентральные. Роль вегетативной нервной систе­мы. Гуморальные изменения. Сенсорные условные рефлексы. Изменения условий воздействия раздражителя нa другой орган. Влияние возникающих представлений. Метод гипноза.

96

Глава седьмая. о РАЗЛИЧНЫХ УСЛОВИЯХ, ВЛИЯЮЩИХ НА ЭФФЕКТ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ОРГАНОВ ЧУВСТВ

91

Сила побочного раздражителя. Степень возбужденности реа­гирующего органа. Фактор времени. Неощущаемые побоч­ные раздражения. Эмоциональная окраска. Значение психо­физиологического фона. Совместное действие нескольких побочных раздражителей.


104

3аключение. Взаимодействие органов чувств в интересах луч­шего познания. Возможности сенсибилизации органов чувств

107

Литература.

115


ПРЕДИСЛОВИЕ

Изучение деятельности наших органов чувств представляло всегда интерес для представителей различных областей зна­ния — и для физиологов, и для психологов, и для философов, Хорошо известно, что В. И. Ленин считал физиологию органов чувств одной из наук, лежащих в основе построения теории познания диалектического материализма. Если мы, однако, окинем взором обширное поле множества исследовании в этой области, то, не погрешая против истины, мы должны будем признать, что изучение деятельности органов чувств главным образом имело в виду выяснить вопрос о том, как устроены воспринимающие аппараты различных чувствующих органов и какие изменения в этих аппаратах происходят при воздей­ствии на них соответствующих им прямых раздражителей» До сих пор изучались по преимуществу периферические анатомо-физиологические условия, влияющие на качественную и количественную сторону наших ощущений. Очень мало вни­мания уделялось тем центральным влияниям на органы чувств,. которые всегда имеют место, поскольку у человека в реальной действительности ощущения неотделимы от мышления и орга­низм наш всегда работает как целое.

Рассмотреть вопрос о роли центральных факторов в дея­тельности наших органов чувств полностью не входит в за­дачу настоящей книги, хотя автор и сознает уже назревшую необходимость освещения этой проблемы. Цель данной книги более скромная. Автор имеет в виду остановиться лишь на одной части вышеназванной большой проблемы — на вопросе о том, как состояния одних органов чувств могут зависеть. от раздражении, падающих на другие чувствующая системы, такие изменения могут претерпевать показания наших органон чувств в силу существования подобного- взаимодействия между различными воспринимающими органами, какими психофизиологическими закономерностями это взаимодействие объясняется и какие выводы, наконец, мы можем сделать из озна­комления со всем данным кругом явлений — теоретические — с точки зрения теории познания диалектического материа­лизма и — практические — с точки зрения наилучшего поль­зования нашими органами чувств.


В силу того, что в науке изменения органа зрения изучены гораздо полнее, чем изменения в других органах чувств, а также и потому, что именно к области зрения вносятся собственные исследования автора, общие вопросы взаимодей­ствия различных афферентных систем естественно, будут рассматриваться ниже в большой мере на примерах психофи­зиологии зрения.

С. Кравков

Москва, январь, 1947 г.

Психологические сектор Института философии

Академии Наук СССР
Глава первая
ВВЕДЕНИЕ

ВОПРОС О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ ОРГАНОВ ЧУВСТВ

В РАБОТАХ ПРЕЖНЕГО ВРЕМЕНИ Н ЗАДАЧА НАСТОЯЩЕЙ КНИГИ

Идея целостности живого организма — взаимной связи и взаимной обусловленности отдельных частей его — все более охватывает современную науку. Ее блестяще иллюстрирует Д. Леб уже на фактах, взятых из жизни растений! Так, напри­мер, он обращает внимание на то, что лист дерева Bryophyllum Calycinum, встречающегося на Бермудских островах, дает начало новым побегам от себя лишь в том случае, если мы отделим этот лист От стебля. Находясь же на стебле, лист от себя новых побегов не дает. Следовательно, от стебля исходят какие-то влияния на лист, мешающие последнему давать новые побеги. Некоторые современные неврологи отмечали» что при всяком изменении в одном месте организма изменения насту­пают одновременно и в различных других местах его. Так освещение глаз сказывается на тонусе мышц, от положения головы зависит хронаксия сгибателей и разгибателей руки, движение пальца руки сказывается на биотоке покоя мышц; ноги и т. д.

Ревностным защитником идея целостности человеческого организма, главным образом, с точки зрения имеющихся в нем нервных влияний, является в нашей отечественной литературе акад. Л. Д. Сперанский. Всякое вмешательство в наличное состояние нервной «истомы всегда является не только лишь местным процессом, но влечет за собой» большую или меньшую перестройку нервной системы в целом. Анестезия (новокаиновая блокада) поясничной области, например, как оказалось, может влиять и на процессы язвенного поражения желудка, и на воспалительные процессы в радужной оболочке глаза, и на различные кожные заболевания. Напрашивается вывод, что «раздражение любого пункта сложной нервной сети может вызвать изменения не только в ближайших ее частях, но и в отдаленных областях организма». Известен опыт Маклакова, показавший, что легкий ожог спины или груди ультрафиолетовыми лучами может вызвать воспаление в глазах — конъюнктивит, хотя бы в самые глаза ультрафиолетовые лучи совсем я не попадали.


Совершенно естественно поэтому думать, что и деятель­ность того или иного из наших органов чувств (глаза, уха и др.) определяется не только теми процесса ми, которые вызываются путем прямого раздражения данного органа чувств, но что она в значительной мере может зависеть и от изменений, происходящих в других чувствующих системах. Иными сло­вами, встает вопрос о взаимной связи, взаимодействии наших органов чувств или, говоря шире, б взаимодействия афферентных систем нашего организма.

Специальное изучение именно этого вопроса может пред­ставлять интерес, как мы полагаем, с различных сторон. Во-первых, показания наших органов чувств являются источни­ками наших познаний об окружающем нас мире. «Иначе как через ощущения мы ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения ничего узнать не можем»1 — пишет Ленин. Вместе с тем, «ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки я т.д., т.е. от определенным образом организованной материи»2. Изучение взаимодействия органов чувств есть один из путей уяснения этой зависимости. Далее, именно на реакциях наших органов чувств нам часто бывает особенно удобно наблюдать и общефизиологические закономерности организма. Здесь, изучая деятельность наших чувствующих нервных аппаратов, мы можем видеть не только объективно наблюдаемые процессы, но и субъективно нами воспринимаемые изменения в виде качественных особенностей возникающих у нас ощущений. Так, акад. Л. А. Орбели справедливо полагает, что «стоя на почве диалектического материализма, мы не можем себе представить иного пути, как использование субъективных явлений в ка­честве одного из орудий для изучения физиологии мозга». И этим добавочным орудием мы располагаем именно здесь, при изучении психофизиологии ощущений.
1В.И. Ленин. Сочинения, т. XIII, 1935, стр. 247

2Там же, стр. 45

Не следует, наконец, недооценивать и тex практических выводов, которые могут вытечь из изучения, многих фактов я закономерностей взаимного влияния одних органов чувств на другие. Эти выводы, будут касаться, с одной стороны, вы­яснения того, что мешает, а, с другой стороны, того, что помогает нашим органам чувств наиболее полно и адекватно отражать познаваемый нами мир.


Уже ряд наблюдений повседневной жизни указывает на то, что взаимодействие между различными органами чувств дей­ствительно существует. Звук — скрежет ножа по грани стекла у очень многих вызывает ощущение холода, «мурашек», в коже. Свет и звуки, особенно высокие, делают зубную боль более сильной. От очень высоких звуков возникает порою ощущение тошноты. Боль в одном месте тела часто становится менее му­чительной, если возникает боль в каком-нибудь другом месте (поэтому для более легкого перенесения боли многие кусают себе губы, сжимают пальцы и. т. п.), Слишком высокая темпера­тура пищи, вызывая ощущение горячего, убивает ощущение самого вкусового качества ее. Слишком тяжелые по своему весу предметы кажутся нам более легкими, если мы поднимаем их при соответствующих слуховых раздражениях, под музыку. Не различаемое в темноте при смотрении одним глазом начинает быть хорошо видимым, когда мы открываем второй глаз. Му­зыкантами подмечено, что освещение усиливает громкость звуков, почему для получения наибольшей силы звучания оркестра целесообразно бывает не тушить свет в зрительном зале.

И в старой научной литературе можно найти ряд указаний в работ, — правда, довольно разрозненных, — касающихся влияний, оказываемых одними органами чувств на другие. Еще в ХVII веке известный датский анатом Томазиус Бартолинус описал свои наблюдения, согласно которым тугоухие лучше слышат на свету, чем в темноте, В конце XVIII века Эбермайер и Хорн в специальных исследованиях также нашли, что освещение головы повышает слух у людей с теми или иными болезнями уха.

Видное место в деле исследования вопросов взаимного влияния различных органов чувств принадлежит нашим русским ученым, которые явились в большой мере пионерами в разработке этого раздела в психофизиологии. Так, еще в 1879 г. Введенский наблюдал повышение осязательной чувствительности конечностей под влиянием освещения. Годнев в своей диссертации, выполненной в Казани (1882 г.), описал эксперименты, показывающие изменяемость от световых условий кожной, обонятельной, вкусовой чувствительности. Кожная осязательная чувствительность измерялась им посред­ством циркуля Вебера. При исследовании обоняния опре­делялась минимальная концентрация растворов бергамотового, коричневого, гвоздичного и розового масел, впервые вызывающее ощущение. Чувствительность вкусовая измерялась при помощи слабых растворов хинина, сахара, соли и соляной кислоты. Слуховая чувствительность исследовалась определением порога слышимости тиканья часов, звук которых про­ходил через различное число поглощающих звук слоев бумаги. На основании своих опытов Годнев заключает, что под влия­нием солнечного света усиливается способность обоняния, осязания и вкуса и ослабевает, наоборот, слух». Им же было найдено, что сердце человека под влиянием световых раздра­жении бьется чаще.


В то же 1882 г. в «Еженедельной клинической газете» появилась работа Манасеиной под заглавием «Заметка по по­воду забытого случая д-ра Вардропа». Случай же этот говорил о том, что паралич левой руки и парез левой ноги у одного больного оказались вылеченными после систематического, в течение одного-двух месяцев производившегося применена осязательных раздражении в виде щекотания пером ладони подошвы больных руки и ноги. Манасеина поставила поэтому систематические опыты с целью выяснить, какие же измене­ния в организме могут происходить под влиянием таких легких осязательных раздражении, как щекотание кожи лица (углов рта, области глаз и ушей), а также шеи, ладони или подошвы. Уже при продолжительности щекотания, не превосходящей 3 минут, вызывались явные изменения в общем до­стоянии организма. Так, Манасеиной было установлено, что после применявшегося осязательного раздражения кожи головы— ее легкого щекотания —обостряется чув­ствительность руки: пороги раздельного ощущения близких точек, измеряемые посредством Циркуля Вебера, уменьшаются. Наряду с этим, щекотка влечет за собой повышение кровяного давления, сужение кровеносных cocyдов конечностей, понижение температуры кожи и усиление реактивности мышц в ответ на электрическое раздражение. Все мнения говорят за значительность общих реакций даже в ответ на слабое осязательное раздражение. Манасеина цитирует в связи со своими данными и результат экспериментов Бубнова и Гайденгайна, опубликованных годом раньше. На собаках этими авторами также было показано осязательное раздражение Поверхности кожи может значительно усилить раздражительность соответствующего двигательного центра в коре мозга.

Уже из всех этих фактов неизбежно следовало, что раздражение одной афферентной системы не может безразлично для деятельности других.

Заслуживает здесь также большого внимания отправляю­щаяся от опытов Манасеиной диссертация Истаманова «О влия­ний раздражения чувствительных нервов на сосудистую си­стему человека», вышедшая из лаборатории акад. Тарханова в 1885 г. Истаманов изучал, как сказываются различные раз­дражения чувствующих нервов на кровенаполнении перифе­рических и мозговых сосудов, на кровяном давлении, на частоте пульса и на температуре кожи. В качестве раздражителей им применялись раздражители осязательные (прикосновение, боль, холод, теплота), различные вкусовые, слуховые и све­товые раздражители. Оказалось, что одни раздражители вы­зывают сужение периферических сосудов, при одновременном расширении сосудов мозга, другие же обусловливают реакции обратного характера. Так, слабые, осязательные ощущения, холод, неприятно пахнущие вещества, вкус горького и кислого сказывались явно выраженным оттоком крови от конечностей и одновременным увеличением кровенаполнения сосудов мозга (фиг. 1).



Фиг.1. Изменение в кровенаполнении сосудов руки под влияние вку­сового раздражения языка лимонной кислотой (плетисмограмма по Истаманову).
Напротив, ощущение сладкого вкуса, приятно пахнущие вещества, тепло, а также и легкие болевые Ощущения вызы­вали обычно увеличение объема конечностей наряду с сужением мозговых сосудов. Слуховые раздражения, по наблюдениям Истаманова, -сопровождаются понижением кожной температуры, уменьшением объема конечностей учащением пульса и повышением кровяного давления. Переход от темноты к свету, а также и смена освещения темнотой, влекли за собой уменьшение объёма конечностей, учащение пульса и повыше­ние кровяного давления. Эти эффекты были более резки выражены при переходе от темноты к свету. Интересно здесь отметить, что в ряде опытов Истаманова тот же эффект, который обычно вызывал наличным раздражителем, возникал ответ и на одно только представление об этом раздражителе. Так, например, одно показывание испытуемому разрезаемого лимона вызывало такой же эффект увеличения кровенаполнения мозга, что и подлинное раздражение языка прикладыванием к нему куска лимона.

Изменения в кровоснабжении конечностей, а также и в дыхательных движениях в результате воздействия на человека тех или иных звуков, были незадолго до Истаманова описаны еще Догилем, также пользовавшимся плетисмографическим методом. Догилем было при этом отмечено, что изменения в кровоснабжении руки у служителя его лаборатории по на­циональности татарина, были особенно значительными при проигрывании перед ним татарской мелодии. Мы можем ви­деть в этом наблюдении указание на то, что известное значение здесь может иметь и эмоциональный момент, вызываемый музыкой.

Таким образом, еще этими старыми работами русских ав­торов с несомненностью устанавливалось, что или иного из наших органов чувств, помимо своего специального эффекта, оказывает на организм и общее действие, что, конечно, не может не отражаться и на реакциях других его органов.


Чрезвычайно интересные наблюдения, говорящие за общее влияние, оказываемое, в частности, мускул мускульно-двигательными ощущениями, находим мы и в одной из поздних работ «отца русской физиологии» И.М. Сеченова «К вопросу о влиянии раздражения чувствующих нервов на мышечную работу человека».

Сеченов изучал на специальном эргографе работоспособность своей руки и ноги и действие, оказываемое да эту работоспособность отдыхом (фиг.2. результаты осмотра ока­зались на первый взгляд довольно неожиданными. Именно, как пишет сам Сеченов, «к немалому моему удивлению более действительным оказался не временный покой работающей руки, а покой ее, даже более кратковременный, связанный с работой другой руки. Естественно было предположить, что влиянии временно работающей руки на, временно по­коящуюся играют роль чувственные моменты увязанные с движением». Это подтверждалось и тем, что работоспособность руки повышалась и от работы ног. Сеченов полагает, что здесь мы имеем перед собою пример исчезновения чувства усталости вследствие повышения работоспособности, вследствие «уве­личения запасов энергии» в центральной нервной системе ощу­щениями, протекающими к ней по чувствующим нервам от дру­гих работающих органов. «Вспомним для большего убеждения в вероятности только что сказанного, — говорит Сеченов да­лее,—о действии музыки на уставших от маршировки сол­дат или о бодрящем и оживляющем действии пения при работе».



Фиг. 2. И. М. Сеченов в своей лаборатории за изучением влияния раздражения чувствующих нервов на мышечную работу.

На фиг. 3 приведены некоторые кривые эргограмм, полу­ченные Сеченовым.

«Феномен Сеченова» в самое недавнее время был вновь воспроизведен и, систематически изучен в опытах Нарикашвили и Чахнашвили (1947 г.). Эти авторы пришли к вы­воду, что явное улучшение работоспособности одной руки, наступающее после активности другой, следует относить за счет нервных и сосудистых реакций, вызываемых этой «побочной» активностью.


Как специальный предмет экспериментального изучения, вопросы взаимодействия отдельных органов чувств мы встре­чаем и в работах известного отиатра В. Урбанчича, относящихся к восьмидесятым годам прошлого столетия. Этот автор многими опытами исследовал, какое действие оказывают слу­ховые ощущения на цветоощущение, остроту зрения, обонятельную, вкусовую и осязательную чувствительность, как влияют зрительные ощущения на слух, запах, вкус и осязание, как изменяться прочие ощущения при раздражениях органа обоняния, вкуса и осязания. Им собрано много наблюдений, говорящих за то, что такое взаимодействие, бесспорно, имеет место. При поднесении к уху звучащего камертона цвет маленького поля, на которое смотрит глаз, становится часто лучше заметным. В иных случаях, однако, наблюдалось напротив, что при слуховом раздражении цвет пропадает.



Фиг. 3. Эргограммы, полученные в опытах И. М. Сеченова Знаки г. А., l. А, и х означают: работа правой руки, работа левой руки и отдых
Эффекты бывали различные при звуках разной силы и высоты и при разной цветности рассматриваемых полей. Остро а зрения при звуках, особенно высоких, обычно становилась лучше. Запахи и вкусы под влиянием звуков в одних случаях замечались лучше, в других — хуже. Световое раздражение обычно уси­ливало слышимые звуки. Сменяющееся затемнение и освещение поля зрения обычно обусловливало заметные колебания в интенсивности слуховых ощущений. Наблюдались нередко и изменения в высоте слышимых звуков в зависимости от того или иного зрительного раздражения. Вкусовые ощущения под влиянием зрительных обычно усиливались. Температурные ощущения также не оставались без влияния на другие, в част­ности, на ощущения цветовые.

Сам Урбанчич следующим образом подытоживает свои эксперименты. «Из всех приведенных наблюдений,— пишет он,— явствует как общезначимый физиологический закон тот факт, что возбуждение одного органа оказывает влияние и на душевные ощущения. Это влияние зависит от того, какой орган чувств возбуждается; нередко оно оказывается различным и в зависимости от интенсивности первично вызванного ощу­щения. С другой стороны, здесь проявляются и индивидуаль­ные различия, а пно1да повторные опыты на одном и том же лице дают различные результаты. Я хотел бы также особенно отметить, что вяло реагирующие лица иногда некоторое время должны тренироваться в опытах, чтобы на них можно было получать более выраженные реакции; равным образом, следует отметить, что величина реакции в различное время может быть весьма разной и у одного и того же индивидуума».


Однако интересные и важные для дальнейшего развития науки эксперименты Урбанчича должны быть признаны все же лишь начальными, ориентировочными. Каких-либо законо­мерностей они установить не позволяют. Нельзя признать достаточно строгой и методику всех описываемых опытов. В них, например, не принимались в расчет изменения размера зрачка и продолжительность адаптации к раздражителю.

В 1904 г. в отделении физиологии Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии в Москве акад. П. П. Лазарев демонстрировал явление усиления звука светом. Для этого Лазарев то освещал, то затемнял экран, находив­шийся перед аудиторией, и присутствующие явно слышали, что во время освещения достаточно сильно звучащий камертон слышался более громким, чем во время затемнения экрана; при быстром чередовании освещения и затемнения возникало, таким образом, ощущение отчетливо заметного «биения» звука. Эти опыты были описаны Лазаревым сначала в журнале «Le physiologiste russe», vol 4. а затем, более подробно, в «Из­вестиях Академии Наук» в 1918 г.

Особенно много работ, посвященных вопросам взаимо­действия наших органов чувств, появилось, однако, в Совет­ском Союзе в сравнительно недавнее время — за последние 20—30 лет. Ряд работ, специально изучавших изменения зри­тельных функций под влиянием разного рода побочных раздра­жителей, был выполнен за эти годы, в частности, и нами с на­шими сотрудниками.

В настоящей книге мы имеем в виду попытаться дать систе­матизированный обзор главнейших фактов, установленных на нормальных людях при изучении взаимодействия органов чувств, и на основе анализа этих фактов наметить те основные пути и закономерности, по которым осуществляются подобные влияния с одних афферентных систем на другие. Вместе с тем нам хотелось бы отметить в заключение и те теоретические и практические выводы, которые можно сделать из установлен­ных здесь наукой фактов. Мы намерены все же ограничить и упростить свою нелегкую задачу тем, что остановимся, глав­ным образом, на более простых, количественно учитываемых, проявлениях деятельности наших органов чувств, лишь кратко, в меру необходимости, затрагивая сложные вопросы психофизиологии и психологии восприятия.


Для обзора главнейших фактов влияния одних органов чувств на другие мы будем придерживаться принятой класси­фикации органов чувств на экстероцепторы и интероцепторы. К экстероцепторам относятся, как известно, такие чувствую­щие нервные аппараты, раздражителями которых являются те или иные воздействия на организм, идущие извне. К интероцепторам соответственно относятся органы чувств, возбуждаемые раздражителями, находящимися внутри организма. Экстероцепторы: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, отчасти органы, ощущающие боль. Интероцепторы: нервные аппараты, дающие нам органические ощущения жажды, сытости и т. п., мускульно-двигательные ощущения, ощущения положения головы в пространстве. Можно поставить вопрос, как каждый из этих экстеро- и интероцепторов зависит от раздражения того или иного другого экстеро- и интероцептора. В настоящее время, как мы уже упоминали выше, накопился большой экспериментальный материал, позволяющий в из­вестной мере ответить па этот вопрос. Однако ответ остается все же далеко не полным. Относительно того, как ведут себя многие органы чувств в зависимости от раздражения тех или других чувствующих аппаратов, мы пока еще вовсе ничего но знаем. Дело будущих исследований восполнить эти пробелы.
Глава вторая

ИЗМЕНЕНИЯ ЗРЕНИЯ ПОД ВЛИЯНИЕМ РАЗДРАЖЕНИЯ ДРУГИХ ОРГАНОВ ЧУВСТВ

Изменения абсолютной чувствительности сумеречного (палочкового) зрения. Многочисленные опыты ряда авторов установили, что чувствительность сумеречного зрения может меняться под влиянием раздражения других органов чувств. С несомненностью установлено также, что палочковая чувстви­тельность глаза определенным образом зависит и от раздра­жения Другого глаза, и oт раздражения другой афферентной системы того же глаза — аппарата колбочкового зрения. По­добного рода зависимость относится уже не к взаимодействию различных органов чувств в собственном смысле этого слова, а к взаимодействию различных афферентных систем в пре­делах одного зрительного органа. Мы считаем, однако, невоз­можным не коснуться здесь и этого вопроса — в плане более широкого рассмотрения темы настоящей книги.


Эксперименты сотрудников акад. Орбели — Лебединского, Загорулько и Дионесова показали, что освещение центральной сетчатки (макулярной области) сказывается ближай­шие минуты после своего прекращения понижением палочко­вой чувствительности более периферических мест сетчатки. Эти наблюдения хорошо согласовались с гипотезой о существо­вании взаимоантагонистической (реципрокной) зависимости между колбочковым и палочковым аппаратом нашего зрения. Подобную гипотезу впервые у нас в Союзе высказал акад. Орбели. Факты, установленные Лебединским, Загорулько и Дионесовым относительно тормозящего влияния, оказывае­мого раздражением центра сетчатки на ее периферию, были затем подтверждены полностью в лаборатории Кравкова Музылевым и Добряковой. При этом Музылевым было найдено, что у цветнослепого субъекта, у которого колбочковый аппарат зрения не функционирует, не наблюдается и торможения пе­риферии сетчатки после раздражения ее центра. Таким образом, существенны здесь является, действительно, именно наличие двух афферентных систем (колбочковой и палочковой).

Рядом опытов Кравкова и Семеновской было вместе с тем показано, что после краткого (продолжающегося 1—10 ми­нут) освещения глаза светом умеренной яркости перифери­ческая чувствительность глаза обнаруживает заметные изме­нения в течение достаточно продолжительного времени. Эти изменения, следующие за «засветом», носят характер двух­фазный: в первые минуты чувствительность оказывается сни­женной, а затем становится сверхнормально повышенной, после чего возвращается к нормальному уровню. Непременным условием подобного хода изменений периферической чувстви­тельное и является предварительное раздражение

колбочкового аппарата глаза.


Фиг. 4. Сравнительное действие на последующую чувствительность сумеречного зрения предварительного освещения („засвета") глаза белым и красным светом одинаковой яркости.

Кривые слева — по данный Семеновской, кривые справа — по более поздним данным Роуланда в Слов). По абсциссе отложено время темновой адаптации в минутах по ординате логарифмы значение пороговой яркости. Крестиками обозначены данные, излученные после освещения глаз красным светом, кружками — после засвета белым светом.
Поэтому, как показана первоначально (1934 г.) Семеновская и как в недавнее время подтвердили американские авторы Роуленд и Слон (1944г.) и Гехт и Хсиа (1945г.) без ссылки, однако, на работу Семеновской, повыше­ние чувствительности сумеречною зрения бывает особенно зна­чительным, если применять «засвет» красным светом, действую­щим по преимуществу лишь на колбочки (фиг. 4). Последние обстоятельства позволяют нам в настоящее время видеть в последействии «засветов» проявление уже упомянутой выше закономерности — реципрокной зависимости палочкового и колбочкового аппаратов нашего зрения. Наблюденное в ла­боратории Орбели ухудшение чувствительности перифери­ческого зрения вслед за раздражением макулярной области есть аффект торможения с кодбочкового аппарата на палочко­вый. Дальнейшее сверхнормальное повышение чувствитель­ности, наблюденное Кравковым и Семеновской, может рас­сматриваться как вторая фаза, как эффект «растормаживания». Поскольку описанная выше картина изменений перифериче­ской чувствительности глаза наблюдалась как после раздра­жения колбочкового аппарата того же глаза, так и после раз­дражения, действовавшего на другой глаз,— взаимодействию между колбочковым и палочковым аппаратом следует при­писывать центральный характер.

В опытах Семеновской было также наблюдено, что более или менее длительная световая адаптация одного глаза к свету умеренной яркости повышает световую чувствительность пе­риферического зрения другого глаза. Подобное явление Се­меновская наблюдала в условиях, когда содружественный зрачковый рефлекс исследуемого глаза устранялся посред­ством применения искусственного зрачка. Наблюдения Се­меновской были позже подтверждены данными опытов Гассовского и Хохловой, выполненных в Государственном оптическом институте. Эти авторы, несмотря на то, что проводили опыты без применения искусственного зрачка, при «засвете» одного глаза нашли, что величина порогового раздражения для другого глаза остается той же.


Что касается влияния слуховых раздражении, то Кравковым. Семеновской, Вишневским было установлено, что во время слуховых раздражении звуками (с частотою около 800 и около 2000 гц) или шумами средней и большой громкости световая чувствительность палочкового аппарата нашего зре­ния, как правило, снижается. Это снижение может быть весьма значительным. Кравков, например, наблюдал, что во время весьма сильного шума, производимого авиационным мотором, световая чувствительность сумеречного зрения падала до 20% своего уровня, имевшегося в условиях тишины, до на­чала слухового раздражения (фиг. 5).

В специальных опытах Семеновской было, далее, установ­лено, что после прекращение слухового раздражения, в егс последействии, световая чувствительность периферического зрения оказывается обычно сверхнормально повышенной i течение достаточно продолжительного времени. Заметное по­вышение чувствительности периферического зрения в последей­ствии звукового раздражителя описано также Кекчеевым и Островским, применявшими даже не слышимые ухом очень высокие звуки (с частотой около 33 000 гц).

Следует, однако, здесь отметить, что с только что описанной картиной угнетающего действия наличных звуков на световую чувствительность палочкового зрения не согласны данные экспериментов Лазарева и Макарова. Оба эти автора наблю­дали, напротив, снижение порога (т. е. повышение Чувстви­тельности) во время слухового раздражения. Причину подоб­ного отличия их опытных данных от описанных выше пока еще нельзя указать. Следует все же подчеркнуть, что опыты Лазарева проводились лишь на одном испытуемом, явление же ухудшения световой чувст­вительности сумеречного зрения при акустических раздражениях нами и другими упо­мянутыми авторами наблюда­лось, как правило, на десятках лиц. В отдельных, редких слу­чаях, правда, и в нашей лабо­ратории приходилось наблю­дать улучшение палочковой чувствительности при звуке. Эти случаи, однако, являлись исключением из общего правила и по всей видимости должны быть отнесены за счет необычного физиологического состояния испытуемого.





Фиг. 5. Снижение чувствительности сумеречного зрения в условиях сильного шума (по Кравкову).

По абсциссе отложено время темновой адаптации, по ординате — чувстви­тельность сумеречного зрения. Шумо­вым раздражителем служил шум авиа­ционного мотора, громкость около 115 Дб.
Влияние обонятельных раз­дражении на чувствительность сумеречного зрения изучено ма­ло. По Макерову, запахи бер­гамотового масла и пиридина в толуоле эту чувствительность повышают. Однако при резко выраженной отрицательной эмоциональной окраске последнего запаха наблюдались и случаи ухудшения чувствительности при его воздействии. По наблюдениям Кекчеева, запах нашатырного спирта повышал чувствительность периферического зрения.

Что касается вкусовых раздражителей, то согласно опытам Кекчеева, раздражение языка сладким вызывает повышение чувствительности периферического зрения. Галочкина в опы­тах, выполненных в нашей лаборатории и еще не опублико­ванных, также наблюдала повышение световой чувствительно­сти сумеречного зрения под влиянием вкуса сахара. Это повы­шение в ее опытах было, однако, незначительно.

По Макарову, порог периферического зрения снижался от слабых соленых и кислых вкусов. Горький вкус хинина, будучи резко окрашен чувством неприятного, напротив, чув­ствительность периферического зрения ухудшал. Влияние осязательных раздражителей прикосновения и давления на пе­риферическое зрение, насколько нам известно, специально не изучалось.

Известны лишь опыты Урбанчича, в которых он показал, что осязательно-болевые раздражения, возникающие при про­дувании и бужировании Евстахиевой трубы, вызывают повы­шение световой чувствительности сумеречного зрения. Послед­няя определялась Урбанчичем на фотометре Ферстера. Урбанчич наблюдал обострение чувствительности периферического зрения также от осязательных раздражении, даваемых обдуванием кожи лица. Все эти явления Урбанчич относит за счет раздражения чувствующих веточек тройничного нерва, спо­собного, по его мнению, влиять на возбудимость не только зрения, но и осязания, обоняния и вкуса.


Опытами Дионесова, Лебединского и Турцаева, а затем Кекчеева и Матюшенко было показано, что температурные холодовые раздражители оказывают заметное, повышающее чувствительность влияние на периферическое зрение. В ка­честве холодовых раздражителей Кекчеевым и его сотрудни­ками применялось обтирание лица свежей водой. Так, например, по их данным, если величины порогов до обтирания холодной водой были 15, 12, 28 и 40, то через 1 минуту после обтирания они снижались до 2, 2, 9 и 11., Раздражение кожи теплом, по данным экспериментов Добряковой, напротив, вызывает сни­жение чувствительности сумеречного зрения.

В лаборатории акад. Орбели Загорулько, Лебединским и Турцаевым проводились опыты с целью выяснить значение специально ощущений болевых. Последним служило резкое болевое ощущение, вызываемое индукционным током в коже предплечья. Измерялась световая чувствительность перифе­рического зрения. В ряде случаев авторы наблюдали измене­ние чувствительности, наступавшее вслед за болевым ощуще­нием. Согласно приводимым цифровым данным, эти изменения носили чаше характер снижения чувствительности с после­дующим повышением ее. По наблюдениям Харитонова и Анисимовой, сильные каузалгические боли бывают связаны с рез­ким снижением световой чувствительности периферического зрения. После прекращения болей световая чувствительность заметно улучшается.

Внутренностные интероцептивные раздражения в их влиянии на чувствительность сумеречного зрения изучались Кекчеевым и его сотрудниками. Ими было описано снижающее действие на чувствительность сумеречного зрения ощущений, возникаю­щих от переполнения мочевого пузыря и от расширения матки. Влияние чувства голода, жажды и других органических ощу­щений на сумеречное зрение, насколько нам известно, специаль­но не исследовалось. Проприоцептивные раздражители, да­ваемые мускульно-двигательной работой, по данным Кек-чеева и его сотрудников, также не безразличны для перифери­ческого зрения. По наблюдениям этих исследователей, после легкой мышечной работы (типа двухминутной физкультурной зарядки) чувствительность сумеречного зрения повышается, после тяжелой же, утомляющей мускульно-двигательной активности наблюдалось, напротив, ее снижение. Заметное повышение чувствительности периферического зрения от напря­женной работы малых мышц (выстукивания пальцем макси­мально быстрым темпом) нашел в своих опытах Ефимов (фиг. 6). Недавно в лаборатории Кекчеева Дубинской изучалась зави­симость световой чувствительности сумеречного зрения от мускульно-двигательных раздражителей, связанных с тем или иным положением тела (постуральные раздражители). Согласно этим опытам, чувствительность максимальна при удобном сидячем положении человека; при стоячем же поло­жении она ниже. Влияние раздражения вестибулярного аппа­рата на чувствительность сумеречною зрения исследовалась Белостоцким и Ильиной. Вестибулярный аппарат раздражался путем вращения испытуемых в кресле Барани. У всех них как после пятикратного, так и после десятикратного вращения наблюдалось значительное понижение чувствительности пери­ферического зрения. Для возвращения ее к норме требовались от 5 до 30 минут.





Фиг 6 Повышение чувствительности сумеречного зре­ния после легкой мышечной работы (по Ефимову).

По абсциссе отложено время темновой адаптации, по орди­нате— чувствительность сумеречного зрения. В качестве мы­шечной работы служило постукивание пальцем.

Интересно ответить, наконец, что и ряд раздражителей, действующих на наш организм, не вызывая у нас сколько-нибудь заметных ощущений, все же может явным образом сказываться на световой чувствительности глаза. Укажем здесь на то, что освещение нашей кожи ультрафиолетовым светом, согласно наблюдениям лаборатории Лазарева, вызы­вает понижение возбудимости сумеречного зрения. Кекчеевым также описаны изменения чувствительности периферического зрения под влиянием облучения тела ультрафиолетовым светом, а равно и под влиянием облучения рентгеновскими лучами и волнами ультравысокой частоты. Согласно опытам Орлюка и Давыдова, в случае воздействия па кожу ультрафио­летовых лучей в небольший дозе световая чувствительность возрастала, при дозах же облучения более значительных — снижалась. Снижение чувствительности наблюдалось, согласно Кекчееву, и под влиянием облучения тела рентгеновскими лучами.

В лаборатории Кекчеева Анисимовой было найдено, что облучение живота и спины электромагнитными волнами уль­травысокой частоты =6—7 см) не остается без влияния на световую чувствительность периферического зрения субъекта. При повторных сеансах облучения в течение ряда дней наблюдалось падение световой чувствительности ото дня ко дню.

В более недавнее время опыты по изучению действия уль­травысокой частоты на зрение были проведены Лившиц в лаборатории акад. Орбели. Эта исследовательница применяла довольно значительные дозировки ультравысокой частоты и облучала область мозжечка. В ряде экспериментов Лившиц могла наблюдать чрезвычайно значительные изменения уровня чувствительности периферическою зрения в результате такого облучения. Чувствительность изменялась порою в 100—150 раз. Лившиц приводит эти факты в связь с учением Орбели о мозжечке как о важном регуляторе состояния симпатической нервной системы.


В недавнее время Кравковым и Галочкиной были найдены измен ния чувствительности сумеречного зрения при примене­нии инадэкватного раздражителя в виде пропускания через глазное яблоко слабого постоянного электрического тока (сп­лою 0.02 и 0.2 mА). При этом оказалось, что измерения световой чувствительности во время тока носят обратный характер в зависимости от того, какой полюс находится на глазном яблоке. При аноде на глазном яблоке (условия анэлектротона) и катоде в руке испытуемого световая чувствительность повышается; при катоде же на глазном яблоке (условия катэлектротона) она падает. Следует отметить здесь, что после прекращения тока световая чувствительность обычно обнару­живает временный сдвиг в направлении, обратном тем измене­ниям, которые наблюдались во время прохождения тока через глаз.

Кекчеевым, а также Долиным была, наконец, описаны опыты, говорящие о том, что световая чувствительность пери­ферического зрения может меняться под влиянием раздражи­телей, которые сами по себе ее менять и не способны, но являют­ся лишь ассоциированными с другими уже не безразличными раздражителями. Иными словами, упомянутыми авторами были наблюдены изменения световой чувствительности пери­ферического зрения, возникающие по схеме условной) реф­лекс» Павлова. Кекчеев и Матюшенко обратили первоначально внимание на то, что после того, как несколько раз снижение порогов периферического зрения вызывалось обтиранием шеи испытуемого прохладной водою; одни движения, лишь имитирующие процесс обтирания, начинают вызывать—такой же эффект.

Изменения абсолютной чувствительности дневного (колбочкового) зрения. Опыты Вишневского и Семеновской пока­зали» что слуховые раздражители средней интенсивности по­вышают колбочковую чувствительность темноадаптированного глаза по отношению к белому свету, т. е. влияют обратно тому, как они влияют на чувствительность зрения сумеречного, палочкового.

Однако если мы будем определять для колбочкового фо-веального зрения порог видимости отдельных монохроматиче­ских лучей спектра, то, как установили опыты Кравкова, изменение чувствительности под влиянием слуховых раздра­жении оказывается для разных цветов спектра различным. Применяя звуки разной высоты (около 800 и около 2000 гц), а также шумы и, в широких пределах варьируя их громкость, Кравков нашел, что чувствительность темноадаптированного глаза к цветам зелено-синим во время слуховых раздражении повышается, чувствительность же к лучам оранжево-красным, напротив, падает. При этом обнаружилось, что концевые уча­стки спектра (цвета крайний красный и фиолетовый) и область желтого (около 570 m) занимают особое положение в том смысле, что колбочковая чувствительность к ним под влиянием применявшихся акустических раздражении никак не изме­нялась (фиг. 7).


Фиг. 7 Изменение колбочковой (цветовой) чувствительности темноадаптированного глаза под влиянием слухового раз­дражения (по Кравцову).

По абсцессе отложены длины волн монохроматического света в мил­лимикронах, по ординате — относительные значения колбочковой чув­ствительности глаза, найденные на десятой минуте действия звука (2100 гц средней громкости).
Изменение чувствительности под влиянием слуховых раз­дражителей может быть больше или меньше в зависимости от громкости этих раздражителей (Кравков); кроме того, это изменение в известной мере нарастает по мере продолжения слухового раздражения. Так, например, по данным одного из опытов Кравкова, касающихся действия звука на цветовую чувствительность глаза к зеленому цвету, мы имеем следующую иллюстрацию только что сказанного (табл. I):



следующая страница >>