birmaga.ru
добавить свой файл

1
Теория контроля за действием Куля


Юлиус Куль (Kuhl, 1983b, 1984, 1987) первым указал на необходимость различе­ния собственно мотивационных и волевых аспектов мотивационного процесса и предложил рассматривать мотивацию селекции и мотивацию реализации. Выбор (селекция) одной из возможных альтернатив действия в рамках мотивационного процесса еще не означает реализации выбранного варианта действия. Для реали-

зации часто требуется дополнительный, волевой процесс контроля за действием. Это особенно очевидно в тех ситуациях, когда имеются конкурирующие тендем ции, препятствующие реализации выбранного действия.

Сформировавшаяся мотивационная тенденция, согласно Кулю, становится интенцией, если она приобретает характер привязки к цели (commitment), к кото­рой стремится субъект. Мотивационная тенденция, имеющая характер интенции, вызывает к жизни целую совокупность опосредующих процессов, направленных на обеспечение неразрывной связи интенции с действием вплоть до достижения цели. Куль различает опосредующие процессы контроля за действием и процессы, обеспечивающие текущий контроль. Последние регулируют действие шаг за ша­гом в процессе его развертывания. Существует целый ряд моделей текущей регу­ляции действия. Имеются кибернетические модели с иерархическими уровнями, которые связаны друг с другом отрицательными обратными связями (Carver, Scheier, 1981; Miller, Galanter, Pribram, 1960). Проблема текущего контроля за дей­ствием является особой проблемой наряду с мотивацией и волей. Три проблемные области — мотивация, воля и реализация действия — соответствуют трем компо­нентам модели инструменталыюсти Врума (Vroom, 1964), которую мы рассмотре­ли в предыдущей главе, а именно частичным моделям валентности, действия и реализации. Модель действия у Врума не связана с понятием воли, поскольку она базируется на конструкте «ожидание».

Процессы, опосредующие контроль за действием

Куль выделяет семь видов процессов, способствующих реализации интенции.


1. Селективное внимание. Внимание направлено на ту информацию, которая соответствует актуально действующей интенции. Все несоответствующие этой интенции аспекты заглушаются. Ах (Ach, 1910) также указывал на боль­шое значение селективного внимания„в «первичном волевом акте». Селек­тивное внимание связано с переживанием: «Я действительно этого хочу!» В качестве примера контроля со стороны селективного внимания можно привести результаты исследований Мишеля (Mischel, 1983), посвященных отсрочке вознаграждения: ребенок во время ожидания вознаграждения дер­жит глаза закрытыми, чтобы не видеть его.

2. Контроль кодирования. Особенно глубоко обрабатываются аспекты посту­пающей информации, которые связаны с текущей интенцией. Категории ко­дирования, связанные с интенцией, находятся в состоянии повышенной го­товности и начинают влиять на процесс переработки информации уже па ранних стадиях ее восприятия (Сагг, Bacharach, 1976).

3. Контроль эмоций. Существуют эмоции, особо способствующие реализации интенции. Предполагается, что у субъекта есть некоторое метаволевое зна­ние о том, какие эмоции «помогают» реализации необходимого действия, поэтому субъект стремится вызывать в себе «необходимые» эмоции. Так, уже в возрасте 9 лет многие дети знают, что печаль по сравнению с радос­тью, неблагоприятно влияет на способность устранять отвлекающие воздей­ствия при выполнении деятельности (Kuhl, Schneider, 1986). Ах также говорил о «детерминирующих чувствах», которые удерживают деятельность в заданном направлении. Такие эмоции, по его мнению, позволяют повысить «степень эффективности» волевого усилия (соотношение задуманной и фак­тической реализации намерения).

4. Мотивационный контроль. Эта стратегия также способствует усилению мо­тивационной тенденции, лежащей в основе интенции. Она целесообразна тогда, когда действующая интенция недостаточно сильна из-за наличия конкурирующих интенций или при возникновении неожиданных преград. В таких случаях происходит возобновление мотивациопного процесса; для этого субъект актуализирует представления об ожидаемом результате и дру­гих позитивных стимулах деятельности. Здесь система контроля за действием как бы возвращается к исходной мотивационной системе. Это позволяет постепенно повысить изначальную привлекательность цели, пока она не достигнет той силы, которая необходима для противостояния конкурирую­щим тенденциям (Beckmann, Kuhl, 1984).


5. Контроль окружающей среды. 'С помощью определенных предосторожно­стей субъект способен защититься от соблазнов; обычно это осуществляет­ся путем устранения из поля деятельности и окружающей среды предметов, которые могут спровоцировать нежелательные действия. Например, жела­ющие похудеть убирают из дома сладости. Этот вид контроля часто приме­няется как вспомогательное средство в психотерапии. К средовому контро­лю относится также и
создание в своем окружении социального прессинга, направленного против той тенденции действия, которой субъект намерен противостоять; так, например, человсч<, желающий бросить курить, сообща­ет об этом своему ближайшему окружению и передает тем самым часть кон­тролирующих функций этим людям.

6. Экономная переработка информации. Оценка субъектом аспектов ценности и ожидания в отношении текущей деятельности может быть избыточной и препятствовать дальнейшему продвижению самой деятельности. Для того чтобы деятельность могла постоянно воспроизводиться, данный вид пере­работки информации должен быть экономным (
Kuhl, Beckmann, 1983). Этот процесс начинает происходить при формировании интенции, в случае если это формирование длится так долго, что приводит к неприемлемой отсроч­ке самой деятельности; он запускается также тогда, когда уже после форми­рования интенции субъекту приходится снова возвращаться к мотивацион-ному состоянию.

7. Преодоление неудачи. Речь идет об умении не слишком долго концентриро­ваться па неудаче, а также об умении отказываться от недостижимой цели.

Все перечисленные стратегии контроля начинают осуществляться тогда, когда реализующая интенцию деятельность оказывается под угрозой из-за слабости ле­жащей в ее основе мотивационной тенденции или из-за возникновения на ее пути внутренних или внешних препятствий, в том числе в виде социального давления. Кулем была предложена схема, поясняющая этот процесс (рис. 6.1).

Вначале из долговременной памяти извлекаются те структуры, которые отно­сятся к данному действию и подходят к данной ситуации. Так активируются жела­ния, нормы, ожидания, ценности, интенции. Если для осуществления деятельно­сти субъекту предстоит преодолеть достаточно много трудностей (>С 1) и субъект чувствует себя в силах сделать это (>С2), то необходимые процессы контроля всту­пают в действие. В противном случае интенция или программа действия должны быть изменены.




Рис. 6.1. Схема процессов, опосредующих контроль за действием (Kuhl, 1985, S.105)

Таким образом, отдельные опосредующие процессы контроля за действием представлены автором как активно реализуемые и осознаваемые самим субъектом стратегии. Однако это не всегда происходит именно: эти процессы могут развора­чиваться, так сказать, пассивным образом, т. е. как автоматические стратегии, не затрагивающие сознания действующего субъекта. Автоматическое протекание процессов имеет свои преимущества, которые заключаются в большей быстроте и надежности действий. Кроме того, требуется гораздо меньше усилий для их пере­работки в оперативной памяти.

Эмпирические подтверждения постулируемой модели на сегодняшний день существуют у Куля только в виде данных об индивидуальных различиях в страте­гиях контроля. Так, выделяется два модуса контроля: ориентация на действие и ориентация на состояние, причем первый из этих модусов создает более благоприятные условия для использования стратегий контроля. Это означает, что ре­зультаты влияния подобных контролирующих стратегий в большей степени про­являются у людей, ориентированных на действие, чем у людей, ориентированных на состояние. Рассмотрим это различие более подробно.

Два модуса контроля: ориентация на действие и ориентация на состояние

Независимо от соотношения сил между реализуемой в настоящий момент и кон­курирующей с ней интенциями, существуют такие состояния системы контроля, ко­торые способствуют или препятствуют реализации деятельности, а именно: ориента­ция на действие (Handlungsorientiemng) и ориентация на состояние (Lageonentierung). Если при ориентации на действие происходит постоянное «выталкивание» субъек­та в деятельность, то при ориентации на состояние возникают персеверпрующие мыслительные процессы, относящиеся к прошлому, настоящему или будущему положению субъекта. Куль (1984, 1985) называет два условия, при которых фор­мируется модус ориентации на состояние. Первое - неконгруэнтность поступаю­щей" информации, когда у субъекта возникают чувство недоумения и потребность в прояснении информации до начала действия. Если с неконгруэнтностью инфор­мации субъект может справиться достаточно быстро, то второе условие, приводя­щее к формированию модуса ориентации на состояние, обладает гораздо более продолжительным действием. Это условие касается состояния (структуры) интен­ции. По мнению Куля, интенция состоит из ряда элементов, объединенных в еди­ную сеть. Если какой-либо из элементов отсутствует или недостаточно выражен, то возникает неполноценная интенция (degenerierte Intention), которая постоянно воспроизводится, но не может, воплотиться в действие. В зависимости от того, ка­кой из элементов единой сети нарушен, возникают различия в модусах ориента­ции на состояние. Так, если параметры действия, которое субъект намерен осуще­ствить, не уточнены (как это бывает, например, после многих безуспешных по­пыток совершить действие), то вырабатывается модус ориентации на состояние, ориентированный на избегание неудачи. Субъект постоянно думает о возможной неудаче, что негативно отражается на деятельности, отвлекает от действий, связан­ных с достижением цели, в то время как эти действия требуют большой концент­рации внимания.


Неполноценным может оказаться, например, элемент интенции, который отве­чает за связь с целью (элемент «я действительно хочу этого»). В таком случае в процессе формирования интенции субъект постоянно колеблется: он не может ни отказаться от деятельности, ни приступить к ее реализации. В данном случае мож­но говорить о модусе ориентации иа состояние, связанном с принятием решения. И наконец, можно выделить еще один тип ориентации на состояние, когда внима­ние субъекта привлечено преимущественно к одному из элементов единой сети, в ущерб другим элементам. Это касается прежде всего ситуации, когда желаемое целевое состояние приобретает для субъекта слишком большую ценность, вслед­ствие чего отдельные этапы деятельности не могут быть уточнены в достаточной степени, Это, в свою очередь, негативно сказывается на реализации деятельности (см. также главу 15). В данном случае можно говорить о модусе ориентации на со­стояние, связанном с реализацией деятельности.

Ориентация на состояние вызывается не только определенными ситуациями, такими как повторение неудач или неконгруэнтная информация. Существуют так­же индивидуальные различия в склонности к ориентации на состояние или к ори­ентации на деятельность. Для изучения этих различий Куль разработал опросник контроля за действием (Handlungskontrolle nach Er/olg, Mifierfolg und Prospektiv ~ НЛКЕМР) с тремя субшкалами. Каждая субшкала предназначена для диагностики ориентации на состояние и ориентации на действие в трех сферах контроля за действием: связанного с ориентацией на неудачу, модуса, связанного с принятием решения и связанного с реализацией. Далее приводятся варианты вопросов по трем субшкалам (Kuhl, 1985).

Контроль за действием, связанный с принятием решения: «Если мне предсто­ит большая работа, то 1) я иногда слишком долго думаю над тем, с чего следует на­чать (ОС); 2) для меня нет проблемы, с чего начать (ОД)».


Контроль за действием, связанный с реализацией: «Если я читаю что-то ин­тересное, то 1) наряду с этим я занимаюсь другими делами (ОД); 2) скорее всего, я буду занят только чтением (ОС)к

Контроль за действием, связанный с ориентацией на неудачу: «Если мне в один и тот же день не удалось сразу несколько дел, то 1) я предпочитаю больше ничего пред­принимать (ОС); 2) я продолжаю действовать, как будто ничего не произошло (ОД)».

Дискриминантная валидность трех субшкал опросника контроля за действием {л -120)

Таблица 6.1




Модус, связанный

Модус, связанный

Модус, связанный




с принятием решения

с реализацией

с ориентацией на неудачу

Боязнь экзамена

-0,33

-0,01

-0,36

Экстраверсия

-0,07

0,21

0,07

Смущение1

-0,22

* 0,15


-0,24

Мотивация достижения2

-0,29

0,11

0,22

Ориентация на будущее3

0,20

-0,08

0,21

Когнитивная сложность

-0,03

-0,14

0,09

Низкие корреляции указывают на дискриминантную валидность опросника. Шкалы опросника действуют в одном направлении, что проявляется в корреляции ориентации на действие с мотивацией достижения, а ориентации на состояние — с боязнью экзамена и смущением. ,

Некоторые эмпирические данные

Поскольку условия, вызывающие ориентацию на состояние, такие как некогруэнт-ность информации или неполноценные элементы интенции, трудно поддаются измерению, Куль применил опосредованный подход к изучению модуса контроля

1 Fenigstein, Scheuer, Buss, 1975.

2 Gjesme, Nygard, 1970; Rand, 1978.

3 Gjesme, 1975.

за действием. Для этого он стал, во-первых, рассматривать (и измерять) ориента­цию на действие и ориентацию на состояние как индивидуальные диспозиции, во-вторых, попытался индуцировать ориентацию на состояние или ориентацию на действие. Ориентация на состояние вызывалась путем создания условий, в кото­рых испытуемый должен был противостоять серии неудач и сообщать о своих чув­ствах и причинах отдельных^достижений (Kuhl, 1981). Ориентация на действие индуцировалась в условиях, когда испытуемый постоянно по ходу действия вер-бализировал предпринимаемые им шаги.


Далее мы остановимся на некоторых полученных Кулем результатах, и прежде всего на тех, которые касаются конструктной валидности опросника. Для изуче­ния модуса контроля, связанного с принятием решения, был проведен следующий эксперимент. Ученикам старших классов был предложен список из двадцати двух видов деятельности, которыми они предположительно могли бы заняться после уроков (Kuhl, 1982). Ученики должны были оценить, есть ли у них намерение за­ниматься тем или иным видом деятельности и насколько оно сильно. На следую­щий день ученики сообщали, сколько времени они в действительности посвятили каждому из перечисленных занятий. Оказалось, что корреляция между интенци­ей и реальным занятием данной деятельностью была гораздо выше у тех учащих­ся, которые получили высокий балл по шкале «контроль за действием, связанный с принятием решения», чем у школьников с низким баллом по этой шкале. Други­ми словами, школьники, ориентированные на действие, гораздо чаще выполняли то, что они планировали, чем школьники, ориентированные на состояние.

Конструктная валидность шкалы «контроль за действием, связанный с ориен­тацией на неудачу» проверялась в экспериментах Гроссе (Grosse, 1983). Сначала экспериментатор индуцировал у испытуемых ситуацию повторяющихся успехов или неудач. Затем в течение двадцати минут испытуемым давались другие зада­ния. После этого вновь давались первоначальные задания, которые теперь успеш­но выполнялись всеми испытуемыми (индуцирование успеха). И в заключение эксперимента в течение двадцати минут снова выполнялись трудные задания. До и после индуцирования успеха между обоими двадцатиминутными периодами испы­туемые должны были сообщать, как часто за последние пять минут они мысленно возвращались к первоначальному заданию. Оказалось, что, если в начале экспери­мента была индуцирована неудача, ориентированные на состояние испытуемые (субшкала «ориентация на неуспех») до и после последующих успешных серий гораздо чаще мысленно возвращались к своим неудачам в первоначальной серии, чем испытуемые, ориентированные на действие. Примечательно, что эти различия не наблюдались, если в начале эксперимента был индуцирован успех. Можно так­же добавить, что вследствие столь сильной персеверации мыслей о неудаче испы­туемые, ориентированные на состояние, не могут так же хорошо, как испытуемые, ориентированные на действие, использовать контролирующую стратегию селек­тивного внимания.


Теория Куля внесла существенный вклад в прояснение феномена так называе­мой выученной беспомощности (Seligman, 1975). Исследовательскую парадигму этого феномена мы подробно рассмотрим в главе 15. Здесь мы обсудим лишь неко­торые экспериментальные приемы, вызывающие выученную беспомощность. В так

называемой «тренировочной» серии одна группа испытуемых была поставлена в условия постоянной ложной обратной связи. Такое рассогласование действия и результата в сознании испытуемого приводило к ощущению неподконтрольно­сти собственных действий и к переживанию неудачи. Вслед за этим давалось «ос­новное тестовое задание», совершенно иного рода, чем предыдущее, и абсолютно решаемое. У группы испытуемых, которые подвергались действию ложной обрат­ной связи, результаты оказались ниже, чем у испытуемых из контрольной груп­пы или из группы, которая в тренировочном задании получала правильную об­ратную связь.

Обычно феномен ухудшения результатов объясняется тем, что индуцирован­ное ожидание неудачи распространяется на новые задачи и вызывает дефицит мотивации по отношению к ним. Однако результаты исследований мотивации достижения делают такое объяснение неправдоподобным, поскольку, во-первых, ожидания в значительной мере определяются спецификой самой задачи и, во-вто­рых, повторяющиеся неудачи обычно ведут к усилению мотивации по отношению к задачам с новым содержанием (Atkinson, Feather, 1966; Blankenship, 1982).

В последующих экспериментах Кулю (1981) удалось показать, какую роль при индуцировании выученной беспомощности играет контроль за действием. В первом эксперименте индуцировалась ориентация на состояние. В соответствии с програм­мой тренинга по преодолению выученной беспомощности испытуемые получали инструкцию обдумать сложившуюся ситуацию, описать свои чувства по поводу не­удачи и выявить ее возможные причины. При решении «тестовой» задачи в этой группе падение продуктивности было более выраженным, чем в группе, где от испы­туемых не требовалась рефлексия ситуации. Во втором эксперименте испытуемые были разделены на две группы — ориентированных на действие и ориентированных на состояние (в соответствии с их оценками по шкале «ориентация на неудачу»). По сравнению с контрольной группой снижение продуктивности при решении «тесто­вой» задачи наблюдалось только у испытуемых, ориентированных на состояние. Аналогичные результаты получил Брунштайн (Brunstein 1986b, с).


Если же в качестве экспериментального условия индуцировалась ориентация на действие, то даже у ориентированных на состояние испытуемых результаты были выше, чем у испытуемых из контрольной группы. Индуктивная техника, по­зволяющая преодолеть ориентацию на состояние, состояла в том, что испытуемый при решении задачи должен был проговаривать каждый свой шаг. Результаты этих экспериментов с очевидностью показали, что ухудшение достижений в группе ис­пытуемых, ориентированных на состояние, вызвано не дефицитом мотивации к «тестовой» задаче. Причина состоит в том, что у этих испытуемых недостаточно развита способность абстрагироваться от мыслей, связанных с собственным состо­янием, что нарушает текущую деятельность.

Дальнейшие исследования показали, что модус контроля определяется не толь­ко диспозицией, но зависит также от ряда ситуационных переменных. Согласно Кулю, одна из важнейших причин формирования модуса ориентации на состоя­ние состоит в несоответствии (неконгруэнтности) реальных событий ожидаемым, что вызывает реакцию недоумения. Без сомнения, опыт неудач, полученный в ходе выполнения «тренировочных» задач, является для испытуемого «шокирующим»:

никто не ожидает такого количества неудачных попыток в поисках правильного решения. Что может произойти, если устранить фактор неожиданности? Для от­вета на этот вопрос испытуемым в самом начале эксперимента сообщали, что в предыдущих группах при выполнении аналогичных заданий были получены пло­хие результаты. И действительно, в той группе, где испытуемые были готовы к неудаче в «тренировочной» серии, при выполнении «основных тестовых» заданий не наблюдалось различий в продуктивности между ориентированными на действие и ориентированными на состояние испытуемыми.

Таким образом, из всей совокупности условий, смоделированных в эксперимен­тах Куля, эффект выученной беспомощности обнаруживается только-при одном условии: а именно, когда лица, склонные к ориентации на состояние, оказываются в условиях неожиданного неуспеха. Эффект основывается не на потере мотивации после неуспеха и не на снижении ожидания успеха. В постэкспериментальном са­моотчете ориентированные на состояние испытуемые, работавшие в условиях вы­ученной беспомощности и не получившие «иммунитета» к ней, по сравнению с испытуемыми из контрольной группы чаще сообщали о повторяющихся мыслях по поводу: 1) причин плохих достижений, 2) собственного актуального состояния, 3) своих способностей к решению предложенных задач.


Все эти данные позволяют сделать вывод о том, что причина выученной беспо­мощности состоит не в дефиците мотивации или ожиданий, а скорее, в функцио­нальном дефиците, т. е. в неспособности человека исключать мысли о прошлых неудачах, что препятствует полноценному осуществлению текущей деятельности.

Вслед за Кулем можно также отметить, что неполноценная интенция оказыва­ет отрицательное влияние на деятельность за счет ограничения объема оператив­ной памяти, которая должна находиться в полном распоряжении субъекта для ре­шения актуальной задачи. В этом случае деструктивным изменениям в интенции подвергается элемент действия, так как после целой серии неудач испытуемый уже не в состоянии определить, какие шаги ему необходимо предпринимать дальше.

В другом исследовании Куль и Хелле (Kuhl, Helle, 1986) пыталцсь искусствен­но создавать неполноценную интенцию, что позволяло напрямую изучать ее вли­яние на оперативную память. Испытуемые наряду с решением основных тестовых задач получили задание навести порядок на неубранном письменном столе. Со­гласно инструкции, они должны были сделать это позже, но точное время при этом не указывалось. Таким образом, элемент интенции, отвечающий за инициирова­ние действия, оказался недостаточно определенным. Интенция оказалась непол­ноценной: она получила доступ к оперативной памяти, но в то же время не могла воплотиться в реальном действии. Куль предполагал, что у лиц, подверженных депрессии, неполноценные интенции возникают особенно часто и в большем ко­личестве. Поэтому в эксперименте приняли участие группы депрессивных боль­ных, больных шизофренией и здоровых испытуемых. Все испытуемые были обсле­дованы с помощью опросника депрессивности Бека BDI( Beck, 1967). Влияние де-генерированной интенции на память проверялось с помощью непосредственного измерения объема оперативной памяти.

Результаты эксперимента оказались следующими. Объем оперативной памяти оказался меньшим в группах «депрессивных» и «ориентированных на состояние»


испытуемых, кроме того, отвлекающие мысли о неубранном письменном столе по­сещали этих испытуемых чаще, чем других. В контрольной группе, которой не было дано задание по уборке письменного стола, не наблюдалось различий в объеме опе­ративной памяти между группами испытуемых («ориентированных на действие» — «ориентированных на состояние», «депрессивных» — «недепрессивных»).

Полученные результаты подтверждают предположение о том, что дегенериро-ванная интенция, которая уже активирована, может наносить ущерб актуальной (текущей) интенции. Такому влиянию особенно подвержены депрессивные и ори­ентированные на состояние испытуемые, которым с трудом удается дезактивиро­вать неполноценную интенцию. Связанные с такой интенцией мысли и чувства продолжают персеверировать, вмешиваться в текущее состояние субъекта, даже если эта интенция не связана с текущей ситуацией.

В этом объяснении говорится об активации и дезактивации находящихся в па­мяти содержаний без более детального рассмотрения этих микропроцессов. Для вос­полнения этого пробела были предприняты новые исследования (Kuhl, Goschke, 1987; Kuhl, Kazen-Saad, 1988). Индикатором степени активации связанных с ин­тенцией слов служил латентный период их визуального опознания среди других слов. Ориентированные на состояние испытуемые опознавали слова, связанные с незавершенной интенцией, быстрее, чем нейтральные слова, хотя в тот момент эти испытуемые были заняты деятельностью, не связанной с данной незавершенной интенцией. Испытуемые, ориентированные на действие, одинаково быстро опо­знавали слова обоих типов (как связанные с интенцией, так и нейтральные). Очевидно, им удавалось дезактивировать незавершенную интенцию на тот период, пока они были заняты чем-то другим.

Затем был проведен следующий эксперимент. На экране испытуемым предъяв­лялось описание некоторых действий из серии предстоящих им дел (убрать корзи­ну для мусора, накрыть стол скатертью, одеться перед выходом, привести в порядок письменный стол и др.). После предъявления этой информации испытуемым сооб­щали, какие из этих дел позже — вслед за экспериментом на время реакции — они должны будут выполнить сами, а какие будет выполнять экспериментатор, испыту­емым же следует только наблюдать за ним. Тест на время реакции заключался в том, что испытуемый должен был как можно быстрее решить, встречалось ли предъяв­ляемое на экране слово-стимул в предшествующем «инструктивном» описании дей­ствий или нет. Таким образом, оценивался латентный период при восприятии слов, связанных как с «перспективными» видами действий (т. е. теми, которые предстоя­ло выполнить или наблюдать), так и с «нейтральными» (которые не нужно было ни выполнять, ни наблюдать). Полученные результаты подтвердили исходные гипоте­зы. Только ориентированные на состояние испытуемые быстрее опознавали сло­ва, относящиеся к действиям, которые должны были быть выполнены (по сравне­нию с нейтральными). Таким образом, у лиц с модусом контроля, ориентированным на состояние, нереализованная интенция оставалась активированной даже тогда, когда она была неактуальна для настоящего момента.

В заключение следует сказать, что преданную забвению со времен Аха пробле­му психологии воли Кулю удалось сделать предметом новых и весьма продуктив­ных экспериментальных исследований. Традиционные объяснения деятельности,

исходящие только из мотивации, были признаны недостаточными. Из мотиваци-онных тенденций должны сначала сформироваться интенции, которые конкури­руют между собой за доступ к действию. Реализация же интенции, ее воплощение в оформленную деятельность описывается и объясняется с помощью целого ряда опосредующих стратегий контроля. Особенно показательными являются случаи неполноценного контроля за,действием. Для объяснения этих процессов простого указания на индивидуальные различия испытуемых (ориентированных на дей­ствие или на состояние) оказалось недостаточно. Было высказано предположение, что интенции состоят из элементов, некоторые из которых — вследствие того, что они не могут быть достаточно четко определены субъектом, — приводят к форми­рованию неполноценной интенции. Это предположение привело к разработке но­вых методов, с помощью которых можно было изучать подобные микропроцессы. Первый пример из этой области — определение времени реакции на стимулы, от­носящиеся к содержанию незавершенной интенции, которое позволяет судить о том, в каком состоянии (активированном или дезактивированном) находится дан­ная интенция.