birmaga.ru
добавить свой файл

  1 2 3
Пространственная семантика в языке и мышлении


Мы постоянно используем чертежи, карты, схемы, жесты для того, чтобы лучше понять самим или передать другим какие-либо мысли или запомнить информацию. Мы можем это делать явным или неявным образом. Материалом для создания подсобных пространственных схем могут выступать любые элементы окружающего нас пространства. Мы это знаем из собственного опыта и из художественных произведений (вспомним Чапаева, использующего картошку как подручный материал в одноименном фильме).

Существуют и формальные подтверждения подобных фактов. Например, проводили экспериментальное сравнение того, как работают бармен-новичок и опытный бармен, которым требуется в сложной обстановке шумного бара запомнить и выполнить множество заказов. Оказалось, что бармены-эксперты во время заказов расставляют в определенной последовательности стаканы различной формы, что помогает им легче выполнять свою работу33. В другом эксперименте было продемонстрировано, что сугубо вербальные задачи могут сопровождаться внутренними пространственными представлениями: после просмотра картинок на экране и их последующего обсуждения, когда дисплей был уже выключен, были зафиксированы неосознаваемые движения глаз, соответствующих бывшему расположению на экране тех людей и предметов, о которых шла речь34. Как пишут авторы сборника, из которого взяты эти примеры, язык спациален, а не специален (language is spatial, not special). Эта игра слов связана с опровержением некогда распространенной модулярной гипотезой о том, что язык – это специфическая и независимая от других аспектов мышления и восприятия способность человека. Выясняется, что язык нельзя отделить от пространственного мышления, и это не просто точка зрения здравого смысла, но экспериментальный факт.

Другой аспект той же проблемы – зависимость языковых категорий и их значений, а также концептуальных моделей от телесного опыта человека. Как мне кажется, когнитивная лингвистика в лице Марка Джонсона и Джорджа Лакоффа в целом продемонстрировала, что такая зависимость существует, несмотря на то, что отдельные аспекты их гипотез следует проверять и уточнять35. Можно указать и на экспериментальные факты, подтверждающие их идеи. Например, при выполнении задач, связанных с одновременным пониманием предложения и выполнением моторного действия, выполнение действия замедляется, если значение предложения связано с противоположным действием36.


Еще один аспект пространственной семантики связан с тем, что в различных языках и культурах пространственные и телесные метафоры могут быть разными. Приведу простейший пример. В европейских языках пространственные понятия правый и левый несут дополнительную нагрузку правильного и неправильного, легитимного и девиантного, истинного и ложного. Но в китайском языке это не так: иероглиф yòu (правый) состоит из ключей рука и рот, а иероглиф zuǒ (левый) – из ключей рука и работа (плотницкий угольник). То есть внутренняя форма пространственного понятия правый связана с представлением о руке, которой едят, а понятия левый – с подсобным инструментом, используемым в работе. Понятие правильного в китайском языке тоже связано с пространственной метафорой, но совсем другой: иероглиф zhǐ (правильный, точный) состоит из ключей нога (остановка) и черта (линия), то есть изображает того, кто знает меру, остановился у черты. При этом иероглиф yì (справедливость) изображает копье, а в древности также включал ключи баран и рука, что в одном из учебников истолковывается так: даже человек с копьем склоняется перед справедливостью как баран перед своим хозяином. Если в этом и есть пространственная семантика, то иная, чем в европейских языках, где справедливость и правда связано с представлением о правой стороне.

Возникает вопрос: только ли пространственный опыт, воображение и мышление влияют на язык или существует и обратное воздействие языка на пространственное мышление? Обнаруживаются ли эффекты Уорфа в этой области? Этот вопрос интересен еще и потому, что сам Уорф в существовании таких непосредственных эффектов сомневался:

«…Возможно, понимание пространства дается в основном в той же форме через опыт, независимый от языка. Эксперименты, проведенные структурной психологической школой (Gestaltpsychologie) над зрительными восприятиями, как будто уже установили это, но понятие пространства несколько варьируется в языке, ибо, как категория мышления, оно очень тесно связано с параллельным использованием других категорий мышления, таких, например, как «время» и «материя», которые обусловлены лингвистически»37.

Тем более впечатляет, что подобные эффекты были обнаружены Стивеном Левинсоном и его коллегами: выясняется и подтверждается экспериментально, что лексика и грамматика языка могут влиять на то, как люди думают о пространственных отношениях и направлениях, на то как люди их запоминают, как они ориентируются в пространстве, в том числе и при выполнении невербальных задач38.

Согласно Левинсону, язык пространства можно условно разделить на три части: 1) выражающий движение какого-либо тела или предмета в пространстве, 2) выражающий топологические формы, отношения между частями одного тела или предмета (или соприкасающимися телами и предметами), 3) выражающий пространственные отношения между разделенными телами или предметами и вытекающие из этих отношений направления. Из этих трех аспектов языка пространства наиболее значимым с точки зрения обнаруженных эффектов Уорфа оказывается третий, связанный с концептуализацией в языке взаимных пространственных расположений предметов или тел. В связи с тем, что объем статьи ограничен, далее я буду писать только об этом аспекте.

Для выражения отношений между телами в пространстве и направлений движения от одного тела к другому, из одной области пространства в другую, в каждом естественном языке существуют средства, называемые пространственными фреймами референции (frames of reference) или, в одном из вариантов русского перевода, системами отсчета.39 Например, сцену на Рис.1. можно описать разными способами: «Мяч находится справа от наблюдателя», «Мяч лежит позади машины», «Мяч находится ниже машины по склону». Это описания, сделанные в разных системах отсчета, ориентированных относительно наблюдателя, машины, склона. В основе каждой системы отсчета лежит та или иная система угловых координат. Русский язык допускает и другие варианты описания подобных ситуаций. Но как выясняется, языки не одинаковы с точки зрения того, какие системы отсчета в них возможны и какие из них доминируют. Соответственно, может отличаться и понимание пространственных ситуаций носителями разных языков.


Авторы, работающие в рамках различных традиций и научных дисциплин, употребляют разные терминологические обозначения и классификации существующих пространственных систем отсчета. Противопоставляют относительную и абсолютную, эгоцентрическую и аллоцентрическую, дейктическую и объектную, центрированную на зрителе и центрированную на объекте, и различные другие пространственные системы отсчета. Джекендофф, например, пишет о четырех объектных системах отсчета (геометрическая, связанная с движением, связанная с канонической ориентацией, связанная с каноническим использованием) и четырех ориентированных на окружение (environmental) системах отсчета (гравитационную, географическую, контекстуальную, связанную с наблюдателем).40

Левинсон и его коллеги сводят это многообразие к трем основным типам: относительным, абсолютным и объектным пространственным системам отсчета, используя эту типологию для сравнительного анализа языков и культур.

Относительные системы отсчета предполагают описание пространственных расположений относительно того кто говорит. Европейцам такая система ориентации в пространстве кажется естественной, но выясняется, что она не универсальна. Предмет может находиться впереди, позади, справа или слева от говорящего. Этим расположениям соответствуют направления движения: вперед, назад, направо, налево. Такую систему координат и соответствующую систему отсчета можно назвать первичной. Вторичная система образуется путем вращения, зеркального отображения или трансляции (переноса) первичной системы относительно некоторого объекта. Например, когда европеец говорит, что мяч лежит перед деревом, он имеет в виду, что мяч лежит между ним и деревом, то есть передняя сторона дерева зеркально отражает переднюю сторону говорящего. При этом правая и левая стороны сохраняются: справа от дерева - это в той же стороне, что и справа от говорящего. Это относительная отображающая система отсчета. В некоторых языках (например, в тамильском) в аналогичной ситуации говориться, что мяч справа от дерева, но слева от говорящего. То есть вторичная система образуется путем вращения первичной системы на 180 градусов. Такую систему можно назвать относительной поворотной. Возможен еще один вариант (например, в хауса), когда мяч, лежащий между говорящим и деревом, будет описан как находящийся позади дерева, а правые и левые стороны относительно дерева будут те же, что и относительно говорящего. Здесь первичная система координат перемещается (транслируется) от говорящего к некоторому объекту (в данном примере вперед к дереву), становящемуся центром вторичной системы. Такая система отсчета называется относительной транслирующей.


В основе абсолютных систем отсчета лежат системы координат, привязанные к сторонам света или к общему для носителей данного языка ландшафту. Примерами служат ориентация относительно севера, юга, запада и востока (мяч лежит к югу от дерева), или ориентация вверх-вниз относительно моря в прибрежных городах и относительно гор в горной местности (мяч укатился вверх по улице), ориентация относительно центра и побережья на островах, ориентация в город – из города в пригородах и в сельской местности. Выясняется, что существуют языки, в которых нет абсолютных систем отсчета (например, мопан), и языки, в которых эти системы доминируют настолько, что их носители рутинно запоминают всю пространственную информацию и постоянно мыслят в терминах абсолютных систем, даже когда находятся за пределами своей территории в незнакомых местах с совершенно иным ландшафтом (например, гугу имитир или цельталь). Универсальными абсолютными координатами, по Левинсону, являются только ориентация вверх-вниз, связанная с земным тяготением.

Объектные (intrinsic)41системы отсчета связаны с координатами, встроенными в некоторый объект, становящийся центром пространственной ориентации или с его направлением движения. Если говорят, что мяч лежит перед автомобилем, имеется в виду, что у автомобиля есть передняя и задняя стороны. Если говорят, что мяч лежит перед домом, имеется в виду та сторона дома, где парадный вход. Если мяч перед стулом – то с той стороны, где на стул садятся, если сверху стула – то на его сиденье. В европейских языках доминируют объектные системы, связанные с представлением о верхей и нижней, предней и задней, левой и правой сторонах объекта. Далеко не во всех языках распространены такие объектные системы отсчета. Например, в цельталь привязка может осуществляться к холму, напоминающему живое существо, и тогда у него будут не правая-левая, передняя-задняя стороны, но голова, лицо, живот, спина, попа42 и т.п.


В книге «Грамматики пространства» приводятся данные по сравнительному исследованию 12 языков: австралийских языков арренте (Arrernte), джаминьюнг (Jaminjung), уаррва (Warrwa), новогвинейских языков йели дние (Yélî Dnye) и киливила (Kilivila), майянских языков цельталь (Tzeltal) и юкатек (Yukatek Maya), карибанский язык тирийо (Tiriy’o), язык ив (Ewe) жителей Ганы, тамильский, японский и голландский языки43. В этих языках доминирующие пространственные системы отсчета представлены следующим образом: в японском и голландском – относительная и объектная; в уаррва, арренте, джаминьюнг, йели дние, цельталь – абсолютная и объектная, в остальных языках – все три системы отсчета44. Кроме того, в книге «Пространство в языке и познании» Левинсон пишет, что в майянском языке мопан (Mopan) доминирует только объектная, а в австралийском языке гуугу йимитирр (Guugu Yimithirr) – только абсолютная системы отсчета. В итоге он формулирует следующую закономерность: объектная и абсолютная системы отсчета могут существовать сами по себе, относительная система отсчета требует наличие объектной45.

Самое удивительное из эмпирических наблюдений Левинсона заключается в том, что существуют культуры, в которых присущие языку абсолютные системы отсчета вынуждают людей постоянно ориентироваться в пространстве на основе этих систем, отслеживать и запоминать расположения предметов и их перемещения, использовать абсолютные координаты для выводов о взаимном расположении предметов и т.п. Как показал Левинсон, это происходит тогда, когда в языке нет альтернативных и реально используемых систем отсчета. Например, в языке цельталь и гуугу йимитирр, с носителями которых Левинсон провел наиболее детальные исследования. В ряде экспериментов было продемонстрировано, что носители этих языков рутинно используют абсолютную систему координат (похожую на европейскую ориентацию по частям света) даже тогда, когда выполняют невербальные задачи, например, расстановку в определенной последовательности фигурок животных. Носители этих языков могут очень точно указать направление на любой объект при длительных переходах; определяют абсолютные направления между мелкими предметами внутри незнакомых помещений; рассказывая истории, жестами указывают точные направления движений участвовавших в истории тел, и т.п. Рассказ о позапрошлогодней рыбалке может выглядеть так: лодка качнулась в западную сторону, и в это время с севера подплыла акула, лодка перевернулась, и я поплыл на восток… При этом жесты будут в точности повторять направления, в которых происходили все эти движения, независимо от того, как и где расположен в данный момент рассказчик.


На основе своих наблюдений и экспериментов Левинсон делает вывод, что популярные в конце 20 века гипотезы врожденности синтаксических форм и основной семантики языка, в том числе и языка пространства, нельзя поддержать. Очевидно, что существуют некоторые врожденные структуры и предрасположенности, но они взаимодействуют со структурами среды, т.е. языком и культурой. Нельзя утверждать, что существует некий единый и универсальный одноуровневый «язык мысли». Скорее, существуют несколько «языков» невербального восприятия и мышления. Кроме того, Левинсон предполагает, что должны существовать два уровня семантики: глубинный уровень семантических примитивов, из композиции которых образуются более сложные концепты на втором уровне. Именно на этом втором уровне мы привычно оперируем словами и именно он зависит от специфики конкретного языка и культуры.
Заключение

Итак, абсолютный культурный релятивизм в духе Боаса и сильная версия гипотезы Сэпира-Уорфа не принимаются большинством современных ученых, так как противоречат ряду эмпирических фактов. С другой стороны, гипотезу о том, что существуют врожденные алгоритмы мышления, никак не зависящие от языка и культуры, тоже нельзя считать оправдавшей себя. Скорее всего, истина лежит посередине. В частности, можно считать доказанной слабую версию гипотезы языковой относительности. И одними из самых интересных подтверждений этой гипотезы стали недавние исследования Стивена Левинсона и его коллег в области пространственной семантики. Относительная независимость языка пространства от врожденных способностей к пространственному восприятию дополнительно подтверждает реальность социокультурной и биологической коэволюции, в рамках которой языковые формы могут развиваться как независимые от генов репликанты.

С одной стороны, повседневный опыт и эксперименты подсказывают, что пространственное мышление и воображение влияет на мышление в целом и вербальное поведение. С другой стороны, обнаруженные Левинсоном эффекты доказывают, что язык влияет на пространственное восприятие и мышление. Поэтому ни одна из крайних точек зрения – утверждение, что пространственное восприятие полностью определяет пространственный язык или что, наоборот, пространственный язык лежит в основе пространственного восприятия и мышления – не может быть истинной. Дело обстоит таким образом, что язык и культура влияют на формирование восприятия, внутренних представлений, мышления. Но когда сформировавшийся человек говорит или слушает, он понимает высказывания в том числе и на основе внутренних пространственных представлений и визуализаций.

Библиографический список:


  1. Бейкер М.Атомы языка: Грамматика в темном поле сознания / Пер с англ. – М.: ЛКИ, 2006. – С.119.

  2. Боас Ф. Границы сравнительного метода в антропологии // Антология исследований культуры. Т.1: Интерпретации культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997.

  3. Величковский Б.М. Когнитивная наука: Основы психологии познания: в 2 т. – Т.2. - М.: Смысл: Издательский центр «Академия», 2006.

  4. Мид М. Взросление на Самоа // Мид М. Культура и мир детства. Избр. произведения. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1988.

  5. Пинкер С. Язык как инстинкт / Пер. с англ. / Общ. ред. В. Д. Мазо. — М.: Едиториал УРСС, 2004.

  6. Триандис Г.К. Культура и социальное поведение. – М: Форум, 2007. – С.159.

  7. Уорф Б.Л. Наука и языкознание // Зарубежная лингвистика. I: Пер. с англ. / Общ. ред. В.А.Звегинцева и Н.С.Чемоданова. – М.: Издательская группа «Прогресс», 1999.

  8. Alcock J. The Triumph of Sociobiology- N.Y. : Oxford University Press, 2001.

  9. Berlin B., Kay P. Basic Color Terms: Their Universality and Evolution. - Berkeley: University of California Press, 1969.

  10. Blackmore S. The meme machine. – Oxford: Oxford University Press, 1999.

  11. Boyd R., Richerson P. Culture and the evolutionary process. – Chicago: Chicago University Press, 1985.

  12. Chomsky N. New Horizons in the Study of Language and Mind. - Cambridge, N.Y.: Cambridge University Press, 2000.

  13. Chomsky N. The minimalist Programm. – Cambridge, Massachusetts: The M.I.T. Press, 1995.

  14. Dennett D.C. Darwin's dangerous idea. Evolution and the meanings of life. – L.: Penguin Books Ltd, 1995.
  15. Fodor J.A. LOT 2 The Language of Thought Revisited. Oxford: Oxford University Press, 2008.


  16. Fodor J.A. Psychosemantics. The problem of meaning in the philosophy of mind. - Bradford Books, 1987.

  17. Fodor J.A. The language of though. N.Y.: Thomas Y. Crowell Company, Inc., 1975.

  18. Fodor J.A. The modularity of mind. - Bradford Books, 1983.

  19. Freeman D. Margaret Meads Coming of Age in Samoa and Boasian Culturism // Freeman D.Dilthey’s Dream. Essays on Human Nature and Culture. – Canberra: Pandanus Books, Research School of Pacific and Asian Studies, The Australian National University, 2001.

  20. Functional Features in Language and Space: Insights from Perception, Categorization, and Development / Ed. by L.Carlson, E. van der Zee – N.Y.: Oxford University Press, 2005.

  21. Hauser M.D., Chomsky N., Fitch W.T. The Faculty of Language: What Is It, Who Has It, and How Did It Evolve? // Science. Vol.298. November 22, 2002.

  22. Heider E. R. Focal color areas and the development of color names. Developmental Psychology.1971. Vol.4:447-455.

  23. Heider E. R. Universals in color naming and memory. Journal of Experimental Psychology.1972. Vol.93:10-20.

  24. Heider E. R., Olivier D. C. The structure of the color space in naming and memory for two languages. Cognitive Psychology. 1972. Vol.3:337-354.

  25. Jackendoff R. the architecture of the linguistic-spatial interface // Language and space /Ed. by P.Bloom, M.A.Peterson, L.Nadel, M.F.Garrett. – Cambridge, Massachusetts: The M.I.T. Press, 1996. – P.1-30.
  26. Kay P., Kempton W. What Is the Sapir-Whorf Hypothesis? //American Anthropologist. 1984. Vol.86: 65-79. URL: http://www.icsi.berkeley.edu/~kay/Kay&Kempton.1984.pdf (дата обращения 12.12.2011)


  27. Lakoff G. Women, fire, and dangerous things. What categories reveal about the mind. – Chicago: The University of Chicago Press, 1987.

  28. Levinson S.C. Space in language and cognition. Explorations in Cognitive Diversity. - Cambridge: Cambridge University Press, 2003.

  29. Levinson S.C., Wilkins D.P. Grammars of space. Explorations in cognitive diversity. - Cambridge: Cambridge University Press, 2006.

  30. Lynch A. Thought contagion.How belief spreads through society. - N.Y.: Basic Books: 1996.

  31. Malotki E. Hopi time. – Berlin: Mouton Publishers Year, 1983.

  32. Pinker S. The Stuff of Thought: Language as a Window into Human Nature. - N.Y.: Viking Adult, 2007.

  33. Richerson P., Boyd R. Not by Genes Alone. How Culture Transformed Human Evolution. – Chicago: Chicago University Press, 2005.

  34. Runciman W. G. The Theory of Cultur al and Social Select ion - Cambridge: Cambridge University Press, 2009.

  35. The Spacial Foundations of Language and Cognition / Ed. by K.S.Mix, L.B.Smith, M.Gasser. – N.Y.: Oxford University Press, 2010.

  36. Varela F.J., Thompson E., Rosch E. The embodied mind: cognitive science and human experience. – Massachusetts: MIT, 1991.

  37. Whorf B.L. Science and linguistics (1940) // Whorf B.L. Language, thought and reality, - N.Y.: The M.I.T. Press, 1956.

  38. Wilson E.O. Consilience: The unity of knowledge. –N.Y.: Vintage Books, 1998.

  39. Wilson E.O. On human nature. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1978.



<< предыдущая страница   следующая страница >>