birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 ... 26 27
Владимир Васильев. Волчья натура. Книга первая: Волчья натура.


От автора.

Существа, населяющие Землю этого романа, не являются людьми в

биологическом смысле этого слова. То есть, на описываемой Земле вид Homo

Sapiens Sapiens начисто отсутствует. Главенствуют на планете совершенно иные

существа, хотя они также прямоходящи, имеют по паре рук и ног, глаз и ушей.

И все же я рискнул назвать их людьми, ибо не верю, что их мысли будут в

корне отличатся от наших. Кроме того, я взял на себя смелость оставить

многие привычные географические названия, исторические личности,

нарицательные понятия и систему летоисчисления. Следует только помнить, что

события происходят в конце двадцатого века, в девяностые годы, но вовсе не

от рождества Христова, а от совершенно иного события.

x x x

- То есть, профессор, вы считаете морфологическое разнообразие людей

неразрывным признаком разума?

- Отнюдь. Скорее всего люди произошли от некоего неустойчивого правида

собак. Не думаю, что разнообразная морфология является плодом

досредневековой селекции, человек в то время был слишком консервативен,

чтобы заметно менять собственное тело.

- А как же дикие собаки? Они тоже могут в конце-концов развиться в

разумных существ? В еще одну расу людей?

- Ни в коем случае! Если вы читали труды моего знаменитого предка, вы

должны знать, что человек и человекообразные собаки, включая динго и койота,

просто имеют общего предка, тот самый неустойчивый правид. Какие-то ветви

так и остались животными, а наша пришла в процессе эволюции к возникновению

разума. Я не берусь судить, случайно ли дарован нам разум, или это

неизбежный итог достаточно долгого развития перспективной расы... Во всяком

случае, на Земле мы имеем то, что мы имеем. Морфологически однородных

животных и поразительное разнообразие людских морфем.


- И последний вопрос, профессор. Легендарный волк - он тоже имел

единого с человеком предка?

- Несомненно. А чей ген, по-вашему, человечество вытравливало из

собственных цепочек ДНК две сотни лет назад? Я счастлив, что от волка, от

этого хищного и кровожадного вида человекоподобных не осталось ни малейшего

следа ни на планете, ни в человеческом генофонде.

- Спасибо, профессор, что уделили нам время.

(из интервью профессора эволюционики Рина Горвика ван Дарвина журналу

"Европа")

00 : Область определения.

Новое здание вокзала, дорощенное всего семь лет назад, поражало своей

громадностью. Округлое, словно ракушка, с разинутой пастью центральной арки,

оно было похоже на уснувшего великана. Впрочем, оно и было уснувшим

великаном - измененным до неузнаваемости деревом. Последние два века

генетическое проектирование совершило несколько прорывов в запретные ранее

области, в частности - появилась возможность выращивать здания существенно

больших размеров, чем раньше.

Шершавые дорожки ральсов тянулись вдоль каждого перрона и убегали

вдаль, опутывая сложной цепью весь континент. По ральсам скользили поезда -

полиморфные, отшлифованные годами селекции существа. Их уже трудно было

назвать живыми - от изделий из камня или металла поезда отличались лишь тем,

что их иногда приходилось кормить. Раз и навсегда жестко заданная форма,

послушание и скорость - вот и все, что от них требовалось.

Аморф Леонид Дегтярев подхватил чемодан (тоже живое существо, только в

отличие от поезда маленькое и мономорфное), и направился к расписанию -

огромному, во всю стену. Впрочем, приятный голос дикторши прозвучал раньше,

чем Леонид успел найти свой рейс в длинном перечне.

- Экспресс Берлин-Новосибирск подходит для посадки к шестому пути.


Повторяю...

Леонид не стал искать подтверждение в расписании. Просто направился к

проходу на перрон, рядом с которым в широком простенке была намалевана

большая европейская шестерка. Когда он приблизился, ожило табло - чисто

механическое. "Берлин-Новосибирск", - гласило оно. - Рейс 959Е. Отправление

17.24"

Вот и нужный вагон - сегмент вытянутого тела поезда, похожего на

длинную вязанку сосисок. Проводница - миловидная миниатюрная девушка-шпиц -

профессионально улыбнулась Леониду.

- Добрый день, местер! Вы - мой первый пассажир сегодня.

Значит, вагон еще пуст.

- Здравствуйте. Билет показывать?

- Не нужно. Садитесь в свое купе, и все.

- Спасибо.

Леонид шагнул в отворенную овальную дверь и оказался в поезде. Отыскал

свое купе - четвертое из восьми - переоделся в дорожное, выложил на стол

неизменную копченую курицу, выставил не менее неизменную бутылку водки и

присел у окна в ожидании попутчиков.

Он еще не знал, что станет камнем, столкнувшим лавину. Ничем не

примечательная командировка в Сибирь повлечет за собой целый вихрь

разнообразнейших событий. Часть из них взбудоражит всю планету, часть

останется лишь в памяти непосредственных участников и в бесстрастных ячейках

архивов.

А пока Леонид, задумчиво барабаня пальцами по столу, думал: "Только бы

не попутчики с детьми. Кто угодно - даже благообразные старушки. Лишь бы не

дети. А если уж случится кто малолетний - то хотя бы не младенец..."

x x x

Хорст Ингвар аб Штилике очень любил детективные романы, и еще он очень

любил читать их перед сном. Уютный свет лампы над кроватью, испещренные

буковками страницы, тишина; за окном - темень, рядом, на тумбочке,

телефонная трубка, так что если с утра кто позвонит - не нужно будет


вскакивать и бежать через всю квартиру, а можно будет просто протянуть руку

и сонным голосом сказать: "Да-а?" А потом вернуть трубку на тумбочку и снова

провалиться в блаженный сон, в котором есть шанс увидеть себя крутым

сыщиком, гоняющимся за очередной сворой бандитов.

После работы Хорст заглянул в любимую книжную лавочку и приобрел сразу

два томика Говарда Тона. Свежие-свежие, только из типографии. Предвкушая

вечерний экскурс в мир преступлений и неизбежных наказаний, Хорст со вкусом

поужинал, рассеянно посмотрел по телевизору нечто развлекательное, мельком

проглядел пришедшую за день почту и, никому не ответив, он все же не

выдержал, взял первый томик с аппетитным названием "Никто, кроме нас" и

уселся в кресло.

Четыре часа промелькнули, словно миг. С трудом оторвавшись от книги,

Хорст торопливо сварил кофе, торопливо, обжигая губы, выпил, разделся и

юркнул под одеяло. В горизонтальном положении читать было как-то привычнее,

и еще около часа промелькнуло так же незаметно.

А потом, ни с того ни с сего, запиликал телефон.

Хорст даже вздрогнул. Взглянул на часы - полтретьего. Ночь, самое

сонное время. Кто мог звонить ему посреди ночи?

Звонки не умолкали, они были короткими и частыми, похоже -

междугородними. Хорст неуверенно протянул руку и взял телефонную трубку.

- Да-а?

- Витя? - рявкнули в ухо по-русски.

- Нет, - ответил Хорст с некоторым облегчением, тоже по-русски. - Вы

ошиблись.

- Погодите! - звонивший перешел на немецкий. Говорил он без всякого

акцента, словно коренной берлинец. - Не кладите трубку. Я звоню из Алзамая,

это в Сибири, и я в опасности. Запомните и передайте кому-нибудь из полиции:

волки выжили. Здесь, в Сибири. Я не пьян и я в своем уме. Меня зовут Леонид


Дегтярев, я химик-эколог из Берлина. Совершенно случайно мне стало известно,

что недалеко от Алзамая под видом староверов живут потомки людей, не

проходивших биокоррекцию тысяча семьсот восемьдесят четвертого года. Все они

- хищники. И, боюсь, они уже знают обо мне и моей осведомленности. Обещайте,

что передадите мое сообщение кому-либо из официальных лиц. Обещаете?

Хорст Ингвар аб Штилике растерялся. С одной стороны, это выглядело не

то как бред, не то как розыгрыш. Но уж слишком последовательным и упорным

был этот Леонид Дегтярев. И еще - в его голосе слышалась смертельная

усталость пополам с обреченностью.

- Обещаете? - повторил Дегтярев с надеждой в голосе.

- Я... Я постараюсь...

- Не надо стараться. Надо просто немедленно - слышите? Немедленно! -

пойти в полицию и рассказать. Или хотя бы позвонить.

- Немедленно? Но на дворе ночь!

- Какая разница! Вы понимаете о чем идет речь? Хищники! На Земле

уцелели люди-хищники! Ночь, день, какой вздор...

В трубке вдруг послышался какой-то посторонний звук - глухой удар, а

потом - протяжный всхлип. Снова грохот, словно телефон уронили. Хорст слушал

это, затаив дыхание, изо всех сил прижимая трубку к уху, потому что руки

заметно дрожали.

Потом стало тихо, и другой голос спокойно и внятно произнес:

- Алло, с кем я говорю?

Хорст издал невнятное сипение.

- Кто вы? Назовите свое имя.

В голосе неизвестного звенел лед. И Хорст страшно испугался. Он

поспешно коснулся сенсора отбоя и испуганно отбросил трубку прочь от себя,

словно собеседник мог просочиться по проводам и магическим образом выскочить

из крохотного динамика здесь, в Берлине.

Заснул он только под утро, после бесчисленных чашек кофе и мучительных

размышлений.


Что это был за звонок? Чей-то неумный розыгрыш? Или произошло то, о чем

Хорст столько мечтал и так боялся - все вдруг поменялось местами и одна из

книжных историй вдруг шагнула в жизнь, а чьи-то глаза, жадно вглядываясь в

строки, принялись следить за его, Хорста Штилике, полными грядущих

опасностей похождениями?

Сообщить в полицию, конечно, можно. Но какими глазами на него там

поглядят? Вежливо спровадят в психушку? Самый вероятный вариант.

Чем дольше Хорст раздумывал, тем сильнее сомневался, что его рассказу

кто-нибудь поверит. И намерение зайти с утра в участок на Инхельхоффштрассе

мало-помалу сходило на нет.

В тот день Хорст Ингвар аб Штилике никуда не пошел. Проспал до обеда,

совершенно не отдохнул, аппетит утратил напрочь, и даже читать не смог,

сколько не старался. Выходные были испорчены безвозвратно.

x x x

Будь Арчи не ньюфаундлендом, песок обжигал бы ему ступни.

Он поглядел с мыса в море - прибрежная полоса кишела отдыхающими. Люди

самых разных морфем барахтались и плескались в волнах - от малышей тоев и

лхассо до гигантов сенбернаров, мастифов или двойников Арчи -

ньюфаундлендов. Впрочем, нюфов в воде было как раз мало, да и те, на кого ни

глянь - спасатели.

К тому же, Арчи вряд ли можно было назвать гигантом - он происходил из

традиционно низкорослой линии ньюфаундлендов, из де Шертарини. Восемьдесят

восьмое поколение.

Мало кто в Европе... да что там в Европе? - во всем мире мог насчитать

больше двух десятков поколений. Линий сорок-сорок пять могли похвастаться

длиной в полсотни поколений; самой старой на Земле считалась линия

овчаров-среднеазиатов ин Хасманди, насчитывающая шестерых живых

представителей майората. Младшему исполнилось только девять. Старшему -


Зайару Хаиду Мондиандазу Шен ин Хасманди недавно стукнуло девяносто семь.

Без малого век.

Арчи в этом году собирался отпраздновать двадцативосьмилетие; два сына

(ну, и дочь еще) позволяли ему не беспокоиться за судьбу линии. Свой долг

перед отцом и предками Арчи выполнил. Но иногда до сведенных скул завидовал

своему брату - безлинейному, но зато и беззаботному. Беззаботному и

свободному - а что может быть лучше и важнее свободы?

В сущности, за последние две сотни лет наследники майората лишились

каких бы то ни было привилегий. Остались только дремучие и архаичные

традиции, восходящие бог весть к каким допотопным временам, да вечный ужас

отцов, у которых волею судьбы рождались только дочери. Стать итогом линии -

бр-р-р-ррр... Некоторые не выдерживают. А американское предложение гибкого

майората, когда наследником мог бы становиться сын второго сына, если у

первого наследник так и не рождался, обсуждали уже сто тридцать лет, и дело

шло к тому, что предложение в очередной раз с небольшим перевесом по голосам

провалят.

Солнце карабкалось к зениту белесого крымского неба. Зевнув, Арчи

побрел в тень спасательской башенки. Наверху, на мостике под цветастым

тентом, сидел напарник - поджарый и подтянутый лабрадор Николас Фогерт де

Тром. Попросту - Ник. Линия Ника насчитывала семнадцать поколений, и к

Арчибальду де Шертарини Ник относился с некоторым пиететом, коий, впрочем,

моментально рассасывался после первого же бокала пива. А пиво Ник любил

гораздо.

Арчи был чуть-чуть выше Ника, порыхлее и пошире в плечах. Ник же

казался склепанным из пружинок, и напоминал излишне мускулистого добермана.

Они работали вместе уже третий год. Километр крымского пляжа, между

Евпаторией и Мирным. Спасатели. Их хозяйство - выращенная лет сорок назад,


еще при Самойлове, трехэтажная башенка, четыре послушных катера - два породы

"Скат", с полупогружением, один скоростной "Блик", и тяжелый, но зато

грузоподъемный "Оникс". Ну, и по мелочи всякого оборудования, конечно,

навалом.

О своей прошлой жизни Арчи пытался забыть. Отчасти - по долгу той же

оставленной службы. Получалось, хотя и неважно. Да и тело помнило ту жизнь

лучше, чем мозг: куда деть вколоченные в спеццентре рефлексы? Друзья и

просто отдыхающие часто награждали Арчи восхищенными взглядами - то он

подхватывает на лету спихнутый со стола бокал, то, не отрываясь от книги,

ловит за рукав пышную бульмастифшу и тычет пальцем в оброненный кошелек, то

уворачивается от волейбольного мяча, волею случая пущенного ему в затылок

рукой аса...

Ник спросил об этой жизни всего один раз, когда здоровенный черный

терьер Виктор Жданович хлебнул лишнего и возжелал с кем-нибудь побороться на

газоне перед вторым корпусом. Арчи его скрутил в четыре секунды. Во втором

корпусе отдыхал в основном среднеморфный народ: несколько

терьеров-шотландцев, пожилая бульдожья пара, таксы, болонки какие-то (все

как одна страшно одинокие), шелти, карельские лаечки. Ну, и аморфов много,

людей неопределенных морфем то есть, но никого крупнее среднего овчара как

назло не случилось. Арчи, помнится, еще пожалел: всего месяц как с базы

съехали борцы-профессионалы. Питбули, стаффорды, шарпеи, аргентинские доги -

все, как на подбор, крепкошеие, коренастые, почти квадратные... Эти бы и с

чернышом совладали без особых проблем.

"Арчи, - подозрительно спросил Ник, когда судорожно разевающего рот

Ждановича унесли дюжие санитары из медцентра, - а чем ты раньше занимался?"

Арчи вздохнул, но ответил предельно честно: "Служил во внешней


разведке."

Приятель очень удивился - нюфов в подобных структурах всегда было мало,

а кто и встречался - сплошь спецы. Морфология не та, да и характер

небойцовский...

"Я был не спецом. То есть, спецом, но не из обслуги, а оперативником.

Операции на воде. У нас в команде, кстати, и лабрадор один был. Но в

основном, почему-то, аморфы да русские спаниели."

"А, - догадался Ник. - Спаниели ведь ныряют круто. Покруче даже нас с

тобой."

"Точно", - согласился Арчи, тем более, что это была чистейшая правда.

Это произошло в первый сезон на спасательной. Сейчас к середине

подходил третий, и с тех пор Ник никогда больше не возвращался к этой теме,

за что Арчи был ему очень благодарен.

- Тихо? - спросил Ник из-под тента, даже не подумав пошевелиться.

Вопрос показался странным - шумело море, орали дети, торговцы всякой

съедобной мелочью тоже не отмалчивались. И вдруг - тихо?

Арчи протяжно вздохнул.

- Три дня никто тонуть не пытается. Даже подозрительно как-то, ей-богу!

Видимо, Ника тоже настораживал этот факт.

- Пиво будешь? - спросил он с ленцой.

- Вечером. Вахта все-таки... Сменимся, втащим.

- Законопослушный ты, Арчи. Аж противно.

- Ну, извини.

Арчибальда Рене де Шертарини, как и всякого нюфа, практически

невозможно было рассердить.

Арчи сдвинул шляпу на самые брови и уселся в шезлонг, но не так, как

Ник, в тенечке и аккурат под тентом, а чтобы видеть прибрежную полосу.

Подростки гонялись на водных велосипедах; вдали кто-то умело подрезал волну

на доске с высоким полупрозрачным парусом. У самого горизонта, в неясной

полуденной дымке, угадывался силуэт круизного лайнера.

Почему-то Арчи показалось, что ничего не изменится - в ближайшие годы.

Он будет так же сидеть на крыше спасательной башни и глядеть на море, солнце


будет жарить людный крымский пляж, а напарник будет лениво потягивать пиво

из жестяной банки и беззлобно посмеиваться над законопослушным Арчи.

Первое правило спеца: если кажется, что неожиданностей не предвидится,

готовься к худшему.

Только вот - как готовиться? И к чему?

"Не буду я вечером пиво пить, - решил Арчи. - Слишком уж спокойно

прошли эти три года..."

Отчего он задумался об этом именно сегодня - Арчи даже не пытался

понять. Но он никогда не боялся иррациональных поступков.

"Представляю, как удивится вечером Ник", - подумал Арчи, откупоривая

жестянку с минералкой.



следующая страница >>