birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3


И.П.Шкуратова

Исследование стиля в психологии: оппозиция или консолидация?

Опубликовано в коллективной монографии «Стиль человека:

психологический анализ»/ под ред. А.В.Либина. М.: Смысл,1998, с. 13-33.

Часто для раскрытия сути какого-нибудь понятия бывает полезно обратиться к истокам слова, его обозначающего. Слово “стиль”, как известно, происходит от греческого слова “stylos”, обозначающего всего лишь палочку, которой в древности пользовались для письма на восковых дощечках. Для дальнейшего рассуждения о феномене стиля важно зафиксировать тот момент, что понятие стиля с самого начала было связано с инструментальной оснащенностью человека. Стиль - это соединительное звено, мостик между рукой (психикой человека) и дощечкой ( внешним миром). Где же рождается стиль? В самом человеке? Или он порожден и обусловлен материалом, с которым взаимодействует человек, и, в конечном счете, средой? Эти вопросы, а по сути дела один вопрос о соотносительном влиянии индивидуальности и среды в возникновении стиля, явились фокусом дискуссий о стиле и в искусстве, и в науке.

В искусстве под стилем понимается “устойчивая целостность или общность образной системы, средств художественной выразительности, образных приемов, характеризующих произведение искусства или совокупность произведений” (25, с.514), причем оно имеет несколько уровней обобщенности. Наиболее обобщенными являются понятия исторических стилей (барокко, готика и т.п.) и национальных стилей (китайский, древнерусский и т.д.), носителями которых выступают представители крупных социо-культурных общностей. Средний уровень обобщенности связан со стилями отдельных художественных школ и направлений, где выразителями стиля является группа людей. Завершается эта иерархия индивидуальным стилем, создателем и субъектом которого выступает один человек.

Соотношение между этими стилями изменялось в процессе истории. “Если в ранние исторические периоды стили были унифицированными, то с наступлением эпохи Возрождения значение индивидуального стиля резко возрастает” (25, с.515). Далее процесс дробления и размывания общего исторического стиля стал нарастать настолько, что говорить о стиле эпохи стало практически невозможно. Двадцатый век ознаменовался утверждением множественности стилистических решений в искусстве, что означало победу индивидуального стиля над историческим и национальным.


На мой взгляд, преобладание индивидуального над групповыми формами стиля в процессе истории связано прежде всего с расширением гражданских прав и с раскрепощением личности творца. Как будет показано далее, порождение стиля любой деятельности требует определенной свободы ее исполнения, поэтому необычность и своеобразие стиля регламентируется творческими возможностями его изобретателя и толерантностью общества. Характерно, что в общественной жизни разворачивались аналогичные процессы, приводящие к дифференциации стилей жизни. О.Тоффлер, автор книги “Шок будущего”, так описывает многообразие стилей жизни в семидесятых годах нашего века: “Иностранец, попадающий ныне в американское, английское, японское или шведское общество, должен выбирать не из четырех-пяти классовых стилей жизни, а буквально из сотен различных возможностей” (цит. по 26, с.7).

Другим фактором, усилившим позиции индивидуального стиля в искусстве, стала разработка механизмов защиты авторских прав, что позволило закреплять новации за конкретным лицом. Произведения искусства перестали быть анонимными или народными. Строго говоря, у всякого стиля всегда есть конкретный автор. Эту мысль раньше всех и лучше всех выразил Ж.Бюффон в своей знаменитой речи в связи с принятием его в члены Французской академии в 1753 году: “Богатство знаний, глубина наблюдений, даже сама новизна открытий еще не служит надежной гарантией бессмертия... Эти вещи вне человека, стиль же есть сам человек. Поэтому стиль нельзя ни отнять, ни перенять, ни подменить” (цит. по 15, с.15). Хотя это относилось к литературному стилю, представление о том, что стиль есть сам человек, стало девизом для многих исследователей стиля в психологии.

Психология избрала для себя средний уровень обобщенности, при котором выразителем стиля является группа людей, характеризующаяся каким-то общим признаком (например, сильной нервной системой или высокой степенью психологической дифференцированности), оставив исторические стили социологии и психоистории. Хотя в психологии стиль называется индивидуальным, по самой сути он является групповым. Это противоречие было подмечено Е.П.Ильиным относительно индивидуального стиля деятельности (27). Доминирование группового стиля над индивидуальным связано с преобладанием в психологии номотетического подхода над идеографическим, которое сохраняется и в настоящее время. Очевидно, психологии предстоит пройти тот же путь, что прошло искусствоведение, чтобы прийти к изучению стиля, а точнее иерархии стилей конкретного человека. Для достижения этой цели надо проанализировать, как развивалось понятие стиля в психологии и построить единую модель инструментальной стороны индивидуальности.


Как уже отмечалось выше, стиль занимает пограничное положение между индивидуальностью и средой. С одной стороны, его изобретателем является человек, с другой стороны, он всегда выступает стилем какой-либо деятельности или активности, преобразующей среду (стиль письма, рисования, познания и т.д.). Это обстоятельство порождает некоторую двойственность стилевого явления и двоякую обусловленность его формирования и существования. Для исследователя открывается возможность с двух сторон подойти к феномену стиля: либо изучая индивидуальность человека, породившего стиль, либо анализируя особенности той деятельности, в процессе которой этот стиль возник. Обе эти возможности были реализованы в психологии, причем первая была выбрана западной, преимущественно американской, психологией, а вторая - советской. Такое распределение исследовательских подходов было не случайным и прямо вытекало из методологии и задач психологии в этих странах.

Деятельность - стиль - индивидуальность

В советской психологии человек всегда был интересен прежде всего как труженик, таков был социальный заказ общества, поэтому наиболее интенсивно развивались те области психологии , в которых он был так представлен: психология труда, инженерная психология и т.д. Все усилия были направлены на то, чтобы изучить его как субъекта деятельности. Основатель деятельностного подхода к исследованию личности А.Н.Леонтьев писал: “Что такое человеческая жизнь? Это есть совокупность, точнее система, сменяющих друг друга деятельностей” (13, с.81). Глава ленинградской психологической школы Б.Г.Ананьев настаивал на необходимости введения наряду с понятиями личность и индивидуальность понятия субъекта деятельности. Он подчеркивал, что “человек - субъект прежде всего основных социальных деятельностей - труда, познания, общения, посредством которых осуществляется как интериоризация внешних действий, так и экстериоризация внутренней жизни личности” (2, с.322). Понятие личности, с его точки зрения, характеризует вершину всей структуры человеческих свойств, а индивидуальность - глубину. Индивидуальность Б.Г.Ананьев считал закрытой системой, имеющей связь с внешним миром через такие открытые системы как личность, индивид и субъект деятельности. Из этого следовало, что индивидуальность формируется и проявляется в основном через разные виды деятельности.


Не удивительно, что первой стилевой характеристикой, взятой в качестве предмета исследования в нашей стране в конце 60-х годов, было понятие индивидуального стиля деятельности1. По мнению одного из первых его исследователей Е.А.Климова, индивидуальный стиль деятельности – это

“индивидуально-своеобразная система психологических средств, к которым сознательно или стихийно прибегает человек в целях наилучшего уравновешивания своей (типологически обусловленной) индивидуальности с предметными внешними условиями деятельности” (9, с.49). В этом определении подчеркивается инструментальная функция стиля и двоякая его обусловленность индивидуальностью и средой.




В этом словосочетании идеально отражена пограничность стиля, который одним концом опирается на индивидуальность, а другим на деятельность.

В этом определении подчеркивается инструментальная функция стиля и двоякая его обусловленность индивидуальностью и средой. Исследование индивидуального стиля деятельности составило целое научное направление, основателем и теоретиком которого стал В.С.Мерлин. Размышляя над природой этого личностного образования, В.С.Мерлин пришел к открытию очень важных, на мой взгляд, моментов, имеющих отношение ко всем стилевым характеристикам. Первый из этих аспектов связан с понятием зоны неопределенности как условия формирования стиля. По мысли В.С.Мерлина, выполнение всякой деятельности оставляет свободу внутри границ, позволяющую человеку проявлять свою индивидуальность в постановке промежуточных целей, выборе средств для их достижения и реализации самой деятельности. Из этого следует, что стиль возникает там, где есть свобода самовыражения. Если деятельность жестко регламентирована, индивидуальному стилю трудно проявиться в таких условиях. В.С.Мерлин предполагал, что “зона неопределенности в принятии решения определяется большой диспропорцией между многообразием сенсорных входов и ограниченностью эфферентных выходов” (18, с.22). Это выражение можно понять так, что человек, видя многообразие способов выполнения деятельности, должен ограничиваться каким-то одним, который и составит его стиль деятельности. Зона неопределенности и субъективно обусловлена: там, где один человек видит множество решений, другой видит только одно. Внутренняя и внешняя свобода является, таким образом, условием порождения стиля, что уже анализировалось выше на материале художественного творчества.


Второе немаловажное открытие, сделанное в процессе исследования индивидуального стиля деятельности, состоит в том, что для его формирования необходима личностная вовлеченность в деятельность. Стиль формируется только при наличии положительного отношения к деятельности и стремлении сделать ее как можно лучше. Об этом свидетельствуют исследования, проведенные на разных профессиональных и возрастных группах (17; 19). Жизненный опыт показывает, что рационализаторы и изобретатели новых приемов деятельности выделяются из среды самых увлеченных своей профессии рабочих. Сфера искусства и науки дает нам целую галерею образов самозабвенных служителей музы. При крайней степени вовлеченности личности в деятельность творческий стиль сливается со стилем жизни. А.Эткинд приводит два примера такого слияния: русский символизм и классический психоанализ начала века. Он ссылается на В.Ходасевича, который писал, что “символизм не хотел быть только художественной школой, литературным течением. Все время он порывался стать жизненно-творческим методом” (цит. по 33, с.93). По мнению А.Эткинда, “оба движения в равной мере ограничивались сферой слова и формировали образ жизни, почти невербализуемую общую атмосферу” (33, с.93-94).

Третий важный момент, связанный с разработкой понятия индивидуального стиля деятельности, состоит в указания на его системообразующую функцию. В.С.Мерлин рассматривал индивидуальность как сложную иерархическую систему, включающую разные уровни организации от биохимического до социально-психологического, связующим стержнем между которыми служит индивидуальный стиль деятельности (19). Такое положение стиля обусловлено тем, что будучи поздно формирующимся личностным образованием, он опирается на уже сложившиеся индивидные и личностные свойства, увязывая их в единое целое. Во многих исследованиях было эмпирически доказано наличие связей индивидуального стиля деятельности практически со всеми уровнями интегральной индивидуальности.

Более того, было обнаружено, что он выполняет компенсаторную функцию, помогая человеку опереться на свои сильные стороны в процессе выполнения деятельности. Каждый человек старается так организовать свою деятельность, чтобы ему было удобно ее выполнять. Иногда эти условия осознаются, но чаще не осознаются. Критерием правильного выбора стиля в соответствии со своими индивидуальными особенностями для самого человека служат ощущение удобства, комфорта, снятие напряженности в момент выполнения деятельности. Это позволяет уже ребенку правильно выбирать свой стиль поведения. В работе Э.И.Маствилискер и Г.Е.Дикопольской было показано, что дети дошкольного возраста, обученные двум разным стилям решения игровых задач и в одинаковой степени овладевшие ими, в ситуации выбора предпочитают пользоваться “своим” ( т.е. соответствующим их типологическим особенностям) стилем (17).


В структуре индивидуального стиля деятельности В.С.Мерлин выделял три основных компонента: стиль операций, стиль действий или реакций и стиль целеполаганий, однако в эмпирических исследованиях третий компонент практически не изучался, и основной акцент был сделан на первых двух. Особенно хорошо был проанализирован операцинальный стиль, проявляющийся в различном соотношении ориентировочных, исполнительских и контрольных операций (19).

Следующим шагом в развитии стилевого подхода к индивидуальности было введение В.С.Мерлиным понятия индивидуального стиля общения (19). Сама по себе задача выявления стабильных приемов и стратегий общения чрезвычайно перспективна, однако у В.С.Мерлина стиль общения стал рассматриваться как частный случай стиля деятельности с выделением тех же компонентов. В рамках этого подхода был выполнен ряд исследований, посвященных изучению стилей педагогического общения. В частности, А.А.Коротаев и Т.С.Тамбовцева описали три стиля педагогического общения учителей: “жесткий”, характеризующийся строгостью, требовательностью, авторитарностью; “мягкий”, проявляющийся в предпочтении эмоционально-личностных форм контакта с учащимися, и “гибкий”, сочетающий в себе признаки первых двух стилей (11). Нетрудно заметить в этих стилях черты сходства с давно известными стилями руководства: авторитарным, демократическим и смешанным.

Понятие индивидуального стиля общения наполнится конкретным содержанием только тогда, когда общение будет рассматриваться как самостоятельный феномен, имеющий свою специфику по сравнению с деятельностью. Мной предлагалось разграничить стили ролевого (профессионального) общения и межличностного общения, поскольку цели, форма и содержание этих двух видов общения очень различны (31). Далее было бы целесообразным выделить в рамках каждого из этих стилей общения в соответствии с компонентами общения, предложенными Г.М.Андреевой (3). коммуникативный, интерактивный и социально-перцептивный стили общения.

Их исследования уже ведутся, правда, без использования этих названий. Примером изучения интерактивного стиля может служить работа И.Л.Руденко, которая в качестве основания для классификации стилей общения взяла направленность личности в трех вариантах (центрация на себе, на партнере и интеграция) и позицию, занимаемую субъектом в процессе общения (превосходство собственное, партнера и равенство). Возможные сочетания видов направленности и позиций дали девять стилей взаимодействия: власти, опеки, наставничества, жалоб, послушания, поиска поддержки, соперничества, самодискредитирования, межличностного единства. Все эти стили поведения были выявлены с помощью специально разработанных автором методик на студенческой выборке (23).


Социально-перцептивный стиль, который можно определить как устойчивый способ восприятия и оценки себя и других людей, тоже стал объектом исследования в последнее десятилетие в отечественной психологии. Мной было предложено выделять в структуре самооценки и оценок других людей три стороны: содержательную, характеризующую смысл оценки, ее позитивность и социальную желательность; уровневую, показывающую ее адекватность и точность; и стилевую, представляющую оценочную стратегию индивида через такие характеристики как вариативность, экстремальность, амбивалентность и т.п. (31; 32). Группа стилевых характеристик, в отличие от первых двух, мало зависит от объекта оценки и может претендовать на понятие оценочного стиля. Во всяком случае именно такой термин был употреблен С.П.Безносовым, исследовавшим стабильные предпочтения личности пользования определенным диапазоном оценочных шкал при оценке людей (5). Им было эмпирически доказано, что эти предпочтения носят стабильный характер и распространяются на самые разные ситуации. Например, если учитель имеет тенденцию при оценке знаний своих учеников использовать крайние значения шкалы ( либо пять, либо два), то и при восприятии других людей он также категоричен, описывая их в черно-белых тонах.

В моей работе исследовались такие стилевые особенности социальной перцепции как стабильность оценок, их вариативность ( которая определялась по разнообразию используемых градаций при оценке психологических свойств по шкалам) и величина идентификации себя с другими людьми и других людей между собой. Было обнаружено, что существуют большие индивидуальные различия в степени их выраженности, причем они носят стабильный характер и проявляются при оценке разных людей в разное время. Если какой-то человек имеет стабильную самооценку, вариативен в оценке разных своих качеств и мало идентифицирует себя с окружающими, то очень велика вероятность того, что и при оценке других людей он будет вести себя точно также. Сопоставление этих особенностей восприятия себя и других людей с разными параметрами когнитивного стиля выявили значимые связи между ними. Для поленезависимых индивидов характерна высокая стабильность самооценок и оценок других людей и низкая идентификация себя с ними. Лицам с высокой понятийной дифференцированностью (по Р.Гарднеру) присущи большая вариативность оценок себя и других людей и низкая их стабильность, а для лиц с высокой когнитивной сложностью - низкая величина идентификации себя с другими людьми и их между собой (30, 32).


Коммуникативный стиль, под которым можно понимать устойчивые индивидуально-своеобразные приемы и способы передачи и приема информации в процессе общения, тоже исследуется социальной психологией и психолингвистикой. Одним из компонентов коммуникативного стиля является стиль языка, который определяется как “разновидность языка, используемая в какой-либо типичной социальной ситуации” ( в быту, в профессиональной сфере и т.д., манера говорить (стиль речи), предпочтения в выборе средств для определенной цели ( информативной, оценочной, предписывающей и т.д.) (24, с.51). Эти характеристики речи таят в себе большие диагностические возможности для психолога. Не менее продуктивным могло бы стать исследование стиля невербального общения. Таким образом, стиль общения представляется мне системным образованием, включающим в себя стилевые характеристики разных уровней обобщенности , которые предстоит изучить.

В последние пять лет в пермской психологической школе было описано еще две стилевые характеристики: стиль активности и эмоциональный стиль. Б.А.Вяткин, предложивший понятие стиля активности, определяет его как “системное образование - многоуровневое и многокомпонентное , обусловленное системой разноуровневых индивидных свойств, направленное на достижение успеха в деятельности” (6, с.54). Этот стиль может проявляться в разных формах активности: моторной, сенсорной, интеллектуальной, эмоциональной, волевой, социальной и т.д. По мнению Б.А.Вяткина, стиль активности содержит все основные признаки индивидуального стиля деятельности, выделенные В.С.Мерлиным. Но тогда возникает вопрос, а в чем же тогда специфика этого стиля? Создается впечатление, что автор видит необходимость выхода за пределы деятельностного подхода в разработке индивидуального стиля, но не хочет или не считает возможным отказаться от уже обкатанной объяснительной схемы.

Л.Я.Дорфман, предложивший понятие индивидуального эмоционального стиля, также рассматривает его как частный случай индивидуального стиля деятельности, а именно деятельности-переживания (7). Правда, в более поздней работе им вводится новое понятие “самодеятельности”, при которой “являясь объектом и предметом собственной деятельности, интегральная индивидуальность в себе же черпает цели (программы), придающие этой деятельности особый характер” (8, с.97). Соответственно, наряду с эмоциональным стилем деятельности выделяется эмоциональный стиль самодеятельности, при котором эмоции направлены на саморегуляцию и самоактуализацию. На мой взгляд, описание эмоционального стиля в терминах деятельности не адекватно самой природе описываемых явлений, и введение понятия самодеятельность не спасает положения. Всякая деятельность предполагает более или менее осознанную постановку целей, выбор средств для их достижения и последовательное их применение. Это никак не вяжется с эмоциональными процессами, созданными самой природой для срочного реагирования на внешние и внутренние стимулы до того момента, пока субъект не сможет развернуть отражение действительности на когнитивном уровне и организовать соответствующую деятельность. Переживание как деятельность, посредством которой человек справляется с жизненными трудностями, составляет только часть его эмоциональной жизни, большая часть которой не укладывается в объяснительную схему деятельностного подхода.


Подводя итоги анализа деятельностного подхода к исследованию стилей, необходимо отметить еще одну методическую черту этого направления. Большинство исследований индивидуального стиля деятельности построены таким образом, что берется какой-нибудь вид деятельности, путем наблюдения и изучения этой деятельности выделяются характерные способы ее выполнения, далее у субъектов этой деятельности диагностируются индивидуальные свойства, относящиеся к разным уровням интегральной индивидуальности, после чего выявляются связи стилевых характеристик с этими свойствами. Если эти связи достаточно велики, делается вывод о том, что отмеченные различия в способах выполнения деятельности представляют собой стили данной деятельности. Этот вывод основан на представлении о системообразующей функции индивидуального стиля деятельности. Однако, здесь может иметь место логическая ошибка. Из того, что стиль связан со многими уровнями индивидуальности, вовсе не следует обратное утверждение, а именно, что любые личностные проявления, связанные со многими уровнями индивидуальности, являются стилем. Интегральная индивидуальность проявляется не только через стиль, но и в ситуативных поведенческих реакциях. Единственно надежным показателем принадлежности наблюдаемых действий к стилю является их перенос субъектом из ситуации в ситуацию и стабильность на длительных отрезках времени. Но, как ни странно, при большом обилии исследований индивидуального стиля деятельности практически не было попыток проследить стабильность этой характеристики, на что указывает В.А.Толочек (27). Им же высказывается сомнение относительно надежности диагностических процедур, применяемых для выявления стилей деятельности. Иногда стиль определяется на основе всего лишь опросника, как это было в исследовании О.Я.Андрос, посвященном изучению стиля самоорганизации деятельности студента (4).

Под стилем любого уровня обобщенности (будь то стиль деятельности или когнитивный стиль) должна подразумеваться характеристика личности, описывающая какой-то способ или манеру поведения, которую можно наблюдать в экспериментальных исследованиях или в реальной жизни. И единственным инструментом для их диагностики могут быть тесты, позволяющие зафиксировать стилевые различия, или наблюдение за особенностями поведения в конкретной жизненной ситуации. Именно выход на реальные жизненные характеристики позволил исследователям стилей сделать новый шаг в разработке проблематики индивидуальных различий по сравнению с исследователями свойств личности.


В.А.Толочек отмечает еще одну черту, присущую исследованиям индивидуального стиля деятельности, которую он называет “психоцентризмом” и определяет как “установку психологов объяснять стиль как систему способов, детерминированную индивидуально-психологическими особенностями работника” (27, с.13). Причем его волнует смещение акцентов в объяснении детерминации стиля от средовых факторов к индивидуальности, которое особенно наблюдается в последние годы, мне же это кажется закономерным исследовательским движением от деятельности через стиль к индивидуальности, которым шла отечественная психология.



следующая страница >>