birmaga.ru
добавить свой файл

  1 2 3 4 ... 19 20

* * *
В кабинете Шелленберга на Принц Альбрехтштрассе стояла походная койка. Ему нередко приходилось оставаться на работе на ночь. Наутро после поездки к Гиммлеру Шелленберг брился в ванной комнате рядом с кабинетом, когда вошла его секретарша, Ильзе Хюбер. Немолодая, но привлекательная, чувственная женщина в белой блузке и черной юбке. Ей шел сорок второй год. Муж ее погиб на войне. Раньше Ильзе работала секретаршей у Гейдриха. Потом Шелленберг взял ее к себе, и она была беззаветно предана ему.

– Он пришел, – сообщила она.

– Ривера? – Шелленберг вытер с лица мыльную пену. – А что Канарис?

– В десять часов, как обычно, у господина адмирала конная прогулка в зоопарке. Вы поедете с ним?



Шелленберг часто составлял компанию Канарису, но, подойдя к окну и увидев покрытые снегом улицы, он только рассмеялся:

– О нет, сегодня не поеду, благодарю вас. Но я должен с ним встретиться.



Постоянная забота о благополучии Шелленберга обострила чутье Ильзе Хюбер. Она подошла к столу, на котором стоял поднос с кофейником, и налила ему чашку кофе.

– Что то произошло, генерал?

– Да так, ничего страшного, дорогая Ильзе. – Он отпил кофе и улыбнулся той безжалостной, угрожающей улыбкой, от которой внутри у нее все переворачивалось. – Не беспокойтесь! Разберемся. Перед отъездом я вам все расскажу. Мне понадобится ваша помощь в этом деле. Кстати, где Бергер?

– Внизу, в столовой. Я видела его там.

– Хорошо. Пригласите сюда Риверу.

Она остановилась у двери и повернулась к Шелленбергу.

– Знаете, я боюсь этого Бергера.


Шелленберг подошел и обнял ее.

– Я же сказал: беспокоиться не о чем. Разве великий Шелленберг когда нибудь проигрывал?


Его ироничное отношение к самому себе всегда забавляло Ильзе. Она рассмеялась. Шелленберг легонько сжал ее в объятиях, и она, улыбаясь, вышла. Генерал застегнул мундир и сел за стол. Минуту спустя дверь отворилась и в кабинет вошел Ривера.

Он был невысокого роста, лицо желтовато бледное, черные волосы аккуратно причесаны. На нем был темно коричневый костюм, в руке он держал пальто. В лице Риверы явно читалось беспокойство.

– Вы знаете, кто я? – спросил его Шелленберг.

– Конечно, генерал. Большая честь для меня.

Шелленберг взял в руки листок бумаги. Это был обычный листок почтовой бумаги из гостиницы в Вене, где он останавливался на прошлой неделе.

– Вот сообщение о подполковнике Штайнере, которое вы получили из Лондона от вашего двоюродного брата Варгаса. Вы кому нибудь говорили о нем?



Ривера изобразил на лице изумление.

– Что вы, генерал, никому. Клянусь Богом. – Он даже воздел руки к небу. – Матерью клянусь.

– Зачем же беспокоить вашу матушку? Пусть себе живет на маленькой вилле в Сан Карлосе, которую вы для нее купили.

Ривера вздрогнул, а Шелленберг продолжал:

– Видите, я все про вас знаю и смогу найти вас, где бы вы ни были. Я ясно выражаюсь?

– Вполне. – Риверу прошиб пот.

– Сейчас вы работаете на СД и рейхсфюрера Гиммлера, но отчитываться будете только передо мной и больше ни перед кем. Начнем с сообщения от вашего кузена из Лондона. Почему вы передали его и адмиралу Канарису?

– Так приказал Варгас, генерал. В таких делах всегда на первом месте вопрос о вознаграждении, а в этом случае... – он пожал плечами.

– То есть он хотел, чтобы вам заплатили дважды, – кивнул Шелленберг. Объяснение Риверы было похоже на правду, и все же он знал, что в таких делах ничего нельзя принимать на веру. – Расскажите мне о вашем кузене поподробнее.

– Что я могу рассказать? Вы все знаете. Родители Хосе умерли во время эпидемии гриппа вскоре после первой мировой войны. Он рос в нашей семье. Мы были как родные братья. Вместе учились в Мадридском университете. Во время гражданской войны сражались в одном полку. Хосе на год старше меня, ему сейчас тридцать три.

– Вы женаты, а он нет, – заметил Шелленберг. – У него есть любовница в Лондоне?


Ривера развел руками.

– Видите ли, генерал, Хосе не интересуют женщины.

– Понятно. – Шелленберг на минуту задумался. Он ничего не имел против гомосексуалистов, но такие люди обычно боятся шантажа, а для разведчика это серьезный недостаток. Значит, Варгас уязвим.

– Вы хорошо знаете Лондон?



Ривера кивнул.

– Я целый год работал там в посольстве Испании вместе с Хосе. Это было в 39 м. Жена тогда осталась в Мадриде.

– Я тоже знаю Лондон, – сказал Шелленберг. – Расскажите мне, как живет ваш брат. У него квартира на территории посольства?

– Вообще то да, генерал. Но для личной жизни он снимает квартиру в городе. Он арендовал ее на семь лет, еще когда я работал в Лондоне. Так что, вероятно, эта квартира до сих пор в его распоряжении.

– Где она находится?

– В Стэнли Мьюз, недалеко от Вестминстерского аббатства.

– И совсем близко от здания парламента. Хороший район. Молодец ваш кузен.

– Хосе всегда стремился жить на широкую ногу.

– А для этого нужны деньги. – Шелленберг встал и подошел к окну. На улице шел снег. Он спросил: – Ему можно верить, вашему брату? Не имел ли он контактов с нашими английскими друзьями?

Казалось, Ривера возмущен до глубины души.

– Генерал Шелленберг, уверяю вас, Хосе, как и я, истинный фашист. Мы вместе воевали у генерала Франко во время гражданской войны. Мы...

– Хорошо, хорошо, я просто хотел уточнить. А теперь слушайте меня внимательно. Возможно, мы решим вызволить подполковника Штайнера.

– Из Тауэра, сеньор? – Ривера вытаращил глаза.

– Я думаю, они переведут его куда нибудь в укромное место. Или уже перевели. Вы сегодня же напишете вашему брату письмо с просьбой разузнать о Штайнере все, что возможно.

– Ясно, генерал.

– Можете идти. – Когда Ривера дошел до двери, Шелленберг добавил: – Надеюсь, вас не нужно предупреждать, что наш разговор должен остаться в тайне. В противном случае, друг мой, в один прекрасный день ваш труп окажется в Шпрее, а труп вашего брата – в Темзе. У меня длинные руки.

– Ну что вы, генерал, – начал Ривера, но Шелленберг оборвал его:

– Не надо мне рассказывать, что вы истинный фашист. Лучше помните о том, что я вам хорошо заплачу. Это более прочный фундамент для наших отношений.


Ривера ушел. Шелленберг вызвал машину, надел шинель и спустился к выходу.
* * *
Адмиралу Вильгельму Канарису было пятьдесят шесть лет. Во время первой мировой войны он командовал подводной лодкой и прекрасно зарекомендовал себя. В 1935 году он возглавил абвер. Канарис был патриотом Германии, но никогда не разделял идей национал социализма. Он не поддерживал заговоры против Гитлера, однако в течение нескольких лет сотрудничал с немецким движением Сопротивления. Канарис выбрал опасную тропу, которая в конце концов и привела его к краху и гибели.

В то утро адмирал скакал на лошади по дорожкам берлинского зоопарка. Снег разлетался в стороны из под копыт лошади, и все его существо наполнялось безудержной радостью. Две таксы, всюду сопровождавшие его, мчались за ним с невероятной скоростью. Заметив Шелленберга, который стоял возле своей машины, он помахал ему рукой и направил лошадь в его сторону.

– Доброе утро, Вальтер. А ты почему не на лошади?

– Сегодня не могу, – ответил Шелленберг. – Опять уезжаю.

Канарис слез с лошади, передал поводья шоферу и протянул Шелленбергу сигарету. Они подошли к озеру и облокотились на парапет.

– А куда едешь? Что нибудь интересное?

– Да нет, обычная командировка, – ответил Шелленберг.

– Ладно, Вальтер, давай выкладывай. Я же вижу, что ты чем то озабочен.

– Так и быть. Это касается операции «Орел».

– Я тут ни при чем, – сказал Канарис. – То была идея фюрера. Чушь какая то. Убить Черчилля, когда война уже проиграна.

– Не надо так громко, – предупредил Шелленберг.

Не обращая внимания на его слова, Канарис продолжал:

– Мне было поручено дать заключение о целесообразности операции. Я знал, что фюрер забудет об этом через несколько дней. Он и забыл. А Гиммлер – нет. Ему, как всегда, хотелось доставить мне неприятности. Он стал действовать за моей спиной через Макса Радла, которого я считал одним из самых надежных помощников. Как я и предполагал, операция закончилась полным провалом.

– Но Штайнер почти выполнил задание, – заметил Шелленберг.

– Выполнил? Брось, Вальтер. Штайнер, конечно, храбрый малый, но ведь тот, за кем они охотились, был вовсе не Черчилль. Жаль, что им не удалось притащить его в Берлин. Вот бы посмотреть тогда на Гиммлера.

– А теперь выясняется, что Штайнер не погиб, – сказал Шелленберг. – Он сидит в Тауэре.

– А а, значит, Ривера и рейхсфюреру передал сообщение своего дорогого братца? – Канарис цинично усмехнулся. – Как всегда, братья пытаются получить двойное вознаграждение.

– Как ты думаешь, что предпримут англичане?

– В отношении Штайнера? Упрячут его в тюрьму до конца войны, как и Гесса. Но в данном случае они постараются, чтобы об этом никто не знал. Ведь для них это позор. Кстати, фюрер тоже будет недоволен, если узнает о провале операции.

– Думаешь, он может узнать? – спросил Шелленберг.


Канарис громко рассмеялся:

– Ты имеешь в виду, от меня? Так вот оно что. Нет, Вальтер. У меня сейчас и без того не все гладко. Мне не нужны новые проблемы. Можешь передать рейхсфюреру, что я буду молчать об этом деле, но и он пусть молчит.



Они пошли обратно к машине. Шелленберг спросил:

– Как ты считаешь, этот Варгас – надежный агент? Ему можно верить?



Канарис подумал, прежде чем ответить.

– Я первый готов признать, что работа агентов в Англии не приносит особых успехов. Британские спецслужбы приняли гениальное решение не расстреливать наших агентов, а перевербовывать их.

– Ну а Варгас?

– Тут нельзя быть уверенным до конца, но я не думаю, что он работает на англичан. Он ведь всего лишь торговый атташе, да и с нами сотрудничает редко, от случая к случаю. Кроме того, он не связан с другими агентами в Англии, – Они подошли к машине. Канарис улыбнулся. – Что еще тебя интересует?


Шелленберг очень симпатизировал Канарису, поэтому не удержался и сказал:

– Тебе, должно быть, известно о недавней попытке убить фюрера. Молодой офицер собирался подложить бомбу в Ставке фюрера в Растенбурге. Но бомба взорвалась раньше времени буквально у него в руках.

– Как же можно быть таким небрежным? Это ты к чему?

– Будь осторожен, черт возьми. Мы живем в суровое время.

– Вальтер, я всегда был против убийства фюрера. – Адмирал забрался в седло и взял в руки поводья. – Хотя я знаю, что многие мечтают об этом. Как ты думаешь, почему я против?

– Почему же?

– Фюрер – круглый идиот. Из за него под Сталинградом мы потеряли более 300 тысяч убитыми. 91 тысяча солдат, в том числе 24 генерала, взяты в плен. Самое сокрушительное поражение во всей войне. Неудача за неудачей, провал за провалом – и все благодаря фюреру. – Он ядовито рассмеялся. – Неужели тебе еще не ясно, дружище, что чем дольше он пробудет у власти, тем раньше кончится война?


Он пришпорил коня и вскоре скрылся среди деревьев; таксы с лаем помчались за ним.

Вернувшись в свой кабинет, Шелленберг зашел в ванную и стал переодеваться в светло серый шерстяной костюм. В это время его секретарша Ильзе Хюбер находилась в кабинете, и он рассказывал ей о своем разговоре с Гиммлером.

– Что вы об этом думаете? – спросил он, выходя из ванной. – Похоже на сказку братьев Гримм, правда?

– Больше напоминает роман ужасов, – ответила она, подавая ему черное кожаное пальто.

– Мы заправимся в Мадриде и сразу полетим дальше. В Лиссабоне будем к концу дня.



Он надел пальто и широкополую фетровую шляпу, затем взял дорожную сумку, в которую Ильзе сложила самые необходимые вещи.

– Ривера должен представить мне информацию не позднее чем через два дня. Если через тридцать шесть часов ничего не будет, надавите на него. – Он поцеловал ее в щеку. – До свидания, Ильзе. Я скоро вернусь.



Шелленберг вылетел в Лиссабон с военного аэродрома под Берлином на самолете Ю 52. Эти самолеты отличались тем, что имели три двигателя и обшивку из рифленого металла. Сразу после взлета Шелленберг расстегнул привязной ремень и взял в руки портфель. Бергер, сидевший через проход от Шелленберга, спросил с улыбкой:

– Господин адмирал чувствует себя хорошо, генерал?



«Не очень умно с твоей стороны, – подумал Шелленберг. – Откуда ты можешь знать, что я встречался с Канарисом?»

– Как всегда. – Шелленберг улыбнулся в ответ.


Он открыл портфель и стал просматривать материалы о Девлине, затем внимательно изучил его фотографию. Через некоторое время он перестал читать и посмотрел в иллюминатор. В его памяти всплыли слова Канариса о Гитлере.

«Чем дольше он пробудет у власти, тем раньше кончится война».

Почему ему так запомнились эти слова, почему он постоянно возвращается к этой мысли?
Глава 3
Глава дипломатической миссии Германии в Лиссабоне барон Освальд фон Хойнинген Хёне был другом Шелленберга. Истинный аристократ старой школы, он, как и Шелленберг, не считал себя нацистом. Барон обрадовался приезду друга и не скрывал этого.

– Мой дорогой Вальтер. Рад тебя видеть. Ну как там, в Берлине?

– В Берлине холодно, – ответил Шелленберг. Они вышли на уютную террасу и сели за стол. Сад, благоухающий цветами, представлял собой великолепное зрелище. Мальчик слуга в белой униформе принес на подносе кофе. Шелленберг тяжело вздохнул. – Да, нетрудно понять, почему ты не хочешь возвращаться в Берлин. Лиссабон сегодня самый спокойный город на свете.

– Я знаю, – согласился барон. – Все работники миссии беспокоятся только о том, как бы их не перевели в другую страну. – Он налил в чашки кофе. – Странное время ты выбрал для своего визита, Вальтер. Ведь сегодня канун Рождества.

– Ты же знаешь, каков бывает дядюшка Гейни, когда ему в голову втемяшится какая нибудь идея. – «Дядюшка Гейни» – так офицеры СС называли между собой Гиммлера.

– Должно быть, важное задание, – заметил барон, – раз уж он решил послать тебя.

– Нам нужно найти одного ирландца. Его зовут Лайам Девлин. – Шелленберг извлек из бумажника фотографию Девлина и передал ее барону. – Он из ИРА. Одно время работал на абвер. Пару недель назад ушел из госпиталя в Голландии и не вернулся. По нашим данным, сейчас он здесь. Работает официантом в баре в Альфаме.

– В старом городе? – Барон помолчал. – Если этот парень ирландец, то, сам понимаешь, он является представителем нейтрального государства. Ситуация довольно деликатная.

– Мы не собираемся применять силу, – сказал Шелленберг. – Надеюсь, удастся уговорить его по хорошему. Я хочу предложить ему одно довольно прибыльное дело.

– Ну и прекрасно, – отозвался барон. – Только не забывай, что наши португальские друзья высоко ценят свой нейтралитет. Особенно сейчас, когда победа ускользает от нас. Как бы то ни было, я думаю, мой атташе по связям с полицией капитан Эггар, вероятно, сможет тебе помочь. – Он поднял трубку телефона и дал распоряжения своему помощнику. Затем снова обратился к Шелленбергу:

– Что это за человек приехал с тобой?

– Это штурмбаннфюрер Хорст Бергер из гестапо, – ответил Шелленберг.

– Обычно ты с такими не связываешься.

– Рождественский подарок рейхсфюрера. У меня не было выбора.

– Даже так?


В дверь постучали, и в комнату бесшумно вошел мужчина лет сорока пяти. Он был одет в коричневый габардиновый костюм, который висел на нем мешком. На лице выделялись густые усы. Шелленберг сразу признал в нем полицейского.

– А, это вы, Эггар. Вы знакомы с генералом Шелленбергом, не так ли?

– Да. Рад снова встретиться с вами, генерал. Мы познакомились в 1940 году, когда готовилось похищение герцога Виндзорского.

– Верно. Но сегодня об этом лучше не вспоминать. – Шелленберг протянул ему фотографию Девлина. – Вы встречали этого человека?



Эггар внимательно рассмотрел фотографию и ответил:

– Нет, генерал.

– Он ирландец, ему тридцать пять лет, в прошлом боевик ИРА, если только ИРА можно оставить в прошлом. Некоторое время работал на абвер. Мы хотим снова задействовать его. По последним данным, этот человек работает официантом в баре под названием «Фламинго».

– Я знаю этот бар.

– Вот и хорошо. Мой помощник, майор Бергер из гестапо, ждет меня на улице. Позовите его.

Эггар вышел и привел Бергера. Шелленберг представил присутствующих друг другу:

– Барон фон Хойнинген Хёне, глава дипломатической миссии, и капитан Эггар, атташе по связям с полицией. А это штурмбаннфюрер Бергер.


Бергер слегка склонил голову и щелкнул каблуками. Казалось, от него веяло холодом, а темный костюм и изуродованное лицо только усиливали это впечатление.

– Капитан Эггар знает этот бар «Фламинго». Вы пойдете с ним и проверите, работает там Девлин или нет. Если он там, вы ни в коем случае, повторяю, ни в коем случае и никоим образом не должны пытаться войти с ним в контакт. Просто доложите мне, – сказал генерал.


Бергер никак не выразил своего отношения к приказу. Он молча повернулся и направился к выходу. У самой двери Шелленберг остановил его:

– В тридцатые годы Лайам Девлин считался одним из самых опасных боевиков в ИРА. Помните об этом, господа.



Бергер понял, что это замечание адресовано ему. Он холодно улыбнулся:

– Хорошо, генерал. – Он развернулся и вышел. Эггар последовал за ним.

– Опасный тип. С чем тебя и поздравляю. Однако... – Барон посмотрел на часы. – Начало шестого, Вальтер. Не выпить ли нам по бокалу шампанского?
* * *
Майору Фрэру было пятьдесят четыре года, но седые волосы и измятый костюм делали его старше. Если бы не война, он давно бы вышел на пенсию и жил бы сейчас тихо и скромно где нибудь в Брайтоне или Торки. Но Адольф Гитлер не дал Фрэру такой возможности, и вот его направили в Лиссабон на должность военного атташе британского посольства, а неофициально – в качестве резидента Отдела операций особого назначения.

Фрэр любил посещать ресторанчик «Огни Лиссабона» в южной части Альфамы. Очень удобно, что именно в этом ресторане Девлин работал пианистом. Однако в данный момент его не было. Он не знал, что в эти минуты Девлин наблюдал за ним из за бисерной занавески в глубине бара. На нем был светлый льняной костюм; темные волосы ниспадали на лоб, в голубых глазах плясали веселые искорки. Фрэр заметил Девлина только тогда, когда тот подсел к нему и заказал себе пиво.

– Господин Фрэр? – Девлин кивком показал на бармена. – Хосе сказал мне, что вы занимаетесь производством портвейна.

– Верно, – живо отозвался Фрэр. – Моя фирма уже много лет экспортирует портвейн в Англию.

– Никогда не любил портвейн, – сказал Девлин. – Другое дело ирландское виски...

– Брось, это не по моей части, – засмеялся Фрэр. – Слушай, парень, а ты знаешь, что у тебя галстук от формы британской гвардии?

– Неужели! И откуда вы все знаете? – Девлин дружелюбно улыбнулся. – Купил на барахолке, неделю назад.


Он встал с табурета.

– Ты нам сыграешь что нибудь? – спросил Фрэр.

– Чуть позже, – ответил Девлин, направляясь к выходу. – Майор, – добавил он с улыбкой и вышел.
* * *
«Фламинго» оказался маленьким захудалым ресторанчиком. Бергер был вынужден положиться на Эггара, потому что тот бегло говорил по португальски. Сначала им не везло. Они узнали, что Девлин действительно работал в ресторане «Фламинго» некоторое время, но три дня назад уволился. В этот момент в бар вошла женщина. Она стала ходить между столиками, предлагая посетителям цветы. Услышав разговор об ирландце, она сказала им, что он работает теперь в ресторане «Огни Лиссабона», где она тоже продает цветы. Только он там не официант, а пианист, сказала она. Эггар заплатил ей, и они вышли на улицу.

– Вы знаете этот ресторан? – спросил Бергер.

– О да, довольно хорошо. Он тоже находится в старой части города. Кстати, хочу предупредить вас, что завсегдатаи здешних баров – народ грубый. Здесь много всяких хулиганов.

– Хулиганов я не боюсь, – ответил Бергер. – Пойдемте.


Они вошли в лабиринт узких аллей, над которыми возвышались высокие стены замка святого Георгия. Выйдя на небольшую площадь перед церковью, они вдруг увидели Девлина. Он неожиданно появился прямо перед ними, пересек булыжную мостовую и вошел в кафе.

– Это он, – пробормотал Эггар. – Точь в точь как на фотографии.

– Конечно, это он, осел, – сказал Бергер. – Это и есть «Огни Лиссабона»?

– Нет, майор, это другое кафе. Одно из самых неспокойных в Альфаме. Здесь собираются цыгане, тореадоры, уголовники.

– Хорошо, что у нас есть оружие. Когда войдем, держи пистолет наготове в правом кармане.

– Но генерал Шелленберг строго приказал...

– Не спорь. Я не собираюсь упускать этого парня. Делай, что я говорю. Идем. – Бергер первым направился к двери кафе, из которого доносились звуки гитары.



<< предыдущая страница   следующая страница >>