birmaga.ru
добавить свой файл

  1 ... 17 18 19 20

* * *
Всего десять минут спустя к воротам замка подкатил «кубельваген». Шелленберг высунулся из окна машины. Подошел сержант охраны и, увидев форму Шелленберга, отдал честь.

– Фюрер ждет нас, – объявил ему Шелленберг.



Сержант стоял в нерешительности.

– Мне приказано никого не впускать, генерал.

– Не будьте идиотом, сержант, – сказал Шелленберг. – Ко мне это вряд ли относится. – Он кивнул Азе. – Проезжайте, гауптштурмфюрер.

Машина въехала во двор замка и остановилась.

– А знаете, как испанцы называют тот момент, когда тореадор идет на быка, чтобы нанести ему решающий удар, не зная, выживет ли он сам? – спросил Девлин. – Момент истины.

– Сейчас не время для разговоров, господин Девлин, – обратился к нему Шелленберг. – Не будем отвлекаться. – Он поднялся по широким ступеням и взялся за ручку входной двери.
* * *
Гитлер наслаждался завтраком, опустошая тарелку с гренками и фруктами.

– В одном французы молодцы – у них очень вкусный хлеб, – произнес он и взял еще один поджаренный ломтик.



Открылась дверь, и в зал вошел сержант майор СС.

– По моему, я сказал, чтобы нас не беспокоили во время завтрака, – отчитал его Гиммлер.

– Да, рейхсфюрер, но приехал генерал Шелленберг и с ним какой то гауптштурмфюрер и еще один гражданский. Генерал говорит, что ему срочно нужно видеть фюрера.

– Чепуха, – сказал Гиммлер, – выполняйте приказ.

– Шелленберг? – сразу же вмешался Гитлер. – Интересно, что ему нужно? Пригласите их, сержант.

* * *

Шелленберг, Девлин и Аза ждали в вестибюле. Возвратился сержант майор.

– Фюрер примет вас, генерал, но вы должны оставить оружие здесь. У меня приказ. Это требование относится ко всем.

– Конечно. – Шелленберг вытащил из кобуры пистолет и бросил его на стол.

То же самое сделал и Аза. Девлин вытащил из кармана «люгер».

– Каждый внес свой щедрый вклад.

– Прошу за мной, господа, – пригласил сержант майор. Он повернулся и пошел через вестибюль.

Когда они вошли в зал, Гитлер еще завтракал. Роммель и Канарис с любопытством посмотрели на вошедших. Гиммлер сидел мертвенно бледный.

– И что же привело вас сюда, генерал? – спросил Гитлер.

– Прошу прощения за вторжение, мой фюрер, но я узнал об одном деле чрезвычайной важности.

– Что же это за такое важное дело? – поинтересовался Гитлер.

– Речь идет о вашей жизни, мой фюрер. Или, вернее, о покушении на вашу жизнь.

– Не может быть, – вмешался в разговор Гиммлер.


Гитлер махнул ему, чтобы тот молчал, и перевел взгляд на Девлина и Азу Бона.

– А это кто такие?

– Позвольте, я объясню. Недавно рейхсфюрер поручил мне организовать операцию по спасению подполковника Курта Штайнера. Он был в плену у англичан и находился в Тауэре. Нужно было вывезти его в Германию. Господин Девлин и гауптштурмфюрер Вон блестяще справились с этим заданием. Буквально несколько часов назад они доставили Штайнера на небольшой военный аэродром недалеко отсюда.

– Я об этом ничего не знал, – обратился фюрер к Гиммлеру.


На Гиммлера было жалко смотреть.

– Я хотел сделать вам сюрприз, мой фюрер.



Гитлер снова повернулся к Шелленбергу.

– А этот подполковник Штайнер, где он сейчас?

– Он скоро будет здесь. Дело в том, что всего два часа назад мне кто то позвонил по телефону. Сожалею, что приходится говорить об этом в присутствии рейхсфюрера, но звонивший сообщил мне о предательском заговоре – о заговоре в рядах СС.

– Этого не может быть, – сдавленным голосом произнес Гиммлер.

– Мне известно, что в заговоре замешан офицер по фамилии Бергер.

– Но штурмбаннфюрер Бергер отвечает здесь за мою безопасность, – сказал Гитлер. – Я только что повысил его в звании.

– Тем не менее, мой фюрер, такова информация, которой я располагаю.

– Вот видите, значит, верить нельзя никому, – произнес Хорст Бергер, появившись откуда то из темноты в дальней части зала. По обе стороны от него стояли два эсэсовца с автоматами в руках.


* * *
Штайнер и капитан Крамер ехали в «кубельвагене» по узкой дорожке, ведущей к замку. Несмотря на дождь, брезентовый верх машины был откинут. За ними двигались два транспортера с десантниками. У Штайнера из голенища ботинка торчала граната, на коленях лежал автомат.

– Помните, действовать надо быстро и решительно, не останавливаясь, – сказал Штайнер.

– Мы готовы выполнить все ваши приказания, подполковник, – ответил Крамер.

У ворот замка машина замедлила ход. К ним подошел сержант СС.

– В чем дело?


Штайнер поднял автомат и дал из него очередь, от которой сержанта отбросило в сторону. Затем быстро вскочил на ноги и, повернувшись, срезал автоматной очередью второго охранника. Крамер нажал на газ, и «кубельваген» въехал во двор замка.


Как только они остановились у парадного входа, из небольшого домика с правой стороны, где размещались солдаты охраны, выбежали несколько эсэсовцев. Штайнер вытащил гранату и швырнул ее в охранников, затем выпрыгнул из машины и побежал по ступеням к двери. Десантники повыпрыгивали из транспортера и бросились за ним, стреляя из автоматов по эсэсовцам во дворе.
* * *
– Как ты смеешь подходить ко мне с оружием в руках? – гневно сверкая глазами, произнес Гитлер.

– Мне жаль, мой фюрер, но настал ваш последний час. И вы, и фельдмаршал Роммель, и адмирал должны умереть. – Бергер покачал головой. – У нас нет другого выхода.

– Ты не убьешь меня, болван. Это невозможно.

– Вы так думаете? – спросил Бергер. – Почему же?

– Потому что мне не предназначено судьбой умереть здесь, – спокойно ответил Гитлер. – Меня защищает сам Господь Бог.

Где то на улице послышалась стрельба. Бергер полуобернулся, бросив взгляд на дверь, и майор Риттер тут же вскочил на ноги, швырнул в него портфель и бросился к двери.

– Охрана! – закричал он.



Один из эсэсовцев выпустил в Риттера очередь из автомата, всадив ему в спину несколько пуль.

– Господин Девлин, – произнес Шелленберг.



Девлин нащупал сзади за поясом рукоятку «вальтера». Его первая пуля угодила в висок солдату, который застрелил Риттера, вторая – в сердце второму эсэсовцу. С яростным воплем Бергер резко повернулся к Девлину, и тот всадил ему пулю в лоб.

Девлин опустил пистолет и подошел к телу Бергера.

– Ты не послушал меня, сынок. А я ведь говорил, что ты не годишься для такой работы.


За его спиной распахнулась дверь, и в зал стремительно вбежал Курт Штайнер, а за ним – отряд десантников.
* * *
Шелленберг постучал в комнату Гиммлера и вошел. Рейхсфюрер стоял у окна. Было ясно, что он не допустит и намека на свою причастность к инциденту.

– А, это вы, генерал. Крайне неприятная история. Она бросает тень на всех офицеров СС. К счастью, фюрер склонен рассматривать грязную измену Бергера как преступление одного человека.

– К счастью для нас всех, рейхсфюрер.

Гиммлер сел.

– Вы сказали, что вас предупредили по телефону? Вы не догадываетесь, кто бы это мог быть?

– К сожалению, нет.

– Жаль. Однако... – Гиммлер посмотрел на часы. – В двенадцать часов фюрер уезжает, я тоже улетаю с ним в Берлин. Канарис летит с нами. Ром мель уже уехал.

– Понятно, – сказал Шелленберг.

– Перед отъездом фюрер хочет встретиться с вами и с теми троими. По моему, он хочет вас наградить.

– Наградить? – удивился Шелленберг.

– У фюрера всегда есть с собой награды, генерал. Он всегда возит с собой в портфеле полный комплект наград. Фюрер считает, что верная служба достойна поощрения. И я с ним полностью согласен.

– Разрешите идти, рейхсфюрер?

Шелленберг направился к двери, но Гиммлер остановил его.

– Было бы лучше для нас всех, если бы этого прискорбного инцидента не было вообще. Вы понимаете меня, генерал? Роммель и Канарис будут молчать, а с парашютистами мы как нибудь разберемся. Можно отправить их на Восточный фронт.

– Понимаю, рейхсфюрер, – осторожно сказал Шелленберг.

– Таким образом, остаются Штайнер, гауптштурмфюрер Вон и этот Девлин. Мне кажется, они могут причинить нам серьезные неприятности. Надеюсь, вы согласны со мной.

– Значит, вы имеете в виду... – начал Шелленберг.

– Ничего, – сказал Гиммлер. – Я ничего не имею в виду. Вы сами решите, как поступить с ними.

* * *
Перед самым полуднем Шелленберг, Штайнер, Аза и Девлин пришли в библиотеку замка Бель Иль. Вскоре открылась дверь и вошел фюрер, за ним – Канарис и Гиммлер с небольшим кожаным портфелем в руке.

– Добрый день, господа, – сказал Гиммлер.



Все трое офицеров замерли по стойке «смирно»; Девлин, сидевший на подоконнике, неловко поднялся. Гитлер кивнул Гиммлеру, и тот открыл портфель с наградами.

– Вы, генерал Шелленберг, и вы, гауптштурмфюрер Вон, награждаетесь Немецким золотым крестом. – Он приколол им награды и повернулся к Штайнеру. – У вас, подполковник Штайнер, уже есть Рыцарский крест с дубовыми листьями. Я награждаю вас Крестом со шпагами.

– Благодарю, мой фюрер, – ответил Штайнер с изрядной долей иронии в голосе.

– А вы, господин Девлин, – сказал фюрер, поворачиваясь к ирландцу, – награждаетесь Железным крестом первой степени.



Девлин не нашелся что ответить и едва удержался от смеха, когда Гиммлер прикалывал ему награду.

– Выражаю вам свою благодарность, господа, и благодарность всего немецкого народа, – произнес Гитлер, затем повернулся и вышел. Гиммлер последовал за ним.



Канарис остановился у двери.

– То, что произошло сегодня, – хороший урок для всех нас. Но вам, Вальтер, теперь следует быть крайне осторожным.


Дверь закрылась.

– Что теперь? – спросил Девлин.

– Сейчас фюрер вылетает в Берлин. Канарис и Гиммлер отправляются с ним.

– А мы? – спросил Аза Вон.

– С вами возникла небольшая проблема. Рейхсфюрер ясно дал понять, что вы трое не должны возвращаться в Берлин. А точнее, он хочет, чтобы вы вообще исчезли.

– Ясно, – произнес Штайнер. – И вы должны позаботиться об этом?

– Что то в этом роде.

– Ну и скотина, – выругался Девлин.

– Конечно, вы можете улететь на самолете, который по прежнему стоит на побережье в Шерне, – сказал Шелленберг. – Лебер, наверное, уже привел его в порядок и заправил.

– Но куда же нам лететь? – спросил Аза. – Мы едва унесли ноги из Англии, и в Германии нам нельзя оставаться.


Шелленберг вопросительно взглянул на Девлина, и ирландец вдруг расхохотался.

– А приходилось ли тебе бывать в Ирландии? – спросил он Азу.


* * *
На берегу было холодно. Вода прибывала, но места оставалось вполне достаточно, чтобы самолет мог взлететь.

– Я все проверил, – доложил Азе сержант Лебер. – У вас не должно быть никаких проблем, гауптштурмфюрер.

– Отправляйтесь на аэродром, сержант, – сказал Шелленберг. – Я приеду позже.

Лебер отдал честь и ушел. Шелленберг пожал руки Штайнеру и Азе.

– Желаю удачи, господа.



Они забрались в самолет. Шелленберг повернулся к Девлину.

– Вы удивительный человек.

– Летим с нами, Вальтер. Вам незачем возвращаться в Берлин.

– Поздно, дружище. Как я уже говорил, поздно спрыгивать с карусели.

– А что скажет Гиммлер, когда узнает, что вы отпустили нас на волю?

– О, об этом я уже подумал. Вы отличный стрелок, вам ничего не стоит прострелить мне плечо, только стреляйте в левое. И, разумеется, постарайтесь, чтобы пуля не задела кость.

– Ну и хитрец же вы, черт побери.

Шелленберг отошел на несколько шагов и обернулся. Девлин вытащил из кармана пистолет. Раздался хлопок, и Шелленберг пошатнулся, схватившись за плечо; из под пальцев выступила кровь. Генерал улыбнулся.

– Прощайте, господин Девлин.


Ирландец вскарабкался в самолет и задвинул фонарь. Аза развернул «Лисандер» навстречу ветру, самолет с ревом пронесся по берегу, взмыл вверх и полетел в сторону моря. Шелленберг посмотрел ему вслед, прижимая ладонь к раненому плечу, затем повернулся и направился к стапелю.

* * *
В графстве Мейо, недалеко от залива Киллала на западном побережье Ирландии, находится озеро Лох Конн, которое тянется более чем на десять миль. В тот вечер в исчезающем свете сумерек, опускавшихся с гор, поверхность озера сверкала, как черное стекло.

Майкл Мерфи имел клочок земли на южном берегу озера, но в тот день он не работал на нем. Вместо этого он удил рыбу и пил ирландский самогон и, как говаривала его бабушка, напился до того, что перестал соображать, где находится. Неожиданно полил сильный дождь, и, тихо напевая себе под нос, Майкл взялся за весла.

Вдруг что то заревело, налетел вихрь, и Майкл увидел, как какая то огромная черная птица – так описывал он потом свое видение – пронеслась у него над головой и исчезла в темноте где то на другом конце озера.
* * *
Аза тщательно выровнял самолет и мастерски посадил его на спокойную гладь озера в нескольких сотнях ярдов от берега. Заскользив крылом по поверхности озера, самолет остановился и через несколько минут стал погружаться под воду. Аза откинул фонарь и выбросил за борт надувную лодку. Она тут же наполнилась воздухом.

– Какая здесь глубина? – спросил он у Девлина.

– Двести футов.

– Этого достаточно, чтобы скрыть самолет. Прощай, бедняга. Давайте выбираться отсюда.



Он перелез в лодку, Штайнер и Девлин последовали его примеру. Они отплыли немного и обернулись. Нос «Лисандера» ушел под воду. Какое то мгновение над поверхностью озера торчал только хвост самолета со свастикой, но вскоре и он исчез под водой.

– Ну, вот и все, – сказал Аза.


Они стали грести к берегу, который уже погружался во тьму.

– Куда теперь, господин Девлин? – спросил Штайнер.

– Нам придется долго идти пешком, но впереди у нас целая ночь. У моей двоюродной бабушки Айлин О'Брайан есть ферма на берегу залива Киллала. Там все свои.

– А что потом? – спросил Аза.

– Одному Богу известно, сынок. Поживем – увидим, – ответил Девлин.


Они подплыли к небольшому пляжу. Девлин спрыгнул в воду и вытащил лодку на берег.

– Cead mile failte, – произнес он, протягивая руку Штайнеру.

– Что это значит? – спросил немец.

– Это по ирландски, – улыбнулся Лайам Девлин. – Язык королей. В переводе это означает: добро пожаловать.



Белфаст

1975
Глава 16
Было почти четыре часа утра. Девлин поднялся и открыл дверь ризницы. На улице было тихо, но в воздухе висел едкий запах дыма. Пошел дождь. Девлин поежился и закурил сигарету.

– Что может сравниться с такой вот бурной ночью в Белфасте?

– Скажите, – начал я, – а вам больше не приходилось иметь дело с Дагалом Манроу?

– Приходилось. – Он кивнул. – С тех пор мы встречались несколько раз. Старик Манроу – заядлый рыболов; он все время пытался что нибудь выудить.


Я не понял, шутит он или говорит серьезно, поэтому снова спросил:

– Ну хорошо, а что было потом? Как Дагалу Манроу удалось сохранить все это в тайне?

– Как? Ты же помнишь, что, кроме Манроу и Картера, никто не знал, кто такой Штайнер. Этот бедняга лейтенант Бенсон, сестра Мария Палмер и отец Мартин думали, что он обычный военнопленный, немецкий летчик.

– А как объяснили смерть Майкла Райана и его племянницы? Брата и сестры Шоу?

– Тогда, в начале года, немцы опять начали бомбить Лондон. «Малый блиц», как называли эти налеты горожане. И для английской разведки это пришлось весьма кстати.

– В каком смысле?

– Во время бомбежек гибли люди, в том числе, например, Максвелл Шоу и его сестра Лавиния. Они погибли во время налета немецкой авиации на Лондон в январе 1944 года. Возьми «Таймс» за тот месяц. Там есть некролог.

– А Майкл Райан и Мэри? Джек и Эрик Карверы?

– Про них в «Таймсе» не писали – они ведь не такие важные персоны. Но все они, так же как и Шоу, были сожжены в одном крематории в северной части Лондона. Пять фунтов серого пепла – и никакого тебе вскрытия. Все они числятся как жертвы бомбежки.

– Ничто не меняется в этом мире, – заметил я. – Ну, а остальные?

– Канарис протянул недолго. В том же году он попал в опалу. А в июле было совершено еще одно покушение на Гитлера. Тогда арестовали многих офицеров, в том числе и Канариса. Он был казнен за неделю до конца войны. До сих пор неизвестно, был ли замешан в заговоре Роммель, хотя фюрер в этом не сомневался. Но Роммель считался народным героем, и Гитлер не решился выставить его предателем дела нацизма. Ему разрешили покончить жизнь самоубийством, пообещав пощадить его семью.

– Ну и скоты, – сказал я.

– Судьба самого фюрера всем известна: он отравился в собственном бункере, куда его загнали, как в ловушку. Гиммлер пытался бежать. Сбрил усы, даже надел повязку на один глаз. Но это ему не помогло. Когда его поймали, он принял цианистый калий.

– А Шелленберг?

– Вот это был человек, старина Вальтер. Гиммлер поверил его рассказу о том, что нам удалось бежать.


Ведь он был ранен в плечо. В конце войны он возглавил всю разведку Германии. Шелленберг протянул дольше всех. Во время суда над военными преступниками его обвинили только в том, что он состоял в незаконной организации, в СС. На суде в его защиту выступило много свидетелей, в том числе и евреи. Он отсидел в тюрьме всего два года, а затем его выпустили. Он умер в пятьдесят первом году в Италии, от рака.

– Понятно, – сказал я.



Девлин кивнул.

– Мы спасли Гитлера. Правильно ли мы поступили? – Он пожал плечами. – Тогда это казалось единственно верным решением, однако я понимаю, почему документы засекречены на сто лет.



Он снова открыл дверь и выглянул на улицу.

– Что было потом? – спросил я. – Что произошло с вами, со Штайнером, с Азой Воном? Я знаю, что через несколько лет после войны вы преподавали в одном американском колледже, но как вы жили до этого?

– Боже мой, сынок, разве я мало тебе рассказал? По моему, достаточно, чтобы написать еще одну книгу. Остальное оставим до следующего раза. Тебе пора возвращаться в гостиницу. Я немного провожу тебя.

– А это не опасно?

– Если нарвемся на военный патруль, тебе бояться нечего, а кто обратит внимание на бедного старого священника?

Он надел шляпу и плащ поверх сутаны и, выйдя из церкви, раскрыл зонт, который защищал нас обоих от дождя. Мы пошли по убогим улочкам, время от времени натыкаясь на следы разрушений от взрывов.

– Ты только посмотри, – сказал он. – Поле для крыс, усыпанное человеческими костями.

– Почему вы не бросите все это? – спросил я. – Зачем нужно устраивать взрывы, убивать людей?

– В августе шестьдесят девятого, когда все это началось, мы вроде бы боролись за правое дело. Оранжисты пытались прогнать католиков при поддержке спецподразделений полиции.

– А теперь?

– Если честно, сынок, я устал. Я всегда был против нападения на незащищенные объекты, против взрывов, от которых гибли случайные прохожие, женщины, дети. У меня есть ферма на берегу залива Киллала. Я получил ее в наследство от тетушки Айлин. Кроме того, меня хоть сейчас возьмут в Тринити колледж в Дублине преподавать английский язык. – Он остановился на углу улицы и втянул носом дымный воздух. – Пора мне бросить все это к чертовой матери. Пусть продолжают те, кому это нравится.

– Значит, в конце концов вам надоело, что не вы ведете игру, а игра ведет вас?


Он кивнул.

– Именно так говорит Штайнер.

– Интересно, – заметил я. – Вы сказали: говорит Штайнер.

Он улыбнулся.

– Неужели?



Дождь неожиданно пошел сильней. Мы стояли на углу Фолз роуд. Вдалеке показался пеший патруль воздушно десантного полка и колесный бронетранспортер «Сарацин» с вооруженными солдатами.

– Пожалуй, тут мы с тобой и расстанемся, сынок.

– Мудрое решение. – Я пожал ему руку.

– Приезжай ко мне на ферму на берегу залива в любое время. – Он повернулся, чтобы уйти, потом остановился. – Вот еще что.

– Что? – спросил я.

– Та женщина, Коуэн, которую сбила машина. Ты был прав. Кому то это было нужно. Советую тебе быть поосторожнее.



Я закурил сигарету, прикрывая ладонями огонь, и посмотрел ему вслед: он шел под зонтом, и длинная сутана, словно юбка, облепляла его ноги. Оглянувшись, я увидел, что патруль уже близко. Я повернул голову, чтобы бросить прощальный взгляд на Лайама Девлина, но он уже исчез, растворился во тьме, словно его и не было.



1 «Break a leg» (англ.) – пожелание удачи среди актеров.

2 The Rag (англ.) – здесь грубое нарушение дисциплины, скандал.



<< предыдущая страница