birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3 4
Барсукова С.Ю.


Защита отечественного аграрного комплекса:

формальные и неформальные механизмы регулирования импорта и экспорта (на примере мясного рынка, рынка зерна и рынка соков)1
В последнее время много говорится о защите отечественного производителя. Особенно часто эта риторика используется применительно к аграрному комплексу, что оправдывается его ресурсными возможностями и представлениями потребителей о достоинствах отечественных продуктов питания. Государственная программа развития сельского хозяйства на 2008-2012 гг. прямо провозглашает импортозамещение и наращивание экспортных возможностей сельского хозяйства в качестве приоритетных целей развития АПК. Защита отечественных производителей занимает отчетливую артикулируемую позицию власти.

Намерения сформулированы и обличены в цифры. Однако в условиях расширения ВТО традиционные меры протекционизма (таможенные пошлины, квоты, и пр.) имеют ограниченное влияние и их эскалация порицается международным сообществом. На их место приходят мало прозрачные институциональные ограничения, зачастую имеющие неформальную природу и де-факто выполняющие задачу протекционистских барьеров.

В данной статье мы рассмотрим, как же реально формируются отношения на отдельных продуктовых рынках, какими мерами и в чьих интересах проводится курс на укрепление позиций отечественных производителей. Важно подчеркнуть, что мы не рассматриваем весь комплекс мер государственной поддержки отечественного сельского хозяйства, а фокусируем внимание исключительно на регулировании позиции отечественного сельхозбизнеса в плоскости импорта-экспорта.
Метод исследования

В качестве метода исследования был выбран метод case-study. Представлен анализ трех рынков - мяса, зерна и соков. Такой выбор обусловлен тем, что эти рынки иллюстрируют разнокачественные ситуации. Рынок мяса – это рынок с существенной долей импорта, защиту от которого лоббируют отечественные производители. Рынок зерна – это рынок со значительной экспортной составляющей; от оперативности санации излишков через экспортные каналы зависит стабильность внутреннего рынка. Рынок соков – это рынок отечественного производства и потребления, то есть рынок с минимальной долей импорта и экспорта готовой продукции. На примере этих конкретных рынков постараемся оценить государственную экономическую политику на предмет соответствия риторике защиты отечественных сельхозпроизводителей, а также с точки зрения соответствия интересам потребителей. При этом фокусом анализа является регулирование импортно-экспортной характеристики этих рынков.


Разумеется, case-studies не смогут исчерпать все разнообразие проблематики торгового протекционизма на рынке сельхозпродукции, но они представляют собой яркие примеры сочетания различных побудительных мотивов в действиях экономических агентов на примере трех рынков. Думается, что на других рынках возможны иные коллизии и другие заключения, что ограничивает обобщающий характер наших выводов. Однако эти крупнейшие рынки страны дают возможность детализировать дискуссию о политике импортозамещения, о повышении экспортного потенциала отечественного АПК. Описание каждого «случая» включает историю вопроса, обзорную статистику, фиксацию ключевой хозяйственной коллизии, описание конкретных мер реализации интересов отечественных производителей в континууме импорта-экспорта. В ходе исследования мы провели интервью с представителями экспертного сообщества, отраслевых союзов и ассоциаций сельхозтоваропроизводителей, сотрудниками университета пищевых производств, членами научно-экспертного совета по аграрной политике при Государственной Думе РФ.
Краткий экскурс в историю торгового протекционизма

На фоне разговоров о глобализации и интеграции неловко говорить о протекционизме. Однако защита внутреннего рынка была и остается элементом государственной экономической политики. Меняется интенсивность этой практики и палитра используемых мер2.

Торговые барьеры на пути импорта сельхозпродукции активно практиковались в Европе до середины 19 века, что было распространенным, если не основным, способом регулирования сельскохозяйственного рынка. Но к середине 19 века страны Европы одна за другой стали отказываться от ограничения внешней торговой экспансии аграрной продукции, став практически свободной торговой зоной. Возглавила этот процесс Великобритания, подав в 1846 г. пример отменой импортных тарифов на зерно. За ней последовало большинство стран Европы, отменив ограничения по импорту аграрной продукции: Германия – в 1853 г., Франция – в 1860 г. И это было не душевным порывом либеральных романтиков, а рациональным шагов в новых мировых реалиях. Дело в том, что основным импортером зерна на мировом рынке в то время была Россия, которая увязла в Крымской войне (1853-1856 гг.) и тем самым существенно снизила свой импортирующий натиск на Европу. Новый экспортный гигант на рынке зерна – США - был скован Гражданской войной (1861-1865 гг.).


Но войны заканчиваются, и Россия восстановила свой экспорт, а Америка начала активно развивать сеть железных дорог, создавая инфраструктурные возможности для вывоза зерна. Одновременно дают о себе знать еще три технические новации – строится Суэцкий канал, вводится паровое судоходство и появляется рефрижераторная техника. В результате растут торговые потоки из Австралии и Индии, удешевляется фрахт из Нового Света и появляется возможность завозить в Европу мясо и молоко из США, Австралии и Новой Зеландии. Как следствие, зерно и продукты животноводства в Европе резко дешевеют, разорение местных аграриев напоминает экономическое бедствие. И тут не до либеральных идей. Спасая свои национальные экономики, европейские страны одна за другой возрождают протекционизм: вводят ограничения на импорт, возвращают импортные тарифы и неоднократно их повышают. Россия также включается в общий тренд реанимации протекционизма, вводя торговые барьеры на пути импортных промышленных товаров (страна почти не импортировала продовольствие).

Дольше всех воздерживалась от протекционизма Великобритания, заплатив за это разорением аграриев и заброшенными землями, что, кстати, сыграло не последнюю роль в высоких темпах последующей индустриализации. Приверженность принципам свободной торговли привела к тому, что в 1930 г. самообеспеченность страны по продуктам питания составила всего 33%. К потоку сторонников протекционизма не примкнули также Дания и Нидерланды, которые обезопасили себя от натиска дешевого зерна изменением структуры сельского хозяйства: вместо зерна аграрии занялись животноводством (Дания), овощеводством и садоводством (Нидерланды).

Новый виток протекционизма приходится на начало 1930-х годов. Дело в том, что Первая Мировая война и последующие годы восстановления привели к росту спроса на продовольствие. Реагируя на рост спроса и, соответственно, цен, страны-экспортеры резко увеличили предложение продовольствия. Пик предложения столкнулся с мировым экономическим кризисом, вызвав обвал цен на зерно и на продукцию животноводства. Реакция стран-импортеров была традиционна – усиление торговых барьеров в виде импортных тарифов. Франция и Германия поднимают их до небывалого прежде уровня – 200-300%, то есть практически останавливая импорт продовольствия. И даже Великобритания – оплот принципов свободной торговли – в 1931 г. вводит импортные тарифы.


Начинаются торговые войны – на импортные тарифы страны-экспортеры отвечают введением экспортных пошлин. Видя, что тарифное регулирование не достигает цели закрытия рынков, страны-импортеры расширяют арсенал протекционистских мер. Инновационной новацией являются нетарифные протекционистские меры – импортные квоты, нормы помола (обязательная доля отечественной пшеницы в муке), фитосанитарные нормы. Впервые квоты на импорт ввела Франция в 1931 г.

В результате этих протекционистских мер мировая торговля продовольствием сократилась примерно на четверть. И тут выяснилось, как важны для стран-экспортеров политические преференции потребителей. Бывшие колонии, политические союзники менее других пострадали от сокращения торговли.

Ослабление протекционистской политики в Европе наблюдалось после Второй Мировой войны ввиду дефицита продовольствия. Но по мере восстановления уровня продовольственного потребления, что случилось уже в начале 1950-х, торговые отношения вновь стали ареной приливов и отливов протекционистских усилий государств. Их пытались регулировать в рамках Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ), на базе чего впоследствии была создана ВТО, нацеленная на снижение аграрного протекционизма.

Несмотря на то, что предпоследний Уругвайский раунд ГАТТ зафиксировал курс на либерализацию мировой торговли, 37 стран-членов ВТО практикуют тарифные квоты, а 25 стран имеют разрешение на экспортные субсидии (всего в ВТО 140 стран-членов и 30 стран в процессе вступления). Последний Дохийский раунд подтвердил, что переговоры по доступу на рынки идут крайне тяжело. Мировые тарифы в сельском хозяйстве в настоящее время в 5 раз выше, чем в промышленности.

Нынешний мировой кризис, по-видимому, усилит протекционистскую активность государств. Ограниченность в финансах сократит возможность прямых вливания в сельское хозяйство, предоставив защиту отечественных рынков проверенным методам создания торговых барьеров.

Продуктовые рынки: импорт мяса, экспорт зерна и соки отечественного производства


В обществе широко распространены различного рода спекуляции на тему защиты отечественного продовольственного рынка на фоне отсутствия объективного научного анализа того, какими мерами и в чьих интересах проводится протекционистская политика, насколько она соответствует заявленным целям государственной аграрной политики, и в какой мере и форме сочетаются формальные и неформальные институциональные ограничения, де-факто играющие роль протекционистских мер. Интенсивность подобных спекуляций коррелирует с фазами политического цикла и не коррелирует с естественным экономическим циклом агробизнеса, что приводит к асинхронности тенденций развития АПК и мер государственного воздействия.

В «Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на 2008-2020 гг.» выделено всего пять направлений, с которыми связывается развитие национальной конкурентоспособности. В их числе развитие аграрного комплекса, применительно к которому прямо указывается на эффективное импортозамещение на рынке сельскохозяйственной продукции как основную цель государственной политики в долгосрочной перспективе. Риторика о преимуществах отечественных продуктов питания и всемерной поддержки отечественного аграрного комплекса сопровождала нацпроект «Развитие АПК» (2006-2007 гг.). И хотя все двадцать контрольно-целевых показателей реализации нацпроекта, согласно данным Минсельхоза, были выполнены и перевыполнены, однако рост цен на продукты питания, начавшийся осенью 2007 года, актуализировал вопрос об уязвимости отечественного рынка продовольствия с точки зрения процессов на мировом рынке. Это также сработало в пользу логики импортозамещения на продовольственном рынке страны.

Однако направление ресурсов в аграрную сферу не гарантирует достижение этой цели без эффективного институционального сопровождения. В современном мире результаты международной конкуренции определяются не столько ресурсными ограничениями национальных экономик, сколько их институциональной состоятельностью. В условиях глобализации рыночная конкуренция фактически опосредуется конкуренцией институциональных систем разных стран. Мы предлагаем на примере трех рынков «раскодировать» протекционизм, то есть рассмотреть, какими мерами и в чьих интересах государство проводит политику импортозамещения и повышения экспортного потенциала агробизнеса. В континууме импорта-экспорта эти рынки презентируют два полюсных и одно «нулевое» состояния, то есть это рынки с одной из самых значительных долей импорта (мясной рынок), с существенной долей экспорта (зерновой рынок) и рынок, где нет ни импорта, ни экспорта готовой продукции (рынок соков).


1. Рынок мяса: игры с импортом

Российский рынок мяса приближается к 9 млн.т. Для России мясной рынок - самый крупный из продуктовых, за ним идет зерновой рынок, затем молочный. Не будет преувеличением сказать, что рынок мяса в РФ – это рынок с огромным привлечением импорта, доля которого варьируется в последние годы в пределах 30-40%.

В эмоциональных и идеологически окрашенных тонах ситуация сводится к клише «сидеть на мясной игле». Импортозамещение на рынке мяса провозглашено приоритетной целью развития сельского хозяйства на ближайшие годы. Наша задача разобраться с историей импорта на мясном рынке России, оценить перспективы идеи импортозамещения и способы ее реализации3.

Но прежде уместно обрисовать ситуацию в мире. Чтобы не утомлять множеством цифр, попробуем изложить картину предельно просто. Общая характеристика мирового рынка мяса укладывается в три штриха:

- рынок мяса – это рынок трех «китов»: говядины, свинины и птицы. В мире доминирует свинина. Игнорируя мелкие статистические нюансы, мировой рынок мяса – это 40% свинины, 30% птицы, 25% говядины и 5% прочих видов мяса (баранина, конина, оленина и пр.). Говядина уступила второе место мясу птицы в середине 1990-х годов, став более редким и дорогим продуктом. Общий объем мирового производства мяса – более 260 млн.тонн.

- что касается географической специфики, то производство свинины и птицы сконцентрировано в Азии (около 40% мирового производства), а главным производителем говядины является Европа (примерно треть мирового рынка). Около 20% и 10% мирового производства мяса приходится на Северную и Южную Америки соответственно. Африка и Океания мяса почти не производят.

- если говорить о странах-лидерах в производстве мяса, то метафора «трех китов» не вполне уместна. Стабильно и с большим отрывом от остальных стран плывут только два кита - Китай и США. И если в 1990 г. они была почти на равных, то сейчас лидерство Китая перед Америкой бесспорно (примерно 28% и 15% мирового производства мяса соответственно). С третьим китом случаются частые замены: в 1990-м году на третьем месте была Россия (около 6% мирового производства), сейчас это Бразилия (около 7,5%). Россия отошла к отметке менее 2%.


Почему в РФ столько импортного мяса?

Положение в российском АПК таково, что с 2000 г. по 2007 г. общий объем импорта продовольствия и сельхозсырья (кроме текстильного) увеличился в 2,9 раз. На этом фоне рынки мяса и молока характеризуются наиболее высокой долей импортной продукции. В 2008 году Россия импортировала около 1,5 млн. т говядины и свинины и примерно 1 млн.т мяса птицы. Оставим эмоциональные реакции в стороне. Попытаемся выявить причины, обусловливающие масштабность импорта мяса в 2000-е годы.

Очевидно, что основная причина импорта мяса в Россию - недостаточность собственного производства. В постсоветский период импорт мяса увеличивался год от года. Этот факт обычно сопровождается идеологически окрашенными комментариями, сводящимися к констатации отрицательной динамики отрасли в 1990-е годы. Действительно, производство и потребление мяса в России неуклонно сокращалось на протяжении 1990-х годов и начало расти в 2000-е. И если по потреблению мяса мы почти догнали 1990 год (за счет импорта), то уровень производства составляет лишь половину от показателя 1990 года. Отдельный вопрос, почему в 1990-е годы именно аграрный сектор понес такие колоссальные потери. Как версия, среди политиков-аграриев доминировали приверженцы коллективной собственности, вошедшие в конфликт с либеральной политической элитой. В результате, за селом закрепилась роль электората оппозиции, рыночные реформы не адаптировались к специфике аграрного производства. Эксперимент с фермерством успеха не принес. На фоне общей деградации АПК особенно пострадало животноводство.

Не случайно нацпроект «Развитие АПК» (2005-2007 гг.) имел животноводческую направленность. Кредиты, выдаваемые в рамках этого проекта, шли исключительно на строительство или модернизацию животноводческих комплексов (кроме кредитов на поддержку малых форм хозяйствования, где цель деятельности не регламентировалась). Так, только в 2006 году в рамках национального проекта «Развитие АПК» были субсидированы кредиты для 1300 животноводческих предприятий на сумму 59,2 млрд руб4. К концу нацпроекта, как и планировалось, производство мяса увеличилось на 7% по сравнению с 2005 г. В рамках нацпроекта возросли поставки племенного скота, оборудования для животноводства по системе лизинга. И хотя все контрольно-целевые показатели нацпроекта были выполнены, об отказе от импорта мяса говорить не приходится.


Дело в том, что у животноводства очень длинный инвестиционный цикл и срок окупаемости. Так, в производстве свинины он составляет пять лет, говядины – десять. Длительный срок окупаемости производства говядины делает этот сегмент наименее привлекательным для инвесторов. Самое «скороспелое» мясо - мясо птицы. В России наблюдается бурный рост птицеводства и вполне заметный рост свиноводства: по итогам 2008 г. прирост по мясу птицы и по свинине составил 16% и 8% соответственно. Правда, продолжается сокращение поголовья КРС. Соответствующие изменения касаются и структуры питания россиян. По оценкам специалистов из Мясного союза России через несколько лет отечественного мяса птицы вполне хватит для обеспечения россиян. Свинина также, хоть и в более отдаленной перспективе, может претендовать на заполнение российского рынка. Применительно к говядине прогнозируется увеличение зависимости от импорта, поскольку крупных инвестиционных проектов в этой сфере практически нет.

Но не только в нехватке отечественного мяса дело. Импортное мясо технологически более удобно для использования в мясопереработке и в общественном питании. Штабеля заморозки легко переходят в формат колбасы, а рестораны и кафе видят в импорте гарантированное однообразие вкуса и качества. Объемы переработки мяса довольно внушительные: примерно 30% мяса, отечественного и импортного, используется для изготовления колбас, еще 20% идет на производство полуфабрикатов и консервов. Импортное мясо – унифицированное, как продукт фабричного производства. Отечественное мясо более «живое», с перепадами качества и вкуса. Сравнение цен также не в пользу отечественного продукта. Поэтому мясопереработчики, сравнивая технологические и ценовые характеристики, преимущественно отдают предпочтение импортному продукту. Покупатели сырого мяса в рознице, наоборот, предпочитают отечественную продукцию. Поэтому розница и переработка – это условные зоны доминирования отечественного и импортного мяса соответственно.

Важным фактором роста импорта мяса в 2007-2008 гг. стало укрепление курса рубля. До тех пор, пока в конце 2008 г. курс рубля не сдал позиции, ввозить товары было все выгоднее - номинированные в долларах товары «дешевели», что при сохранении рублевой цены обеспечивало рост выгоды. От крепкого рубля страдали экспортеры, но это было на руку импортерам. «Сильный» рубль ослаблял отечественное животноводство, не оставляя ему шансов на победу в ценовой конкуренции с импортом. Ситуация изменилась с девальвацией рубля в конце 2008 г.: импортное мясо подорожало и соответственно лишилось своего главного достоинства – относительной дешевизны.


Значительную роль в привлекательности импорта мяса играли растущие в последние годы мировые цены на зерно. Российские производители зерна устремились на мировой рынок, цены которого внушали откровенный оптимизм. Кормовая база животноводства и птицеводства поднялась в цене. Ситуация изменилась осенью 2008 г., когда мировые цены на зерно резко упали. Спрос на мировом зерновом рынке сократился, экономическая целесообразность экспорта стала вызывать сомнения. Стали падать и внутренние зерновые цены. И хотя государство с помощью зерновых закупочных интервенций пыталось удержать цены, но рекордный урожай 2008 года упорно тянул цены вниз. Цены упали настолько, что разумнее было отдать зерно скоту, чем брать на себя расходы по торговле зерном. Так проблемы производителей зерна обернулись удачей для животноводов.

Итак, девальвация рубля снизила привлекательность импорта мяса, а падение мировых цен на зерно дало шанс отечественному животноводству потеснить конкурентов. Добавим кредитные возможности, создаваемые сначала нацпроектом, а затем Государственной программой развития сельского хозяйства на 2008-2012 гг., и станет понятен оптимизм тех, кто поддерживает идею импортозамещения на рынке мяса. К 2012 г., согласно Государственной программе развития сельского хозяйства на 2008-2012 гг., производство мяса скота и птицы (в живом весе) планируется довести до 11400 тыс.т, что позволит увеличить долю российских производителей на рынке мяса и мясопродуктов с 61,1% в 2008 г. до 69,6% в 2012 г.

Сторонники идеи импортозамещения на рынке мяса возлагают на государство особую надежду. Дело в том, что производители отечественного мяса говорят о готовности увеличить объемы, но признаются в неготовности снизить цены до уровня импортных поставок. У отечественного мяса масса достоинств, но один существенный недостаток – цена. Поэтому ограничение импорта мяса и заполнение рынка отечественным продуктом – это вопрос ценовой нагрузки на потребителя. И тут государству отводится роль защитника малообеспеченных слоев населения, обеспечивающего их «мясными дотациями». То есть отечественные животноводы ожидают от государства помощи не только в поддержке бизнеса, но и в формировании платежеспособного спроса на свою продукцию. По крайней мере, в лоббистском дискурсе эта идея высказывается все отчетливее.


Введение квот на импорт мяса:

«исторический» принцип и его «страновая» составляющая

Однако помимо экономической реальности есть реальность административная, а именно подписанные на годы вперед квоты на импорт мяса. К ним у российских животноводов много претензий. Сама логика количественного определения квот весьма непрозрачна и является результатом лоббистских возможностей экономических и политических игроков. Но квоты ввели только в 2003 г. Как развивались события до введения квот? почему появилась в них нужда?

В 1990-е годы на фоне развалившегося отечественного животноводства и птицеводства на российский рынок хлынуло импортное мясо. Помимо объективной потребности россиян в этом продукте сыграло роль и субъективное обстоятельство - идеализация западной рыночной экономики, незнание элементарных основ мировой аграрной политики. Открытый российский рынок столкнулся с хорошо отлаженной системой государственной поддержки аграрного бизнеса США и Европы. Российский рынок оказался велик по объему и девственен по осознанию реалий аграрной политики. Страна получала так называемые связанные кредиты на покупку продовольствия по завышенным ценам, целевые кредиты от МВФ на приобретение продуктов питания, гуманитарную помощь и т.д. Российское птицеводство получило сокрушительный удар, - поставляемые по демпинговым ценам знаменитые куриные окорочка из США не оставляли шансов на ценовую конкуренцию. Собственно это была даже не торговля, а утилизация продукции, не пользующейся спросом в Америке. При этом симпатии потребителей до некоторых пор были на стороне импорта, что, по-видимому, явилось реакцией на годы железного занавеса. Импорт сметал остатки уцелевшего после реформ российского аграрного бизнеса.

Ситуация изменилась в 1998 году благодаря дефолту. К тому времени аграрии осознали необратимость перемен и попытались наладить работу в новых условиях. Но высокая себестоимость отечественного мяса по сравнению с ценой на импорт блокировала мотивацию к инвестированию в отрасль. Когда в августе 1998 г. рубль обрушился, импорт стал дорогим. Отечественное производство, которое было на грани рентабельности, получило шанс на прибыльность. Дефолт послужил решающим толчком для инвестирования в сельское хозяйство. Фирмы, которые с начала 1990-х ввозили мясо в страну и заработали на этом приличные капиталы, начали вкладывать деньги в собственное производство. Производство мяса начало расти, а вместе с ним начала крепнуть идея о необходимости защиты рынка от импорта, тем более, что эффект дефолта постепенно сходил на нет. Идею защиты отечественного мясного рынка сформировал бизнес, а не правительство. Предельно упрощая, можно сказать, что было два лобби – производителей и импортеров. Производители действовали через Минсельхоз, импортеры – через Минэконоразвития и Минфин. Одни апеллировали к патриотизму и национальной продовольственной безопасности, другие - к идее свободного рынка и доступных цен для потребителей. Первой ласточкой победы отечественных сельхозтоваропроизводителей было введение квот на сахар-сырец. На опыте сахарщиков, довольно драматичном, учились представители других отраслей.


Наконец, в 2003 г. ввели импортные квоты на мясо, регулирующие только импорт из стран дальнего зарубежья и не распространяющиеся на мясные продукты5. Введению квот предшествовало принятие в РФ закона об антидемпинговых мерах, на основании которого можно было проводить расследования, подтверждающие право на введение квот. Для введения мясных квот нужны были не просто благие намерения защитить своих производителей, но веские основания в виде результатов антидемпингового расследования. И такие основания по рынку мяса были получены, что оправдывало введение мясных квот перед международным торговым сообществом.

Квоты на мясо были изначально тарифные, то есть в рамках квоты ввозят по одним пошлинам, а сверх разрешенной квоты – по другим, более высоким. Лишь на мясо птицы изначально вводились абсолютные квоты (сверх указанного объема ввоз запрещался), но и они в 2006 г. стали тарифными. Сначала решения об объеме квот принимались правительством ежегодно, что создавало для инвесторов слишком узкий горизонт планирования. Импорт замирал с января по апрель, пока шло чиновничье оформление бумаг. Лишь в 2006 году было решено установить квоты сразу до 2009 года.

Надо отметить, что квоты были приняты на 2003-2009 гг. в пакете документов, подготовленных в рамках перспективы вступления России в ВТО. Вопрос установления квот – это не только вопрос наполнения рынка и формирования цены, но и политических отношений с той или иной страной. Политический фактор сыграл не последнюю роль в выборе «исторического принципа» квотирования и его «страновой» составляющей. «Исторический принцип» квотирования означал, что квота распределяется между импортерами пропорционально их фактическому ввозу в предшествующий период, а «страновая» разверстка жестко закрепляет доли стран-экспортеров. При этом у импортеров минимальные возможности маневра по странам и по видам мяса, поскольку квоты жестко ограничивают эти параметры.

«Исторический» принцип отвечал интересам крупных импортеров по устранению с рынка фирм-однодневок. Чтобы получить квоту, нужно было иметь историю фирмы, зарегистрированные, т.е. легальные объемы ввоза мяса. Однодневки отмирали автоматически, поскольку не получали квоты, либо вытеснялись в самый рискованный сегмент рынка – в контрабандный импорт. Введение квот привело к резкому сокращению числа фирм-импортеров. Немаловажным следствием введения квот стало понимание бизнесом, что импорт будет все более регулироваться и ограничиваться. Поэтому крупнейшие фирмы-импортеры пошли в производство. Заработанные на импорте средства стали инвестировать в животноводство.


Помимо явных плюсов этой системы – в их числе доверие к поставщикам, многолетний ветеринарный контроль их продукции – исторический принцип востребован в силу нежелания госорганов проводить трудоемкую работу по оформлению документов с новыми, малоизвестными фирмами. Кстати, Антимонопольный комитет не однократно указывал, что «исторические» квоты на импорт мяса противоречат принципам свободной конкуренции, поскольку новые игроки не могут получить квоту, ибо не имеют «истории». Новым импортерам оставалось завозить мясо по внеквотному тарифу, работая не на прибыль, а ради статистики, что давало право в будущем получить квоту. «Страновой» принцип плох и тем, что не предполагает механизм быстрой замены страны-поставщика в случае проблем с ветеринарным надзором, отчего быстро образуются дефицит и недовольство потребителей.

Все эти годы импортеры боролись за отмену «страновой» составляющей квот. Ведь тогда покупали бы не там, где положено, а там, где дешевле. Это означало бы снижение цен на рынке, торможение инфляции. Но тогда порушились бы договоренности, открывающие путь в ВТО. Под грифом «политической необходимости» сохраняли «страновую» разверстку квот. Особенно усилилась критика «странового» подхода к квотированию, когда в Европе поднялась цена на мясо и выросла привлекательность мяса из Бразилии. Между тем в изначальном квотировании у Бразилии вообще не было доли, эта страна была погружена в «другие страны». Но дешевое мясо привлекало и его ввозили даже по сверхквотному тарифу, зарабатывая право засчитывать эту статистику при определении квот на будущий год. Казалось бы, маловажная деталь – визит Президента РФ в Бразилию, договоренности о покупке наших самолетов, но странным образом после этого ворота для бразильского мяса открылись довольно широко. Сейчас Бразилия в структуре импорта мяса в Россию занимает второе место после США.

И размер квот, и их разверстка по странам не столько апеллировали к экономическим доводам, сколько были попыткой задобрить наиболее влиятельных членов ВТО, определяющих решение о вступлении нашей страны в эту организацию. В протоколе о намерениях вступления в ВТО была зафиксирована решающая доля импорта мяса, особенно мяса птицы, из США. Эксперты оценивают поведение Америки в этом вопросе как ультимативное.


Вообще о силе агарного лобби США можно слагать легенды. Когда в 2000-м году группа депутатов ГД РФ посетила США, то их повезли на птицефабрику, хотя в программе парламентского визита птицефабрика не значилась. Известен факт звонка Дж.Буша В.Путину, когда помимо прочего президент США посетовал на сокращение экспорта куриного мяса в Россию. Аграрный лоббизм в США не является делом отдельных компаний или исключительно Министерства сельского хозяйства, он пронизывает все структуры, - от министра иностранных дел до президента страны все защищают своего сельхозтоваропроизводителя.

Очевидно, сравнение не в пользу России, где главной и единственной лоббистской структурой является Минсельхоз. На встрече президента с олигархами вопросы сельского хозяйства не обсуждаются. Производители мяса стали создавать отраслевые союзы и ассоциации, чтобы их услышали. Птицеводы имеют один союз (Росптицесоюз), животноводы – четыре (Мясной союз России, Национальная мясная ассоциация, Росживотноводсоюз и Россвинпром). Часто создание союза является инициативой крупного игрока для решения задач собственного бизнеса. Именно «снизу» продавливалась идея защиты отечественных производителей мяса, в т.ч. с помощью квот на импорт.

Импорт: арена борьбы

Вокруг правил импортирования ведется непрерывная борьба. Квоты были приняты на период 2003-2009 гг., но порядок выдачи квот фирмам-импортерам принимался ежегодно (в случае ежегодных квот). История выработки правил квотирования - отдельная тема. Можно было взять за основу прошлый год, а можно позапрошлый, а можно результаты двух или трех лет подряд и т.д. Например, компании, получившие квоты на ввоз мяса в 2009 году, отобраны исходя из деятельности импортеров в 2005-2007 гг. Схемы менялись, что отражало сложную закулисную игру бизнеса с властью, включая коррупционный торг. Квоту нельзя было приобрести за взятку, но можно было повлиять на принимаемый порядок выдачи квот, при котором желаемую квоту получали на совершенно законном основании. Коррупция настолько сильно проникла в эту систему, что был создан Консультативный совет по мониторингу импорта мяса, куда вошли представители Минэко, Минсельхоза, отраслевых структур, таможни, ветеринарной службы, общественных организаций, в т.ч. три ассоциации импортеров мяса. Надежда возлагалась на то, что «всех не купят».


Если импортеры концентрировались на порядке получения квот, то отечественные животноводы и особенно птицеводы копили аргументы в пользу уменьшения квот на импорт мяса. В изначальных документах, подписанных в разгар прорыва в ВТО, была заложена идея роста квот и снижения сверхквотных тарифов. Действительно, в 2003-2008 гг. квоты на импорт мяса год от года росли, а таможенные пошлины на импорт сверх квот сокращались. То есть по квотам можно было ввозить все больше, а сверх квот – все дешевле. Например, квота на свежую говядину составляла в 2003 г. 11,5 тыс.т, а в 2006 г. – уже 27,8 тыс.т. На мороженую говядину квота выросла в 2003-2006 гг. с 315 до 435 тыс.т. За этот же период пошлина на импорт говядины сверх квоты сократилась с 60% до 40%. Квота на свинину за 2003-2006 гг. выросла с 337,5 тыс.т до 476,1 тыс.т, а пошлина сверх квоты снизилась с 80% до 60%6. В 2007 г. квоты снова были повышены, составив на ввоз свежей и мороженой говядины 468,3 тыс.т, свинины – 484,8 тыс.т. В 2009 г. этот тренд был сломлен – квоты на импорт мяса впервые за пять лет были снижены, а таможенные тарифы на сверхквотный импорт повышены.

Так, квота на ввоз свинины на 2009 г. выросла на 29,7 тыс. тонн – до 531,9 тыс., а птицы, наоборот, уменьшилась на 300 тыс. тонн – до 952 тыс. Рост квоты на свинину объясняется тем, что до 2009 года существовали отдельные квоты на свинину и тримминг (части туш для глубокой переработки), а теперь их объединили. В целом, по прогнозам специалистов, импорт мяса в 2009 г. снизится минимум на 500 тыс. тонн. Примерно в эту цифру оценивают ожидаемый прирост отечественного мяса. Также с 1 января 2009 года значительно повышены ставки ввозных таможенных пошлин на отдельные виды мяса. Ставка пошлины на ввоз свинины повышается до 75% против планировавшихся ранее 40%. Пошлина на импорт мяса птицы сверх квоты повышена до 95% против заложенных изначально 40%, выйдя фактически на запретительный уровень. И только пошлина на ввоз охлажденной и замороженной говядины снижена до 30%, что связано с дефицитностью этого вида мяса.


Фактически, это означает политический откат в вопросе вступления страны в ВТО, активно продвигаемое представителями сырьевых отраслей и производителями металла. Вопрос о вступлении в ВТО, мягко говоря, перестал быть первоочередным. Следствием стало преобладание экономических доводов над политическими при определении квот.

Экономические доводы сводятся к тому, что, по оценкам Мясного союза России, при сохранении прежних импортных квот и нынешних темпов роста отечественного птицеводства и животноводства уже к 2010-2011 гг. страна столкнется с проблемой излишков мяса. Чтобы этого избежать, высказываются предложения ежегодной коррекции квот на основе прогнозов о возможных объемах отечественного производства. То есть производители выступают за то, чтобы по мере наращивания собственного производства сокращались тарифные квоты на импорт. Речь идет о протекционизме мерами нетарифного регулирования, классикой которого является квотное регулирование импорта.

Поскольку протекционизм противоречит идеологии ВТО и обостряет отношения со странами-экспортерами, ограничение импорта организуют более непрозрачными мерами. Речь идет о двух векторах. Первый – воздействие на потребителей, пропаганда достоинств отечественного мяса. Акцентирование внутреннего спроса на отечественное мясо вписывается в общую идеологию преимуществ наших продуктов питания, которые, якобы, более экологичны и полезны для здоровья. Верить в то, что наше мясо лучше импортного россиянам неизмеримо легче, чем верить в преимущества отечественных автомобилей.

Второй вектор – разнообразные меры, не относящиеся на первый взгляд к протекционистской политике, но по факту ограничивающие импорт. Формально прозрачный механизм импортозамещения имеет под собой неформальную лоббистскую основу. Тонкая игра вокруг защиты рынка мяса организуется силами разнообразных ведомств – таможни, Роспотребнадзора, Россельхознадзора и др. Например, Роспотребнадзор периодически затевает кампанию против польского, бразильского или другого мяса. Старания оградить страну от некачественного импорта крепнут, когда страна-экспортер ведет себя на международной арене недружественным для России образом. Резкие высказывания польских политиков по поводу РФ повлекли за собой остановку импорта польского мяса, при этом исключительно по санитарно-эпидемиологическим основаниям. Помимо общеполитического смысла эксперты видят в этой активности корреляцию с ритмами отечественных производителей мяса – импорт сдерживается в моменты, наиболее важные для реализации отечественного продукта.


Последняя победа над американской курятиной связана с распоряжением Онищенко о запрете на обработку мяса хлором. По этой технологии работают американские птицеводы (и, кстати, наши старые советские фабрики). Фактически, американцы для продолжения поставок в Россию должны менять технологию обработки мяса птицы. Этот пример показательный. С одной стороны, выполняя обязательства по квотированию на основе «исторического принципа» американцам дают значительную квоту на поставки мяса. С другой стороны, силами других ведомств препятствуют этим поставкам. Или просто в высоких кабинетах дают понять импортерам, чтобы те не слишком усердствовать в импорте из США. В результате, квоту на импорт американского мяса несколько лет не добирали, а, скажем, бразильское мясо ввозили сверх квот, что привело к переопределению страновой разверстки квот. Заметим, на совершенно законных основаниях, следуя все тому же «историческому» принципу.

Регулярно обсуждается отмена квот и замена их на жестко регламентированные таможенные пошлины. Многие ожидали отмену квот уже в 2009, но этого не произошло. В условиях финансового кризиса правительство не может гарантировать высокий уровень финансовых вливания в АПК, поэтому придерживается старых способов защиты рынка, в числе которых квотирование. К тому же потребления мяса в условиях кризиса в России сокращается, что делает рынок мяса более конкурентным. По совокупности обстоятельств квоты сохранились, и вряд ли стоит ожидать их отмену в следующем году.

Ориентация на импортозамещение на рынке мяса, по мнению экспертов, вызовет рост цен на мясо: его удорожание в 2009 г. прогнозируют не менее 15%. Надо сказать, что высокая себестоимость отечественного мяса по сравнению с импортным связана не только с особенностями климата, но и с высокой долей мяса, производимого в ЛПХ7. Частное подворье существенно проигрывает крупному хозяйству по производительности. Это не относится к птицеводству, сконцентрированному на крупных птицефабриках, технологически приближенных к современным западным образцам.


Импортное мясо вытесняется не как следствие экономической победы отечественных животноводов, а как слагаемое идеи продовольственной безопасности. Активными субъектами такой политики являются отраслевые союзы и ассоциации и Минсельхоз, а оппонентом выступает Минфин, видящий в росте цен на продукты питания локомотив инфляции. Идея импортозамещения становится новым экономическим лозунгом. При снятии структурных препятствий для развития отечественного АПК - неразвитой инфраструктуры, дорогих кредитов, отсутствия длинных денег и нехватки мощностей по переработке – есть шанс на ее реализацию.
2. Рынок зерна:

экспортный потенциал и его реализация

В годы дефицита сложно было помыслить, что страна будет вывозить зерно. Со времен Н.Хрущева СССР был неизменным импортером на мировом рынке зерновых. Потом экспорт зерна стали воспринимать как приятный подарок урожайного года и в этом смысле как эпизодическое явление. Предстоит осмыслить, что экспорт зерна становится жизненно необходимой составляющей развития производства зерна в РФ, ключом к повышению экономических и политических позиций России в мире.

Статистическая справка8:

Россия, обладая 10% мировых посевных площадей, дает лишь 5% общемирового производства зерна. В России в 2008 г. собрали около 108 млн.тонн зерна. Это был второй результат за всю новейшую историю России (Рекорд принадлежит 1990 году, когда было собрано 116 млн.т зерна.) Основной прирост произошел по ячменю и пшенице. Колебания урожая впечатляют: годом раньше, в 2007 г., валовой сбор зерна составил 81,8 млн. тонн. Независимо от урожая страна ежегодно импортирует около 1 млн. т зерна, что связано с качественной спецификой российских зерновых.

На внутреннее потребление зерна (семена, корм скота и птицы, пищевые цели, промышленная переработка, потери) в России стабильно уходит чуть более 70 млн.тонн. Примерно половина внутреннего потребления зерна приходится на корм скоту и птице.



следующая страница >>