birmaga.ru
добавить свой файл

1 2 3
ЛИШНИЙ
Анатолий Петрович Говорухин - 1

Александр Сергеевич Пиманов



Лун пребывал в скверном расположении духа, если это применимо относительно того существа коим он являлся. День явно не заладился, последний носитель, которого он разрабатывал тщательно и кропотливо плохо управлялся со своими восьми конечностями с присосками. Да в добавок субъядерный кластер его орбитального исследовательского центра забарахлил. Не работала система дальнего оповещения за космическими объектами. На подобные дальние лаборатории на задворках вселенной всегда выдавали устаревшие, отжившие свой век исследовательские комплексы. А ведь эта дальняя звездная система ничем не хуже тех других полигонов жизни, на которых уже миллионы лет назад были заброшены частицы жизни с той необходимой генетической структурой, призванной обеспечить устойчивый рост популяции в местных условиях. Эти полигоны могли дать ту пропущенную информацию в различных науках, которую древнейшая цивилизация Луна могла пропустить или не заметить в своем эволюции. А также всегда интересно дать возможность другим формам жизни побороться за свое место во вселенной. Контакт между цивилизациями может наступить только в том случае если искусственная цивилизация, после тщательного рассмотрения всей своей истории, по мнению центральной комиссии выходила на тот уровень своего развития, когда могла вести диалог с цивилизацией - создателем. За все время проведения данного эксперимента ни одна из цивилизаций, не то, чтобы могла вести диалог, но и не смогла сделать элементарной вещи, свойственной любой форме жизни, а именно выжить. Критической чертой в истории всех искусственных цивилизаций, становилась эпоха освоения ядерных технологий. Они словно сговорившись, начинали использовать данные технологии далеко не в мирных целях, а для самоуничтожения. После нескольких таких неудач в центральной комиссии начались ожесточенные споры. Многие не без оснований говорили, что данный эксперимент необходимо закрыть, как абсолютно бесполезный и ненужный, а сосредоточиться на поиске натуральной цивилизации в тех отдаленных уголках вселенной, в которых еще они не побывали. В результате комиссия решила прекратить насаждать семена жизни, а за оставшимися цивилизациями оставить для наблюдения по одному исследовательскому центру, персонал которых вскоре сократили до одного. В обязанности персонала входило контролировать работу систем и механизмов на порученной ему станции, а также оберегать эту цивилизацию ото всех грозящих опасностей, исходивших из космоса, будь то крупные космические объекты или аномальная звездная радиация до того времени когда цивилизация самостоятельно смогла бы решить эти проблемы. Все это не должно войти в противоречии с одним главным правилом ни в коем случае не вмешиваться во внутренние процессы протекающие на планете. Оборудование станции в свою очередь делало свою рутинную работу, записывало в центральное хранилище информацию о всем происходящем на этой планете. Ни одна мелочь не могла быть пропущена этим всевидящем оком.

Лун находился на орбите планеты семь оборотов вокруг ее звезды, а уже не находил себе места от безделья и не представлял чем бы смог занимать свои мозги в оставшиеся сорок три оборота до следующей смены. На вверенной ему для слежения цивилизации все проходило до тошноты однообразно и шаблонно. Аборигены, разделившиеся на разные нации, считали для себя приоритетным разработать сверхоружие для поражения других народов, все это было не ново и перестало занимать Луна уже в первый год его вахты. Позже Лун нашел для себя отдушину в создании новых носителей. Всех тварей он проектировал и рассчитывал не прибегая к услугам центрального кластера. Вселенная еще не видела подобных созданий. Он перепробовал все: маленьких аморфных слизистых образований, переливающихся шарообразных тварей, использующих в качестве передвижения по кораблю струи газа выпускаемые сзади из подвижного хобота, гигантских насекомых, покрытых ядовитыми шипами и отстреливающимися кремневыми рогами. Иногда устраивая битвы со своими созданиями, используя в качестве разума оппонирующих тварей возможности центрального кластера. Сейчас он экспериментировал с паукообразным существом с ногами присосками на каждой из которых находилось по одному глазу. Но в чем-то он просчитался, ноги присоски упрямо отказывались присасываться к палубе и он нелепо перебирая щупальцами болтался в середине прохода к модулю отслеживания космических объектов, где уже во всю работали роботы, выясняя причины неполадок. Внезапно освещение корабля замигало, что служило сигналом тревоги, благо, что носитель Луна обладал зрением. Продолжая беспорядочно кувыркаться в бесплодных попытках оттолкнуться от стенок, Гунн не на шутку встревожившись не оставлял попыток направить свой хаотичный полет в нужном направлении, в голове беспорядочно мелькали изображения стен, поступающие от восьми глаз. Частота мигания света ускорилась. Тут из модуля слежения выплыл один из роботов, представляющий собой шар со сложенными манипуляторами. Он подлетел поближе к Гунну и остановился, вопросительно ожидая приказа. Обычно Гунн общался с роботами на своем родном языке в ультразвуковом диапазоне, для более плотной передачи информации. Но нынешний носитель Гунна не имел органа речи. Гунн подтянул у себе все ноги и одной указал на секцию корабля, где находилась машина для выгрузки Гунна из носителя. Робот сразу же схватил Гунна и быстро полетел с ним к выгрузочному аппарату. Открыв люк в камеру выгрузки, робот не дожидаясь закрытия двери полетел к пульту управления и нажал комбинацию клавиш для старта процесса. Через пару секунд Лун находился в своем привычном месте, в специальной сфере, связанной со всем оборудованием находившимся на этой станции. Первым делом он узнал, что причиной срабатывания сигнализации стал двухкилометровый астероид с безумной скоростью мчавшийся по направлению к планете. Времени на размышления не оставалось, до входа в атмосферу планеты опасного объекта оставалось несколько секунд, после двух безуспешных попыток включить бортовую пушкой Гунн направил станцию прямо к астероиду, предварительно включив на максимум защитное поле. Из расчетов стало очевидно, что астероид должен упасть на северный континент ближе к его западной границы. Такая катастрофа неминуемо могла привела бы к мгновенной гибели большей части населения планеты и заметно затруднила выживание оставшихся. И все по его вине. Тем временем станция Гунна вместе с астероидом вошла в атмосферу. В сущность Гунна поступали многочисленные сигналы о неполадках в системах станции, связанные с критическим нагревом станции. Не обращая внимания на предупреждения, Гунн стал прижимать корабль к астероиду в направлении его полета, пытаясь как можно дальше сместить место его падения. Сблизившись в плотную Гунн выдал серию мощных импульсов маршевого двигателя. Защитное поле корабля не смогло устоять от такой нагрузки и мощная обшивка станции все таки дала трещину, в разломе показался край астероида. Тотчас же из помещений станции в дыру стала выходить смесь инертных газов, необходимых для поддержания жизни изобретенных Гунном существ. В том же направлении наперебой полетели мелки незакрепленные предметы. В негерметичной выгрузной камере у последнего разработанного Гунном существа из за пониженного давления в миг полопались глаза, затем взорвались внутренности разбрызгав по камере свое белое содержимое. Гунн не переставал пытаться толкать кораблем астероид. Поток информации в изобилии стекавшийся секундами ранее стал ослабевать, ломались датчики. Корабль слившись с астероидом огненным шаром окруженный облаком плазмы с оглушительным громом неумолимо приближался к конечному пункту своего пути. Люди находившиеся на территории Восточной Сибири 30 июня 1908 года, около семи часов утра, приходили в ужас от ослепительно яркого света и грохочущих звуков. В далеких таежных поселках началась паника. Расчет Гунна рассматривающий все возможные варианты развития событий оказался верен, корабль спаянный с болидом оказался над безлюдной местностью. Вскоре заглох маршевый двигатель. Гунн ни секунды не колеблясь сделал то что должен был.
*** (прошло 96 лет)
- Темная ночь, только пули свистят по степи, кха, кха - напевал прокуренным голос в однокомнатной Новосибирской квартире сорока трех летний слесарь ЖЭКа Анатолий Валерьевич Говорухин, в быту просто Толян. За столом, напротив Анатолия устало уставившись на наполненный до краев стакан водки сидел владелец квартиры, его друг и коллега Александр Сергеевич Пиманов, для Толяна просто Санек. Небольшой с облупленный краской стол с гарниром из соленых огурцов с бутербродами с сыром венчала наполовину опустевшая бутылка «Веселенькой». Подобные посиделки вошли в жизнь Александра Валерьевича пол года назад, после автомобильной катастрофы в которой погибли его жена и дочь. Тяжело переживший личную катастрофу Александр нашел в зеленом змее способ немного притупить горе, постепенно опускался до уровня своего коллеги, стаж которого превышал десятилетие.

- На вот хлебни, - сказал Анатолий, напоследок эффектно занюхав хлеб.

- За жизнь без бед, за нас - чокаясь ответил Александр.

- Твоя правда Санек. А не пойти ли нам по грибочки? Сейчас самое и оно, день погожий. Пойдем короче.

- Да в общем можно

- Ну тогда давай с собой возьмем, на природе оно лучше идет, а то ты какой-то кислый сегодня.

Собрав остатки пиршества и не забыв захватить водку товарищи заторопились к выходу. На площадке стояла соседка Александра Валерьевича.

- Куда ж ты его тащишь Анатолий, и не стыдно тебе. Споил же совсем человека, окаянный, - укоризненно выговорила она, не ожидая адекватной реакции со стороны собеседников.

- Молчи старая, людям свежим воздухам подышать надо, пойдем Санек - грубо оборвал пожилую женщину Анатолий.

- Все нормально Варвара Петровна, мы за грибами идем, - пытаясь не глядеть на соседку проговорил Александр и не дожидаясь ответа быстро пошел к выходу.

- Не слушай ее, у нее маразм все мозги съел, идем.

Выйдя из дома друзья направились в сторону пригорода, которой находил в десяти минутах ходьбы. Стоял солнечный погожий денек, на небе не было ни облачка. Свежий ветерок весело играл упавшей листвой. Боясь упустить последний шанс перед суровой зимой небольшие группы людей беззаботно болтая шли в направлении пригородного леса. Это были последние осенние дни после которых зима наступает быстро и безвозвратно. Шурша под ногами желтыми листьями Александр с Анатолием прошли далеко в лес и вышли на большую лесную опушку. Давно поваленные на землю мертвые деревья с вырванными корнями, обросшие густым мхом с наваленными вокруг валунами, свидетелями схода ледника создавали таинственную и немного страшную картину. Всем стало не по себе. Было странным отсутствие птиц, оглашавших до этого места своим щебетанием весь лес. Первым нарушил молчание Александр.

- Тихо здесь, - почему то шепотом сказал Александр, оглядываясь по сторонам.

- Нет тут никого, ерунда. Самое грибное место. Давай, допиваем и пойдем, а то уже темнеет быстро.

Осушив до дна бутылку «Веселенькой» и закусив, друзья стали готовиться к охоте за грибами, ища неотъемлемый атрибут всякого охотника за грибами удобную палочку для разгребания засохшей травы и опавшей листвы.

- Так Санек давай ты налево, а я направо, встречаемся здесь через пол часа с полными сумками грибов.

- Меньше болтай, давай двигаться.

Пока Александр закуривал его друг Анатолий весело что-то напевая уже успел отойти к краю поляны. Александр разгребал палочкой засохшие листья пытался обнаружить грибные полянки. В своих поисках он подошел к куче наваленных засохших веток и между ними наконец обнаружил предмет своего поиска, укромно спрятавшиеся два больших белых гриба. Для того, чтобы ближе подойти необходимо было обойти ветки справа по небольшой яме с наваленными на дне гладкими камнями. Вздохнув Александр принялся осторожно спускаться в яму, для устойчивости опираясь на свой посох. Почти дойдя до противоположного края ямы, он услышал в небе звук высоко пролетающего реактивного самолета, преодолевшего звуковой барьер, повинуясь многолетней привычки он инстинктивно посмотрел вверх, силясь обнаружить в небе небольшую подвижную точку. Из за этого внезапно покачнувшись стал терять равновесие, скатываясь вниз на дно ямы, пытаясь вновь обрести устойчивость Александр согнувшись ухватился свободной рукой за камни лежавшие на земле. Внезапно его словно поразила молния, единственное, что успел он сделать, до того как без сознания рухнуть на дно роковой ямы так это громко крикнуть от дикой боли. Анатолий уже набравший несколько грибов услышал громкий крик, вздрогнул и оглянулся в сторону звука.

- Санек! - немного погодя, сложив руки рупором крикнул Анатолий.

Не дождавшись ответа, Анатолий еще громче снова позвал своего друга. И вновь тишина. Выругавшись про себя беспокоясь пошел он к месту недавно назначенной встречи. Никого не найдя он вновь громко окликнул Александра. Замер, прислушиваясь к окружающим его звукам леса. Не было слышно ни звука, только где-то недалеко слышался негромкий звук, как будто кто-то ползет по камням. Анатолий пошел в направлении раздававшихся странных звуков. Подойдя к краю ямы, он застыл не в силах поверить в ту картину представившуюся его взору. На дне ямы с закатившимися глазами судорожно дергался Александр, из рассеченного лба на лицо текли струйки крови, изо рта шла пена. Рядом лежал пустой пакет, по другую сторону сломанная палка. Очнувшись от ступора, мигом протрезвевший Анатолий кинув свою палку с пакетом спустился в яму к Александру.

- Санек ты чего это, - тормоша Александра еле слышно проговорил, до смерти напуганный Анатолий. Никак не отреагировав на попытки привести его в чувство Александр продолжал судорожно дергать конечностями. Наконец поняв, что ничем помочь Александру он не в силах Анатолий побежал за помощью.

По ярко освещенному длинному коридору уверенной походкой шел Константин Петрович Кондратьев, дежурный врач - невролог третей городской больницы города Новосибирска. Он быстро приближался к приемному отделению, дежурная сестра сообщила о поступлении нового клиента.

- Кто тут у нас Танечка?, - сразу приступил Константин Петрович, едва закрыл за собой дверь.

- Вот привезли нам клиента Константин Петрович, это Пиманов Александр Валерьевич, - сказала молодая дежурная сестра Татьяна, указывая на безжизненное тело на носилках.

Врач беглым взглядом окинул лежачего Александра и рядом сидевшего на стуле угрюмого Анатолия, сиротливо сжимавшего в руках пакетик с грибами. Про себя отметил не глаженную грязноватую одежду, небритые физиономии обоих и стойкий запах перегара. Типичный современный клиент неврологического, а чаще наркологического отделения больниц по всей стране, обычно заканчивающий свою жизнь на помойке или в могиле на местном кладбище с казенным крестом. Количество подобных типов с каждым годом только увеличивалось, переполняя и без того забитые отделения больниц.

- А кем вы господину Пиманову приходитесь, - спросил Константин Петрович глядя на Анатолия.

- Работаем мы вместе, доктор, - услужливо ответил Анатолий.

- Родные у него есть?

- Нет, жена с ребенком были и разбились в аварии, один он теперь.

- Понятно. Как все произошло?, - вынимая из нагрудного кармана фонарик для проверки рефлекса зрачка спросил врач, прекрасно понимая, как все было.

- Упал он, поскользнулся наверно и головой стукнулся. Я к нему подхожу, а он весь дергается и пена изо рта. Вот так все и было.

- А что выпивали уважаемый?

- Да мы немного «Веселенькой», да на двоих.

- Он чем ни будь болел, с головой связанным, раньше приступы были?, - доступным языком спросил врач, удивляясь аномальному поведению зрачков, которые совершали быстрые движения. Подобные движения наблюдаются у человека только во сне в последней быстрой его фазе, но никак не у человека с подозрением на приступ эпилепсии или при черепно-мозговой травме.

- Так, так, интересненько, - пробурчал про себя Константин Петрович, поднимая брови. Он уже давно ничему не удивлялся, повидав за многое за свою практику. Осторожно ощупав голову пациента, он не обнаружил переломов черепа ни перелома костей основания черепа, так как через уши или нос выделялась бы кровь или "сукровица". Пульс был ровным, но быстрым. Дыхание равномерное, немного учащенное. Складывалась нетипичная картинка симптомов при черепно-мозговых травмах.

- Так Танюша, давай его в шестую, сделайте анализ крови, снимок черепа, померьте давление, потом необходимо сделать электроэнцефалографию, пока давать ничего не будем, посмотрим, что нам дадут анализы.

- Хорошо Константин Петрович, - немного удивленно сказала медсестра, записав перед этим на бумажке, все, что продиктовал ей доктор. Никогда она еще не видела, чтобы Константин Петрович медлил с постановкой диагноза.

- Да и обработайте пожалуйста раны.

- Сделаем

- Так, а вы голубчик идите домой, оставьте у Татьяны Федоровны свой адрес и адрес вашего коллеги, - немного саркастическим произнес Константин Петрович, делая ударение на последнем слове, - вы можете нам еще понадобиться.

- Хорошо доктор, а Санек как же, - промямлил Анатолий, жалобно глядя на доктора.

- С ним все будет хорошо, он поправиться, ничего серьезного, всего хорошего, - как ребенку объяснял доктор Анатолию, выпроваживая его из приемного покоя.

Зазвонил телефон, трубку взяла Татьяна.

- Константин Петрович, вас срочно вызывают в четвертую.

- Так, тогда отвозите пациента, я подойду когда освобожусь

Еще раз окинув взглядом Анатолия, лежащего без видимых изменений Константин Петрович спешно вышел. Неподвижное тело Анатолия покоилось на койке в палате номер шесть. Это была просторная двухместная палата, уставленная старым, но пока работающим реанимационным оборудованием. Возле больного суетилась медсестра Ольга прилаживая к голове Анатолия металлическую сеточку датчиков электроэнцефалографа, позволяющий изучить электрическую активность коры больших полушарий головного мозга. Аппарат позволяет записать электричества мозга. Когда мозг работает, а работает он на протяжении всей нашей жизни, биоэлектрические сигналы поступают к нему от органов чувств, затем от одной нервной клетки головного мозга передаются другой, от одного участка в другие участки, а от них в рабочие органы, управляемые этими центрами головного мозга. Каждую секунду через нервные клетки коры «проскакивает» больше электрических импульсов, чем через электронные элементы 100 тысяч крупных компьютеров. Наконец справившись со своей работай она села рядом с больным на стул и включила прибор. Тотчас самописцы прибора начали отражать на бумаге деятельность мозга ее пациента. Видевшая многие электроэнцефалограммы разных больных Ольга, не могла не заметить слишком большую активность мозговых импульсов. Никогда до этого ей еще не доводилось наблюдать такую картину. Самописцы прибора прыгали как безумные, сразу же отталкиваясь от максимально допустимых в этом прибое значений. Если нормальный график электроэнцефалограммы выглядел как немного сжатая синусоида, вершины которой не доходили и до половины своих максимальных значений. В клинических случаях, например во время приступа эпилепсии, расстояние между пиками удлинялось, одновременно с увеличением средней высоты графика. В это же случае рисовалась не электроэнцефалограмма, а некое подобие штрих кода, иногда промежутков между пиками и вовсе не было, превращая часто заштрихованные линии в сплошной черный прямоугольник. Немного ошарашенная Ольга быстро переводила взгляд с Анатолия на непрерывно шуршащий самописцами прибор. Внезапно о чем-то догадавшись, Ольга выключила аппарат и оторвала исписанный рулон бумаги. Затем осторожно сняла датчики с головы Анатолия и надела их себе, легла на соседнюю незанятую кровать и включила прибор вновь.

Спустя пару минут, в открывшейся двери появился Константин Петрович.

- Заболели Оленька?

Ольга выключила аппарат, встала и посмотрела на исписанную прибором перфоленту.

- Да что-то я не пойму Константин Петрович, то ли прибор сломался, то ли, - подумав о чем то прервала фразу на слове медсестра, затем пожав плечами, непонимающе добавила, протягивая вошедшему доктору два исписанный рулона.

- Даже не знаю, вот полюбуйтесь.

Константин Петрович внимательно рассматривал оба рулона, переводя взгляд с одного, на другой.

- Интересненько, как я понял нормальный это твой

- Именно


- Давай для уверенности сделаем еще раз.

Быстро повторив процедуру оба не веря глазам уставились на медленно выползающую почти черную бумагу.

Оба переглянулись и словно по команде посмотрели на Анатолия, безмятежно лежащего на койке.

- Честно говоря, я не совсем понимаю, что происходит, - первым прервал молчание Константин Петрович, - наиболее интенсивно работает моторная зона и расположенные рядом с ней лобная и соматосенсорная, - скорее для себе медленно выговаривая слова продолжал доктор, - а другие анализы сделали?

- Давление сто пятьдесят на девяносто, анализ крови еще не готов, а за снимком я сейчас могу сходить

- Сходите пожалуйста Оленька, а мы тут подождем.

Вот так «Веселенькая», хотя не он один ее пил, - думал Константин Петрович, перебирая всевозможные причины непонятно аномального поведения мозга, параллельно барабаня пальцами по коленке. Дверь отворилась, вошла Ольга с еще мокрым снимком.

- Ситуация становиться еще более загадочней, прежнего, - смотря на просвет снимок черепа Анатолия, безуспешно пытаясь обнаружить какие либо повреждения или отклонения, - у него нет никаких повреждений, ни опухоли, ни разрывов. Давайте его на томографию, а я пойду за Дмитрием Олеговичем, там и встретимся.

В большой, ярко освещенной комнате помещенный на выдвижной стол компьютерного томографа все так же неподвижно лежал Анатолий. Томограф являлся самым современным и дорогостоящим медицинским аппаратом во всей Новосибирской области. Из за дороговизны использования томографа им пользовались в крайнем случае, когда другие методы диагностики были невозможны или недостаточны, а также при потребности в кратчайшие сроки поставить диагноз. По мнению Константин Петровича и его друга врача - нейрохирурга Дмитрия Олеговича Захарова это был как раз тот случай, когда использования данного аппарата было необходимо. Константин Петрович и успевший войти в курс дела, с его помощью Дмитрий Олегович стояли за стеклом в соседней с томографом комнате, в которой находился пульт управления аппаратом.

Дмитрий Олегович сжимал в руках «неправильную» электроэнцефалограмму с нетерпением ожидал результатов сканирования.

- Поехали, - серьезно сказал он обращаясь судя по направлению взгляда скорее к Анатолию, чем к Константину Петровичу. Дмитрий нажал кнопку и стол аппарата вместе с телом Анатолия стал медленно въезжать в тоннель томографа. Нажав еще пару кнопок на пульте Дмитрий Олегович выключил свет в комнате с Анатолией и включил вентиляцию тоннеля, едва слышно загудели какие то механизмы внутри прибора. Все было готово к началу работы и две пары сверкающих от возбуждения глаз молча уставились на пока черный монитор аппарата. Через несколько секунд на экране постепенно стали возникать снимки мозга Анатолия в различных ракурсах. С первого взгляды даже не посвященному в темную медицинскую науку было ясно, что эти снимки отличались от снимков нормального человека, в независимости от его заболеваний. Вместо привычной картины, чередующихся темно серых областей, неработающих в данный момент участков мозга до некоторых небольших светло желтых пятнышек снимок мозга Анатолия в данный момент представлял собой полностью закрашенную красную область.

- Могу сказать одно, - по прежнему не отрывая взгляд от монитора говорил Константин Петрович, - хотел бы я уметь читать мысли, такое впечатление, что он в уме рассчитывает термоядерную реакцию.

- Это невозможно, - только и смог возразить ему Дмитрий

- Какие мысли?

- Нет никаких, такого просто не может быть

- Тото и оно. Предлагаю дождаться анализа крови, возможно он что то и прояснит.

- Сомневаюсь Константин. Однако ничего другого нам не остается. Когда получишь анализ дай знать. Я пойду позвоню в областную больницу. Они правда не поверят, я бы сам не поверил. Ну да ладно, не пропадай.



следующая страница >>