birmaga.ru
добавить свой файл

  1 2 3 4

III.
Прошло часа полтора. Неторопливо дробя и глотая гранит, «Плутон» медленно полз под землей. Весь пройденный им путь представлял сплошной, запутанный лабиринт.

– И все таки, профессор, ваше сравнение земного шара с живым организмом мне кажется мало убедительным, – говорил инженер. – Я еще до сих пор не могу отказаться от мысли считать нашу старушку Землю мертвым, остывающим телом.

– Считать вы можете, как вам заблагорассудится! – горячился ученый, не переносивший равнодушно ничьих возражений.

Считают же малайцы, что Земля воткнута на рога огромного быка. Это только указывает на консервативный характер вашего мышления. Для того, чтобы опровергнуть мою аналогию, нужна критика основных положений, а не просто отрицание, ничем не мотивированное. Моя идея покоится на целом ряде неопровержимых доказательств.

В чем же общее между Землей и организмом?… Прежде всего – во внутренней жизни. Вулканы, гейзеры, нефтяные фонтаны, множество других источников говорят нам, что внутри Земли происходят непрерывные процессы, говорят, что Земля живет. Кристаллизация, образование новых пород, бездна всяких химических процессов – что все это такое? Все это – работа наших органов, наших желез. А картина вечных движений и изменений на поверхности?.. Какое же это мертвое тело?.. Я не говорю уже о магме, о земной крови, которая омывает и питает нашу планету. Здесь – аналогия полная. Кроме того, как и организм, Земля имеет и свою среду. На нее постоянно воздействуют Солнце, звезды, соседние планеты. И, конечно, Земля не остается в долгу. Всякое движение, всякая жизнь основана на взаимодействии.

В это время пение в трубах прекратилось. «Плутон» начал резко вздрагивать. Словно нарез и зубчатка цилиндра срывались, соскальзывали с неуязвимой металлической массы. Продвижение вперед стало еле заметным.


Это заставило профессора успокоиться. Он стал прислушиваться.

– «Плутону» что то попалось не по зубам, – тихо сказал Захаров, тоже прислушиваясь.

– Странно! – пожал плечами геолог. – Что здесь такое может быть?.. До сплошного металла еще, кажется, очень далеко!.. Да и движемся мы вовсе не туда, не к центру Земли…

– Как тут не сбиться? – с досадой сказал Захаров, поддаваясь минутной растерянности ученого. – Роемся в земле, как слепые кроты!

Профессор Тураев молча отошел от штурвала к иллюминатору и кинул из рефлектора яркий электрический луч.

Перед глазами медленно плыла какая то черная, изрытая винтом «Плутона» стена.

– Это не металл, – подумал профессор Тураев, – и не минерал… Так что же это такое?… Разве – порода, еще неизвестная науке?..

Стена, неожиданно, оборвалась. «Плутон» прыгнул в пустоту, залитую белым светом.

– Магма!.. Магма опять! – закричал механик и остановил работу моторов. «Плутон» встал, как вкопаный. Изо всех трех иллюминаторов в каюту струился сильный и, в то же время, холодный, мертвый свет.

– Нет, не магма, – протянул геолог, глядя через иллюминатор. – А что именно? – Ни разглядеть, ни понять но могу… Может вы лучше видите?..

Захаров и Игорин, с вытянутыми лицами, изумленно глядели в другой иллюминатор. Картина превосходила всякое воображение. Они точно онемели.

Не дождавшись ответа, профессор Тураев вышел из каюты. Осторожно открыл люк и вылез из «Плутона». За ним машинально последовали инженер и механик. Едва геолог обвел глазами вокруг, как тут же присел, придавленный невиданным зрелищем. Его остолбеневшие, растерянные спутники тоже отказывались верить глазам. Головы их не вмещали понимания окружающего.


Все трое стояли посредине фантастического овального зала необозримой величины. Несмотря на ровный свет многих тысяч огней, усыпавших обширный свод, всего нельзя было охватить и разглядеть. на всем протяжении стен из красного полированного металла тянулась непрерывная цепь пузатых веретенообразных колонн. Весь овал зала охватывался ими, как кольцом. Но колонны не подпирали высокого свода, а бесшумно вращались на оси. Они, как будто, равномеренно и чинно плыли в неведомом танце. В промежутках между колоннами тоже бесшумно, но с неуловимой быстротой, вращались неясные металлические тела золотистого блеска. Своим стремительным движением они как бы пытались разогнать неторопливый, торжественный ход гигантов. Кроме того в зале вращалось и двигалось в различных направлениях множество дисков, цилиндров, конусов, осей, расположенных в строгой симметрии. Посредине зала, из одного края в другой, шел длинный ряд каких то загадочных механизмов. Каждый механизм был заключен в прозрачный колпак.



Все трое стояли посредине фантастического овального зала необозримой величины, переполненного изумительно двигавшимися колоннами и загадочными механизмами…
Пол зала казался застывшим озером. Под его стеклянной, прозрачной поверхностью иногда вспыхивали и потухали разноцветные огоньки. Поблескивая, появлялись непонятные тела и снова исчезали. Был ли там второй этаж такого же мира механизмов или что иное – неизвестно.

В зале, однако, ни яркий свет, ни сложные, сверкающие движения не оживляли, не одухотворяли всего зрелища в целом. Ни малейшего звука, или хотя бы шороха не рождалось нигде. Было одно немое, вечное движение. Именно поэтому предметы казались только призраками безжизненного мира. Будто давным давно некий волшебник толкнул эти совершенные механизмы и потом позабыл их навсегда.


– Какое чудесное царство машин!., шептал восхищенный инженер. – И кто мог построить его?.. Какие великие существа?.. Неужели жили такие люди под землей?..

– Очевидно жили. Не боги же создали его, – грубовато буркнул Захаров, глазами буквально пожирая машины.

– Но каким образом машины все еще работают? – продолжал инженер. – Какая сила, пережившая строителей, движет их?.. Вот что удивительно!..

– Ничего удивительного нет, – сказал профессор. – Мы с этой силой уже достаточно познакомились. Вся внутренность земли целиком – неистощимый источник энергии. Это – Perpetuum mobile безграничной мощности.

– Значит, здесь использованы постоянно движущиеся потоки магмы? – догадался инженер.

– Именно!.. Постоянно циркулирующая кровь земли.

– Глядите!.. Зал, кажется, имеет выход… – Захаров указал рукой на темнеющий вдали стрельчатый проход. Озираясь и лавируя среди машин, все трое двинулись туда. Проход оказался началом длинной галереи. По обеим сторонам галереи были сделаны в стенах большие круглые окна из желтого стекла. Окна открывали вид на поразительные панорамы.

Через первые пять окон, с одной и другой стороны, была видна внутренность двух величайших шаровидных камер. Из мощных трубных жерл, через стены, внутрь камер врывались, под стихийным напором, потоки раскаленной магмы. Описав дуги в пространстве, потоки сливались посредине камер в один сплошной водопад и всей массой обрушивались на исполинские вращающиеся турбины. Последние походили на вазы более пятидесяти метров диаметром. Потоки лились непрерывными струями и пенились внутри ваз. Сверкали брызгами огромных лопающихся пузырей и исчезали в турбинах, как в ненасытной пасти чудовищ.

– Грандиозное зрелище!.. Вот где закована огненная кровь земли!.. – воскликнул инженер, не отрывая глаз. – Вот она – побежденная сила!..


– Взгляните на стекла окон, – заметил Захаров, не упускавший ни одной детали. – Они не пропускают ядовитых лучей магмы. Особенный состав… химический… Вот чего не хватает нашему «Плутону». – В голосе механика зазвучали завистливые нотки. Было видно по лицу, что он не задумался бы эти стекла переставить в свою машину, если бы такая операция не являлась столь затруднительной.

Все следующие окна галереи выходили на широчайший подземный канал с целой рекой магмы. Бурлящие волны бешено бились о раскаленные стены канала. Облака паров то клубясь, то расстилаясь сплошным туманом, неудержимо неслись по следам волн.

– Оох!.. Даже дыхание захватывает, – Игорин со вздохом взялся за грудь. Отошел на середину галереи. – Трудно поверить, что мы с «Плутоном» мчались по такой же адской реке. Это что то невообразимое!..

Наконец галерея кончилась. Шедший впереди Захаров остановился.

– Стена!.. Дальше идти некуда! – крикнул он.

– Этого не может быть! – профессор подошел вплотную к стене. – Впереди должен находиться хотя и покинутый, но все же какой нибудь мир. Для чего тогда эти машины, эта удивительная техника?.. А!.. Вот!.. Так и есть… рычаг!.. – И, не долго думая, профессор навалился на него всем телом. Стена чуть дрогнула и бесшумно скользнула вверх.

В тот же миг всех троих с непреодолимой силой рвануло вперед. Инженер и механик инстинктивно ухватились друг за друга. Однако устоять не могли. Подхваченные вихрем их сцепившиеся тела исчезли впереди. Геолог не выпустил рычага и удержался. Но только на две три секунды. Воздушный поток оторвал его от рычага, высоко поднял вверх и кинул куда то в пустоту. Свистящий, холодный мрак захлестнул сознание.
IV.

Геолог поднимал то одну, то другую руку, шевелил ногами, поворачивался на своем ложе, испытывая при этом в теле приятное ощущение. Видел вокруг себя комнату. Но встать, осмотреться, не мог и не хотел. Сноп золотых лучей, падавших на тело от блестящего диска над головой, обессиливал всякое желание. Мозг был парализован. Только какая то его маленькая частица еще жила, имела власть и протестовала. Этим крохотным кусочком мозга ученый и силился оживить остальные мертвые части. Но напрасно. Ни память о прошлом, ни сознание окружающего не возвращались, словно к шее был приставлен мертвый череп.


– Что такое?.. Что с головой?.. Что?.. – жалким червячком копошился живой кусочек мозга и недоумевал. Чтобы убедиться, профессор поднял руку и скользнул ею по голове. Тупая, ломящая боль рванула тело. Голова была разбита. Все темя пересекал глубокий пролом.

– Ая яй!.. Ай!.. – закричал геолог и, как обожженный, вскочил на ноги. – Где же это меня так..?

От потрясающей боли пробудилась мысль. Все мозговые клетки зашевелились. Качаясь, профессор обошел комнату. Боль постепенно утихала. Комната оказалась почти пустой. Но стены и потолок поражали сказочной роскошью. Причудливая металлическая мозаика, разноцветная эмаль, ляпис лазурь, были собраны в живописные узоры орнаментов. Из узоров, как живые, вылезали и глядели, не мигая, барельефы человеческих и звериных голов.

– Так так!.. Они самые!.. Сомнений нет!.. – шептал с затаенной радостью ученый, внимательно и долго рассматривая три звериных головы из темно зеленого минерала.

– Они!.. Они!.. – повторял он, шаря но карманам. – Они!.. Царственные звери… Немые свидетели межледниковых культур. – Фигуры походили на головы тигров с длинными моржовыми клыками. Профессор достал из кармана записную книжку, отыскал рисунок такой же головы и стал сравнивать. – Никаких различий!.. Никаких!.. Он самый!.. Махайрод!.. кинжалозубый тигр межледникового периода!.. Махайрод – потрошитель слонов!.. Гримаса радости скривила лицо. – А где гипербореи? – шепнул он и оглянулся. – Где же люди межледникового периода?.. А й!.. – схватился за голову и грохнулся об пол. Струйка алой крови потекла из головы по искристой мозаике пола.

* * *

Еще в бытность студентом, Тураев создал любопытную гипотезу о погибшей под снегами последнего ледникового периода культуре Гипербореев. Гипотеза была так неожиданна и малоправдоподобна, что не только профессора, но даже и студенты сочли ее шуткой. Идея о существовании в такие отдаленные времена на севере Европы высокой цивилизации – и не могла не показаться только смехотворной выдумкой. С точки зрения геологии такая гипотеза еще была терпима. Но археологи об этом и слышать не хотели. Теплый климат, богатые ископаемые, близость моря – аргументы геологов – их абсолютно ни в чем не убеждали. Однако Тураев не сдавался. Мало того. Он шел еще дальше. На основании какой то сомнительной находки, он вздумал утверждать, что Гиперборейская культура не исчезла, что эта культура, может быть, существует и до сих пор.


– Никакой культуры в такой период быть не могло! – веско и безапеляционно отвечали ему.

Тураев искал утешения в своей «находке». Он верил в нее своим необыкновенным чутьем. Этой находкой был не больше, не меньше, как кусок остывшей вулканической лапы. Сама по себе лава не представляла интереса. Но что находилось внутри – являлось незаурядной загадкой. Внутри был вплавлен осколок какого то металлического предмета, напоминавшего голову махайрода. Лаву Тураев нашел в Исландии, в одну из своих учебных экскурсий. По всем признакам, лава была выброшена вулканом недавно. Но как предмет застрял в ней? – понять было почти немыслимо. Единственным объяснением оставалась мысль, что предмет тоже выкинут из вулкана. Так и решил Тураев. А отсюда и вытекли все его головокружительные выводы о культуре гипербореев. – Раз предмет не расплавился в магме, – рассуждал он, – значит, он – продукт высокой металлургической техники. Если на нем изображен махайрод – должен принадлежать к культуре, древность которой простирается к межледниковому периоду. – Попасть в вулкан предмет ни в каком случае не мог, – продолжил допытываться Тураев, – следовательно, эта культура находится или находилась внутри земли. Вопрос: каким же образом предмет выкинуло в Исландии, раз он принадлежал культуре гипербореев? – Тураев решал просто: – Загадки в этом никакой нет. Потоки магмы могли его выкинуть где угодно, хоть на Огненной Земле.

Вот какими извилистыми путями Тураев пришел к своей гипотезе. Но это была хотя и гадательная, однако все же научная основа его идеи о гипербореях. Неотступно преследуемый мыслью об исчезнувшей культуре, он часто наедине, с помощью фантазии, дорисовывал то, перед чем бессильна была наука. Как у наркомана, в его пылком воображении проходили красочные картины далекого прошлого. Сплетаясь в стройную канву ярких видений, перед ним оживала вся история таинственного народа.

Первая и самая отчетливая картина его фантазии это – море непрерывно падающего снега. То ровно снижаясь тяжелыми хлопьями, то бешено крутясь мерзлый, сухим вихрем, снег падает застилая необозримое пространство, подобное полярной пустыне. Только кое где, прорезав снежный саван, торчат золотые шпили, верхушки обелисков и башен. Местами, точно под стеклянными куполами, еще вспыхивают и гаснут огоньки. Как затерянные среди полярного океана маяки, они то тускло озаряют, то снова кидают в полумрак густую снежную мглу. Там, где то в глубине, кто то отстаивает жизнь от объятий мертвящего снегопада. Ни солнца, ни неба нет над этой жуткой равниной. Они закрыты снежными тучами на многие столетия.

Но вот под снегом исчезает все. Воображение Тураева переносится вглубь, под снега. В просторных роскошных амфиладах, при слабо догорающих под сводами огнях, он видит тысячи трупов. Белые окоченевшие тела, в легких голубых и сиреневых одеяниях, лежат неподвижно, прильнув друг к другу. Все они искрятся тонким слоем инея, как засахаренные мумии.

Но не одних мертвых Тураев видит внутри оледенелого города. Он видит и живых. Одетые в меха, вооруженные инструментами, они неутомимо суетятся около машин. Нагревают замерзающие залы, выкачивают воду, ломают и разбирают на материал стены, крыши зданий и увозят на машинах куда то в глубь земли. Люди появляются, действуют и исчезают с точностью не живых существ, а каких то железных механизмов. Лица их никогда не улыбаются. На суровых, сосредоточенных масках лежит печать неукротимой энергии и упорства, это не люди, а какие то титаны, волю которых не могут сломить слепые силы природы.

Проходят годы, десятилетия, века. На людях уже нет мехов. Они уже среди гигантских кранов, чудовищных машин, с лязгом и грохотом врезающихся все глубже и глубже к самому сердцу Земли. И теперь, среди неустанного стального скрежета, их лица кажутся Тураеву все теми же масками. Закованные в металл, люди мелькают в огненных шахтах, как призраки, обуздывая раскаленные потоки магмы.

Текут многие тысячелетия. Внутриземные силы побеждены. Мертвые блики угрюмых машин уже не окружают людей. Они запрятаны в укромных уголках и, как вечные рабы, не показываясь, служат своим творцам.

И теперь люди изменяются. Упорный труд уступает место непрерывному празднеству. Везде царит расточительная роскошь, всюду только наслаждаются.

– А что же дальше?.. Вырождение и гибель?.. – возвращаясь к действительности спрашивал себя Тураев. И на этом заканчивалась его фантазия.


В течение пяти лет он не расставался со свей гипотезой. Все искал подтверждений. Под конец выбился из сил. Но через десять лет интерес к культуре гипербореев у него возник опять. На этот раз геолог погрузился в древнегреческую мифологию. Известное предание, жрецов Дельфийского храма о «ипервореях» разбудило в его сердце новые надежды. Древнейший греческий миф о существовании сказочного народа в той северной стране, «откуда дует холодный Борей», не случайно совпадал с его гипотезой. В этом Тураев был убежден. А главное: он знал, что наука последних лет перестала смотреть на мифы, только как на поэтический вымысел. В них всегда можно было найти много отраженной истинной жизни.

– Откуда у греков могло возникнуть это сказание? – думал он. – Откуда все эти намеки, что даже их древнейший и любимейший бог Аполлон пришел к ним из Гипербореи.

– Почему, – с досадой задавал он себе вопрос, – рассказу Платона об Атлантиде можно больше верить, чем повествованиям дельфийских жрецов? Кто знает, быть может сами греки происходят от гипербореев?.. Разве это невозможно?.. Разве не могла какая нибудь группа во время катастрофы переселиться на юг, деградировать, а потом снова возродиться? Ведь не только расовые признаки древних греков отмечают в них северных пришельцев, но и вся их необычайная культура так своеобразна, так непохожа на культуру окружающего восточного мира. И что теперешний грек скорее похож на турка, чем на своего классического предка, только подтверждает мою мысль, – с увлечением подкреплял свою гипотезу Тураев все новыми и новыми аргументами. – В южных географических условиях, среди чуждого «варварского» мира, чудесный осколок богатого северного народа долго устоять не мог. Культура быстро отцвела, как и возродилась. Чистая раса смешалась с арабскими и тюркскими племенами и выродилась.



<< предыдущая страница   следующая страница >>