birmaga.ru
добавить свой файл

  1 2 3
.

4. Постпозитивизм и поиски новой методологии социального познания

Формирование буржуазной социологии как особой дисциплины во многом происходило под воздействием позитивистской философии, образующей ее идейно-теоретическую основу. Кризис западной социологии поставил под сомнение правомерность позитивистской методологии и сделал актуальной проблему разработки альтернативной стратегии. В англо-американской философии науки указанный период совпал по времени с образованием различных постпозитивистских течений, стремившихся преодолеть гносеологическую ограниченность логического эмпиризма и разработать более реалистическую теорию научного познания. Постпозитивистское движение в западной философии науки является весьма неоднородным, его сердцевину образует, как отмечают советские исследователи, философия критического рационализма (61, с. 12-13). В зарубежной литературе, посвященной проблематике социального познания, термин "постпозитивизм» часто используется как синоним понятия «постэмпиризм», который толкуется очень широко. К постэмпиризму, из которого иногда изымают К. Поппера ввиду его известной близости к Венскому кружку, относят историческое направление (Т. Кун, С. Тулмин, Дж. Холтон и др.), различные варианты реалистической философии науки, отдельные концепции английской лингвистической философии и т.п. Одним словом, всех тех, кто критически относился и относится к эмпирической гносеологии.

В работах, связанных с проблематикой социального познания и претендующих на создание постпозитивистской методологии в социологии, выделяется несколько течений. Первое из них не имеет четко очерченных границ, общим для его представителей является антипозигивисткая направленность. Его представители стремятся пересмотреть основополагающие принципы позитивистской социальной науки, комбинируя отдельные положения философии критического рационализма, философской герменевтики, экзистенциализма и др. (62; 63). Второе направление, получившее распространение главным образом в Англии, основывается на реалист— ской философии науки, заимствуя отдельные положения марксизма, стремится выработать новую критике—натуралистическую методологию (64; 65; 66). Представители третьей точки зрения, отождествляя постэмпиризм с любой формой критики логического позитивизма, подчеркивают преемственность между ними и стремятся тем самым обновить идейный арсенал современного социологического позитивизма, найти новую стратегию формирования теоретического знания, позволяющую преодолеть идейно-теоретический раскол в западной социологии (67; 68).


Если попытаться выделить из множества постпозитивистских концепций самую популярную в западной социологии, то, вероятно, в качестве таковой следует назвать теорию развития научного знания Т. Куна. Особенно велик был интерес к ней в 7О-е годы, когда в западной социологии шли бурные дискуссии по фундаментальным проблемам социального познания, и актуальной была задача определения научного статуса дисциплины в посткризисный период. Из большого количества работ по данной теме заслуживают быть упомянутыми исследования американского социолога Дж. Ритцера (46,47,48). Ставшее популярным представление о социологии как «мультипарадигматической науке", обязано в значительной мере влиянию его работ. Не вдаваясь в анализ многочисленных публикаций, посвященных применению куновской методологии для диагностики состояния западной социологии, отметим одну характерную деталь. Как известно, концепция Т. Куна имела в целом антипозитивистскую направленность, но в западной социологии, как это ни парадоксально, она использовалась с противоположной целью — для усиления позитивистских настроений, гак как "кунисты» пытались представить социологию в качестве зрелой научной дисциплины, соответствующей стандартам развитых естественных дисциплин, и наряду с этим затушевать серьезные идеологические разногласия между представителями различных течений. В зрелой научной дисциплине, согласно Т. Куну, должна господствовать одна общепринятая парадигма, объединяющая вое научное сообщество. Последователи Куна из лагеря буржуазных социологов, стремясь во что бы то ни стало доказать научный характер своей дисциплины, воспользовались более либеральной трактовкой парадигмы, предложенной М. Мастерман (3б). Интересно отметить, что понятие «исследовательская традиция», в большей мере, чем парадигма, отражающая специфику социального познания, не получило широкого признания в западной социологии (72, с. 5-8).

Систематические попытки использования постпозитивистской философии науки в качестве новой методологии формирования социологического знания, взамен утратившей авторитет позитивистской концепции, начинаются лишь в конце 70-х - начале 80-х годов. В известной мере они были призваны подвести итоги многочисленным дискуссиям о природе социального познания, развернувшимся в предшествующий период.


Несмотря на многообразие постпозитивистских концепций методологии социальной науки, всех их объединяет стремление выработать действенную альтернативу позитивистской методологии, все еще имеющей значительное число сторонников в буржуазной социологии и оказывающей существенное воздействие на развитие теоретических и особенно эмпирических исследований.

Притягательность постпозитивизма для западных социологов может быть объяснена тем обстоятельством, что новая методология позволяет учесть ряд специфических черт социального познания, игнорировавшихся традиционным социологическим позитивизмом. Вместе с тем следует иметь в виду присущие постпозитивистской философии слабости и недостатки, проявившиеся также и в базирующихся на ней концепциях социального познания. К их числу можно отнести релятивизм, отрицание объективной истины, субъективизм, отсутствие единой модели исследовательского процесса.

Постпозитивистская методология получает определенное признание прежде всего в сфере теоретической социологии, где она используется в качестве новой методологической стратегии, развивающейся в русле посткризисных «стабилизационных тенденций», имеющих своей целью преодоление теоретического плюрализма и создание единой логики научного знания, способной стать основой интеграции различных исследовательских концепций.

Рассмотрим подробнее, таким образом, общие положения постпозитивистской методологии конкретизируются применительно к актуальным проблемам социального познания. Как известно, вопрос о влиянии философии на процесс социологического познания позитивизм целиком игнорировал. В постпозитивистской методологии «реабилитация метафизики» идет по линии признания в первую очередь законности различных направлений внутри социологии, которые прежде не укладывались в прокрустово ложе позитивизма. Понятие парадигмы обычно употребляют для того, чтобы подчеркнуть допустимость философских допущений в структуре социального знания, которые в свою очередь обусловливают принципиальные стороны социологических теорий, использование типичных исследовательских образцов, методик и т.п.


Использование понятия парадигмы в методологическом анализе несомненно имело ряд позитивных сторон5 среди которых можно отметить прежде всего понимание взаимосвязи между различными сторонами исследовательского процесса - теорией, методом и предметом. Не менее важно и то обстоятельство, что парадигматический подход позволил выйти за границы узкопозитивистского толкования предмета и области социологического исследования, которая прежде очерчивалась рамками использования методологии естественнонаучного типа. Законные права на существование получили ранее отвергаемые как «ненаучные» такие концепции, как эгнометодология, феноменологическая социология и другие субъективистские концепции, образующие теперь самостоятельную «парадигму» (69; 7). Некоторые исследователи еще более расширяют сферу социологического познания, включая в нее такие направления, как структурализм (имеются в виду различные европейские школы), радикально-критическое направление (куда обычно включаются и различные варианты неомарксистской социологии) (72).

В то же время в работах приверженцев постпозитивистской методологии мы не находим ясного ответа на вопрос о том, такого рода философские допущения - материалистические, исходящие из признания решающей роли общественного бытия и рассматривающие социологическое знание как отражение действительности или идеалистические, основывающиеся на противоположных допущениях, должны стать основополагающими принципами социологического мышления. Этот вопрос или обходится молчанием, и в таком случае неявно допускается возможность любых допущений, чему способствуют некоторые концепции вроде «анархистской методологии» П. Фейерабенда, или предпринимаются попытки обосновать некую нейтральную философскую позицию, преодолевающую «крайности» идеализма и материализма, что, например, пытаются осуществить американские социологи Дж. Ритцер и Дж. Александер.

С вопросом о метафизических допущениях теснейшим образом связана проблема признания ценностных суждений в структуре социологического мышления. Известно, что позитивизм, проводил резкое разграничение между фактуальными и ценностными суждениями, элиминируя последние как «искажающие объективность социального исследования». В постпозитивистской методологии, по крайней мере в критическом рационализме, допускается возможность ценностных суждений в структуре исследовательского процесса, поскольку, согласно К. Попперу, различие между метафизическими и ценностными суждениями, с одной стороны, и эмпирическими - с другой, строго провести невозможно. «Ценностная нагруженность знания не отменяет его объективности, так как критерием его обоснованности или правильности служит не верификация, а интерсубъективная проверяемость и рациональная критика» (18, с. 4). В необходимости признания ценностных суждений в социологическом познании сторонники постпозитивистской методологии справедливо усматривают важное отличие социально-гуманитарного знания от естественнонаучного. Но вместе с тем конкретный механизм воздействия идеологической позиции на теоретическое содержание социального знания, в котором должна раскрываться связь теории с практикой, обходится молчанием. В самом факте признания роли ценностных суждений в качестве неотъемлемого компонента социологического мышления уже усматривается нечто неординарное и парадоксальное, поскольку буржуазная социология всегда исходила из принципа "свободы от ценностей», который в настоящее время имеет многочисленных "сторонников. Так, сторонники парадигматического подхода вообще обходят стороной вопрос о роли ценностей в познании, полагая, что философские допущения ограничиваются суждениями о природе изучаемого предмета и его особенностях, а также субъективно-объективными отношениями.


В работе американского социолога Дж. Александера, претендующей на создание новой «теоретической логики», признается значение «идеологического измерения» в сконструированном им «континууме теоретической логики» (8, с. 39-44). Но он резко выступает против тех, кто, подобно сторонникам» радикально-критического направления в социологии, стремится поставить содержание социологической теории в зависимость от идеологической позиции ученого. Выступая против ложной дихотомии «идеология - эмпирия», которая неоднократно возникает в дискуссиях о природе социологического знания. Дж. Александер со своей стороны подчеркивает несводимость общих теоретических положений к «идеологическому измерению». Допуская, в принципе, присутствие в социологическом исследовании ценностных суждений политического характера, он, однако, в развиваемой им «теоретической логике» избегает четкого определения своей собственной мировоззренческой позиции, претендуя на выработку идеологически нейтральной концепции, способной преодолеть «ограниченность» материализма и идеализма, и политический партикуляризм различных подходов. Таким образом, американский исследователь по существу воспроизводит позитивистскую точку зрения, пытающуюся подняться выше борьбы партий и классов, найти третью линию в философии.»

Своеобразную трактовку проблемы ценностей дает английский социолог Д. Томас. Он подчеркивает связь постпозитивистской методологии с логическим позитивизмом и пытается в границах этой модернизированной и либерализированной версии неопозитивизма определить своеобразие социального познания. По его мнению, ценностные суждения являются неотъемлемым элементом философских допущений о природе социальной реальности, ибо объекты социальных наук - люди - являются носителями определенных моральных и духовных принципов. Отсюда неизбежность присутствия этических оценок в любых суждениях о социальных явлениях. Он полагает, что воздействие ценностей на природу социального исследования проявляется в трех основных аспектах. Во-первых, социальная действительность детерминирует процесс формирования теории. Во-вторых, ценности функционируют как важный критерий выбора теоретической позиции в процессе исследования. И наконец, ценности пронизывают все содержание теории, а не какую-то ее отдельную часть (60, с. 137). Д. Томас считает, что предлагаемая им концепция взаимосвязи теории и ценностных суждений вовсе не низводит первую до уровня политической или моральной философии и вполне согласуется с пониманием социологии как дисциплины, соответствующей общей логике естественнонаучного исследования: «Ценностно-нагруженное социальное исследование может по форме воспроизводить естественнонаучное исследование, так как оно соответствует общей логике естественной науки» (60, с. 138).


Следующий важный аспект методологии постпозитивизма -признание качественного своеобразия теоретического уровня познания, его определяющей роли в научном исследовании. Здесь затрагивается целый ряд вопросов, имеющих особую актуальность для социологического познания: цели и задачи научной теории, ее логическая структура, содержание исходных теоретических допущений и др. В постпозитивистских концепциях, в которых указывается на связь с логическим эмпиризмом, упор делается на исследовании логико-методологических сторон формирования теории, хотя наряду с этим критикуется известная неопозитивистская модель объяснения К. Гемпепя. В других версиях постпозитивистской методологии, подчеркивающих свое отличие от логического позитивизма, внимание больше обращается на содержательные стороны социологической теории, главным образом на истолкование социальных законов, определяются исходные принципы формирования социологической теории.

Э. Тудор, присоединяясь к мнению противников дедуктивно-номологической модели объяснения К. Гемпеля, называет в числе ее недостатков следующие моменты: подмена реальной каузальной связи логической необходимостью, незавершенность объяснения, вызванная требованием включения, «подведения» одного уровня объяснения под другой, более общий, неприменимость этой модели ко многим областям исследования, отсутствие ясности в понимании природы научных законов. Дедуктивной модели объяснения противопоставляется концепция "метафорического описания» английского философа М. Хессе. Объяснение «определяется глубиной описания, а объясняемый элемент предстает как составляющий компонент этой системы» (62, с. 113). К сожалению, Тудор ограничивается общими замечаниями о природе и функциях социологической теории и не дает конкретных рекомендаций о путях совершенствования теоретического этапа познания.

Интересно отметить, что сторонники социологического постпозитивизма почти единодушно выступают против принципа фальсифицируемости К. Поппера, справедливо считая, что расхождение теории с одним или даже группой фактов не может служить основанием для отказа от нее и оценки ее в качестве ложной (26, с. 39; 19, с. 248-249).


В работах сторонников постпозитивистской методологии мы не находим ясного ответа на такой важный вопрос, каким должен быть характер социологических законов, социальной причинности и т.п. Так, Д. Томас, признавая отличие социальной теории от теории физических наук, которые призваны выполнять роль гносеологического идеала, ограничивается общими замечаниями о трудностях установления социологических законов и определения точных условий прогноза, хотя вместе с этим он отмечает научную обоснованность эмпирических обобщений в социологии (60, с. 20). Для него естественнонаучная методология остается лишь неким идеальным образцом, на который должна ориентироваться социология, но отнюдь не обязательно внедрять ее в практику. В методологических рекомендациях, выполненных в духе постпозитивизма, зримо присутствует присущий им недостаток - отсутствие ясных и конкретных указаний относительно реализации в практике разработанных моделей исследования.

Попытку синтеза социологии с постпозитивистской методологией предпринимает также американский исследователь Дж. Александер. Опираясь на известный постпозитивистский тезис о примате теоретического знания и исходя из самых общих положений социологического анализа, он выдвигает в качестве наиболее общих («генетических") посылок «теоретической логики» понятия «социального действия» и "социального порядка». Различие социологические подходы обычно выделяют какие-то отдельные стороны явлений. Например, холистская традиция решающую роль отводит нормативным аспектам социального порядка и соответственно недооценивает субъективные аспекты действия. Субъективистские концепции, напротив, принижают значение нормативно-ценностных аспектов общественной организации и абсолютизируют творческий потенциал личности. Поскольку постпозитивистская методология не дает конкретных рекомендаций относительно содержательных сторон познавательного процесса, то Александер искусственно расширяет ее рамки, прибегая к попущению о «многомерности» «теоретической логики» в социологии (24, с. 123-126). Этот прием понадобился автору для того, чтобы «сбалансировать» в социологическом исследовании крайние позиции - идеализм и натурализм, субъективизм и объективизм и др. В сущности, как признает сам. Дж. Александер. за многомерным подходом скрывается попытка «диалектического» истолкования основополагающих проблем социального познания, на основе формального учета противоположных сторон познавательного процесса. Как убедительно показал марксизм, адекватное использование принципов диалектического мышления возможно лишь при условии содержательного, материалистического понимания природы социальной действительности; в противном случае диалектика остается лишь субъективным познавательным приемом, что фактически и имеет место в «теоретической логике» Александера. Анализ этой логики убедительно свидетельствует о том, что одних формально-логических критериев формирования теоретического знания явно недостаточно (в данном случае таковыми выступают методологические нормативы постпозитивистской философии науки), для выработки жизнеспособной стратегии социологического исследования. Ее отправным моментом должен быть в первую очередь глубокий содержательный анализ фундаментальных проблем социального познания.


Итак, постпозитивистская методология, используемая в работах буржуазных социологов, предназначается для решения актуальных вопросов социального познания, которые не могли быть решены в рамках господствующей прежде позитивистской эпистемологии. Новая методология, как можно было убедиться позволяет в отдельных аспектах преодолеть узость позитивизма, но сама она не в состоянии обеспечить правильное решение выдвигаемых проблем, так как не опирается на содержательный, философско-теоретический анализ социальных явлений.



<< предыдущая страница   следующая страница >>