birmaga.ru
добавить свой файл

  1 2 3 ... 9 10
Вещий Олег — 882-912 гг.

Рюрик, прокняжив в Новгородской земле 17 лет, в 879 году скончался. Княжение он перед смертью передал своему родичу Олегу. И, как сказано в летописи, "отдал ему на руки сына Игоря, ибо был тот еще очень мал". Здесь в разных списках русских летописей серьезное противоречие, поскольку Новгородская летопись указывает дату рождения Игоря — 865 год. О четырнадцатилетнем подростке не скажешь, что он мал... Но как бы то ни было, княжение, власть в Новгороде перешли в руки родственника Рюрика Олега.

Первые три года правления Олега мало примечательны. Должно быть, новый князь осваивался со своим положением, обдумывал планы на будущее, и вот в 882 году "вступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словян, мерю, вечь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своих мужей. Оттуда отправился вниз и взял Любеч, и также посадил своих мужей".

Поход Олега, основательно подготовленный, собравший многочисленную разноплеменную рать, окончательно закрепил за новгородским князем землю кривичей, важнейший город на Днепре — Смоленск и, наконец, город Любеч, находящийся на северных рубежах земли полян, где правили уже два десятилетия Аскольд и Дир. В присоединенных землях Олег для закрепления своей власти оставлял наместниками своих дружинников. Но не к простому расширению Новгородского княжения стремился Олег. Еще великий русский историк Василий Осипович Ключевский пришел к выводу, что Олег, начиная поход, имел далеко идущие планы: взять "под свою руку" весь "путь из Варяг в Греки". Отсюда его столкновение с правившими в Киеве князьями, бывшими соратниками Рюрика, сразу же его покинувшими, становилось неизбежным.

Надо помнить, что и ранее взаимоотношения князей Новгорода и Киева были не безоблачны - Аскольд и Дир воевали Полоцкую землю, подвластную Новгороду, принимали бежавших от Рюрика бояр. Новое столкновение стало решающим. Войско Олега сумело скрытно приблизиться к Киеву и с помощью военной хитрости захватить самих киевских князей: "И пришли к горам Киевским, и узнал Олег: что княжей тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам отправился к ним вместе с младенцем. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де "мы купцы, идем к грекам от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим". Когда же Аскольд и Дир пришли, все спрятанные воины выскочили из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: "Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода", а когда вынесли Игоря, добавил: "Вот он, сын Рюрика". И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли: Аскольда — на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор, на той могиле Ольма поставил церковь святого Николы; а Дирова могила - за церковью святой Ирины. И сел Олег, княжа в Киеве, и сказал Олег: "Да будет матерью городам русским". И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся Русью".


Хитрость Олега, позволившая ему захватить Аскольда и Дира, рассчитана была точно: появление близ Киева купеческого речного каравана, идущего из Новгорода в Грецию, было достаточно обычным делом. Да и по внешнему облику в те времена купеческий караван от войска на походе мало чем различался, разве что воинов было все же поменее, почему и укрыл Олег часть их в лодках. Желание же купцов, идущих от правителей Новгорода Олега и Игоря, повидаться с киевскими князьями, также не могло смутить Аскольда и Дира. От купцов должно было ждать щедрых даров. Понятны и исполненные гордыни слова Олега о превосходстве своего княжеского рода. Олег родич Рюрика, прибывшего в Новгород приглашенным князем, Аскольд же и Дир были лишь "боярами" Рюрика. Странным, правда, выглядит затянувшееся младенчество Игоря... Летописная дата его рождения 865 год, по смерти Рюрика прошло три года, а он все младенец, носимый на руках.

Трагичной оказалась судьба Аскольда и Дира. Карамзин, отдавший должное державным и военным заслугам Олега, тем не менее, сурово осудил его за это явное злодеяние. Так закончили свою жизнь первые киевские князья — христиане. Христианскими же стали и их погребения: на могиле Аскольда был воздвигнут храм святого Николая, за храмом же святой Ирины — могила Дира.

Олег, соединивший теперь в своих руках княжение как в Новгородской, так и в Киевской землях, сделал Киев столицей нового государства - Руси. Потому-то этот год — 882 — и должно считать годом рождения единого Государства Российского.

Вокняжив в Киеве, Олег начал деятельно обустраивать свои владения. Строились новые города, где располагались княжеские наместники и дружинники, устанавливались дани подвластному населению. Довелось Олегу и воевать с соседями земли полян. Подобно, как после смерти Кия, и после гибели Аскольда и Дира, киевлянам пришлось столкнуться с древлянами, обитателями густых лесов к западу от Киевской земли. Олегу удалось усмирить древлян, и он обложил их данью: по черной кунице "с дыма", то есть с каждого жилого дома в Древлянской земле. Понятно, с жителей лесов дань предпочтительнее было брать мехами. По-новому дань установил Олег и прежним своим подданным — словенам, кривичам, верхневолынской мери. Особо стоит выделить летописное сообщение о том, что Олег "положил и для варягов давать дань от Новгорода по триста гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава (1054 г.)". Думается, здесь речь идет о своеобразном откупе от возможных набегов воинственных норманнов из-за моря.


Усмирив древлян, упорядочив дани с прочих уже подвластных ему племен, Олег обратил свое внимание на восток, где проживали славянские племена, платившие дань грозному степному соседу — Хазарскому каганату. Это были жившие по реке Сож радимичи и обитатели бассейна рек Десна и Сейм северяне. Сначала Олег двинулся на северян, легко победил их и наложил на них легкую дань, запретив отныне давать дань хазарам. О хазарах Олег прямо заявил старейшинам северян: "Я неприятель им, а с вами у меня нет никакой вражды". Вслед за северянами, Олег двинулся в землю радимичей. Здесь вообще обошлось без войны. Переговоры киевского князя и правителей радимичей оказались предельно просты. Олег спросил: "Кому даете дань?" Радимичи ответили: "Хазарам". Тогда Олег сказал: Не давайте хазарам, а давайте лучше мне". Радимичи охотно согласились. Теперь радимичи и северяне оказались подвластны Киеву и стали платить его князю дань "по шелягу с рала", то есть по одной монете с каждой сохи. "Шеляг" — мелкая серебряная монета, приходившая в Восточную Европу из стран мусульманского Востока.

Такая дань говорит нам о многом. Радимичи и северяне вели постоянную торговлю со странами Востока, если могли уплачивать дань серебряными монетами. У них, безусловно, было хорошо развито пашенное земледелие, поскольку дань взималась с каждого земледельческого хозяйства — " с рала", с сохи.

Подчинение Киеву северян и радимичей, данников хазар, должно было неизбежно привести Русь к столкновению с Хазарским каганатом, тем более, что Олег, присоединяя северян, не скрывал своей вражды к хазарам. Должно быть, к этому времени следует отнести бессмертные строки пушкинской "Песни о вещем Олеге":

"Как ныне сбирается вещий Олег

Отмстить неразумным хазарам,

Их села и нивы за буйный набег

Обрек он мечам и пожарам"

Известия о войне русской рати Олега с хазарами, возможно, сохранил хазаро-иудейский источник XI века, сообщающий ряд сведений об истории Хазарии. В нем говорится о войне, в которой много ущерба Хазарии причинил воитель по имени Х-Л-Г-У. Похоже, Х-Л-Г-У и есть князь Руси Олег, "отметивший" хазарам старые обиды, причиненные ими славянам. Олег, таким образом, выступает не только как объединитель восточных славян, но и как их освободитель и защитник от хищных степных соседей. Правление Олега стало переломным временем во взаимоотношениях Руси и Хазарии, уверенно обозначив перевес молодой державы над некогда могущественным каганатом.


Так в 883-885 годах Олег расширил пределы своих владений, куда теперь помимо земель Новгородских и Киевских, вошли земли древлян, северян и радимичей. Теперь путь Олега лежал на юг, дабы полностью взять под свою руку "путь из Варяг в Греки" и продвинуть южные пределы своих владений до самого моря. Как гласит "Повесть временных лет": "В лето 6393 (885) обладал Олег и полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами вел войну".

Уличи, главный город их звался Пересечен, жили на юг от земли полян на самой границе лесостепи и степи, на богатейших черноземных землях, чем, должно быть, и объясняется их многочисленность. Безымянный германский историк IX века "Баварский Аноним" писал о 315 городах уличей.

Тиверцы, самые южные из восточных славян, проживали на землях между Карпатами и Днестром. На юге их поселения достигали берегов Дуная и Черного моря. В IX веке, по сведениям того же "баварского Анонима", было у них 148 городов. О многочисленности русского населения на Днестре, Дунае и до самого моря писал и Нестор, отмечая, что и в его время (начало XII века) существуют города тиверцев.

Подробности войны Олега с тиверцами и уличами летопись не сообщает, но об итогах ее мы можем судить по сообщению, относящемуся уже к 907 году, где перечисляются участники похода Олега на Константинополь. Среди них есть тиверцы, но нет уличей. Следовательно, после 885 года власть киевского князя распространилась и на тиверцев, уличи же пока сохранили свою независимость.

После упоминания о событиях 885 года летопись на 18 лет умалчивает о деятельности Олега. Нам лишь известно, что где-то около 894-898 гг. кочевые племена венгров прошли близ Киева, двигаясь на запад. В пределах Руси венгры, однако, не задержались. Теснимые воинственными племенами тюркских кочевников печенегов, впервые появившихся в причерноморских степях в 889 году, венгры перевалили через Карпаты и "обрели родину" на благодатных просторах степей Среднего Подунавья. Скорее всего, сколь-либо заметного ущерба Руси венгры в своем бегстве от печенегов причинить не могли.


В 907 году Олег предпринимает крупнейшее деяние своего правления — поход на Константинополь. На столицу империи двинулось общерусское воинство:

"Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял с собою множество варягов и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев...

За время с 885 по 907 год владения князя киевского Олега значительно расширились. Они теперь распространялись и на вятичей, живших по Оке, и на дулебов, обитавших по берегам Западного Буга на польском порубежье, и на хорватов, чье княжение было в Карпатских горах. Лишь непокорные уличи не послали своих воинов в войско Олега.

Численность войска Олега была по тому времени огромной. Летописец пишет, что размещалось оно на двух тысячах кораблей, а на каждом корабле (ладье) было около 40 воинов. Следовательно, вел Олег до 80 тысяч войска на Византию. К столице империи русское воинство двигалось двумя путями: по морю на ладьях и на конях по суше. Но сухопутная дорога от Дуная к Константинополю пролегала через владения Болгарского царства, коим в то время правил царь Симеон. Известно, что именно в правление царя Симеона (885-927 гг.) Болгария достигла своего наивысшего могущества, простираясь от Черного моря до Адриатического. Византия с трудом отражала вторжения болгар, грозившие самому Константинополю, и была вынуждена откупаться от воинственного болгарского царя данью. Почему же грозный болгарский царь позволил войску Олега беспрепятственно пройти через свои владения?

Его, должно быть, не могла не впечатлить численность Олегова воинства, ссориться с коим было даже царю Симеону опасно, да и ослабление империи в результате похода Руси болгарам было не без выгоды.

При подходе русского войска к Константинополю греки предприняли обычные меры защиты столицы империи: затворили ворота крепостных стен и перегородили цепями вход в городскую гавань. При этом окрестности столицы оказались брошенными на произвол судьбы, чем и воспользовались воины Олега, учинив жесточайшее разграбление пригородов Константинополя. Вслед за этим Олег предпринял наступление на саму имперскую столицу, измыслив при этом своеобразную "психическую атаку", увенчавшуюся полным успехом и обеспечившую в итоге победный исход самого похода: "И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И с попутным ветром подняли они паруса и пошли по полю к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали через послов Олегу: "Не губи города, дадим тебе дани, какой захочешь". И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки и сказали: "Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас от Бога". И приказал Олег дать дани на две тысячи кораблей: по двенадцать гривен на человека, а было в каждом корабле по сорок мужей.


И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: "Платите мне дань". И сказали греки: "Что хочешь дадим тебе". И приказал Олег дать воинам своим на две тысячи кораблей по двенадцати гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу".

Далее греки обязались: "Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на шесть месяцев: хлеба, вина, мяса, рыбы и плодами. И пусть устраивают им баню — сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно". И обязались греки, и сказали цари и все бояре: "Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное: да запретит русский князь указом своим, чтобы приходящие сюда русские не творили ущерба в селах и стране нашей. Прибывающие сюда русские пусть обитают у церкви святого Мамонта и, когда пришлют к ним от нашего государства и перепишут имена их, только тогда пусть возьмут полагающееся им месячное, — сперва те, кто пришли из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, в из других городов. И пусть входят в город через одни только ворота, в сопровождении царского мужа, без оружия, по пятьдесят человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов".

Так вот и был заключен мирный договор между Византией и Русью. Только-только сложившееся молодое государство, впервые по-настоящему вышедшее на мировую арену, сразу же утвердило себя как великую державу, принудив гордую Византийскую империю к почетному и исключительно выгодному для Руси договору. Императоры Леон и Александр, заключая мир с Олегом, обязались уплачивать Руси дань. Обе стороны принесли взаимную присягу: греки целовали крест, а Олег и его бояре клялись "по закону русскому". Клялись русские, как язычники, оружием своим, богами своими языческими — Перуном да Велесом. Мир был утвержден и, повесив свой щит на вратах Царьграда в знак победы, "вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим..."


Вспомнинается пушкинское:

"Когда ко граду Константина

С тобой, воинственный варяг,

Пришла славянская дружина

И развила победы стяг,

Тогда во славу Руси ратной

Строптиву греку в стыд и страх

Ты пригвоздил свой щит булатный

На цареградских воротах".

Пушкин замечательно точно подметил главное: пусть Олег и варяг, но вождь он славянской дружины и победа его во славу Руси и для ее блага.

Бесценные для историка сведения содержит летописный рассказ о походе Олега на Константинополь. Отсюда мы узнаем, сколь рачительно заботится киевский князь о русской торговле в Константинополе, добиваясь для своих купцов исключительных преимуществ, включая беспошлинную торговлю. Важнейшие сведения содержатся здесь о государственном устройстве Руси. Дань, уплачиваемая Византией Руси, идет не только в стольный град Руси — Киев, но и в другие города, где есть свои великие князья, подвластные Олегу: Чернигов, Любеч, Полоцк, Ростов… Следовательно, подчиняя Киеву иные княжения, Олег не смещал местных князей, но лишь вынуждал их признавать свою власть. Если в землях словен, кривичей, мери, коими он владел еще будучи князем новгородским, и в землеполян, ставшей центром Руси с 882 года, Олег правил через своих бояр — "мужей", назначаемых наместниками, то в прочих княжениях, постепенно подчиняемых Киеву, сохранялись свои "великие князья", признававшие над собой великого князя русского в Киеве, платившие ему дань, водившие свои рати по его зову в походы.

Договор 907 года был лишь предварительным. Спустя четыре года, в 911 году, Олег направил в Константинополь большое посольство, заключившее с Византийской империей письменный договор, как писал Карамзин: "драгоценный и древнейший памятник Истории Российской, сохраненный в нашей летописи".

Договор закреплял отношения между Византией и Русью, между императорами-сопровителями империи и великим князем русским Олегом и "всеми сущими под рукою его "великими и светлыми", князьями русскими. В нем упорядочивались отношения между подданными империи и русскими, правовое положение русских в Византии. По словам Карамзина: "Сей договор представляет нам Россиян уже не дикими варварами, но людьми, которые знают святость чести и народных торжественных условий; имеют свои законы, утверждающие безопасность личную, собственность, право наследия, силу завещаний; имеют торговлю внутреннюю и внешнюю".


Когда был подписан договор, Олег пребывал в Киеве. Княжил он последние годы своей жизни, по свидетельству летописца, "мир имел со всеми странами". Скончался Олег в 912 году после 30 лет правления в Киеве. Смерть этого выдающегося правителя, прибывшего на Русь заморским гостем и ставшего основателем единого Государства Российского, к концу правления его утвердившегося как подлинно великая держава на востоке Европы, стала народным горем: "Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица: есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой".

Знаменито предание о смерти Олега, предсказанной волхвами, от укуса змеи, выползшей из черепа коня. "И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого когда-то поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо когда-то спрашивал он волхвов и кудесников: От чего я умру? И сказал ему один кудесник: "Князь! От коня твоего любимого, на кото­ром ты ездишь, — от него тебе и умереть!" Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: "Никогда не сяду на него и не увижу его больше". И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев, и прошло четыре года, — на пятый год помянул он своего коня, от которого когда-то волхвы предска­зали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: "Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?" Тот же ответил: "Умер". Олег же посмеялся и укорил того кудесника, сказав: "Не право говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив". И приказал оседлать себе коня: "Да увижу кости его". И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: "От этого ли черепа смерть мне принять?" И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и уклюнула его в ногу. И от того разболелся и умер он". Обронено в летописи и иное: дескать, говорили не­которые, что ушел он за море.


"Уйти к Велесу за море" — так порой славяне в древности обозначали смерть. Думается, именно в этом ключе следует ис­толковывать слова летописи об уходе Олега за море. Предание о предсказании волхвов и укус змеи также не следует понимать буквально. Это народнопоэтическое произведение, смысл кото­рого в неотвратимости судьбы, торжествующей над любой гордынею.

Преемником Олега стал князь Игорь, коего он оставлял в Киеве во время похода на Константинополь. Ранее, в 903 году, Олег избрал Игорю супругу — юную красавицу, бывшую родом из Выбутской веси близ Пскова, Ольгу.

"Ковши круговые, запенясь, шипят

На тризне плачевной Олега;

Князь Игорь и Ольга на холме сидят;

Дружина пирует у брега;

Бойцы поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они".


<< предыдущая страница   следующая страница >>